— Димон, ты меня… Нет, ты всю семью Муромов спасаешь! Я тебя… я в долгу на всю жизнь!

— Пока не за что, — отмахнулся я. — Ты мне помогал, я тебе. Так и работаем.

Пётр, наблюдавший за сценой, мягко вмешался.

— Господа, стоит ли нам обсуждать это на улице? Мой дом в двух шагах. Позвольте предложить вам чаю и более комфортные условия.

Мы согласились. Гостевой дом Юсуповых оказался небольшим трехэтажным зданием в тихом переулке — сдержанная роскошь, дорогие, но не кричащие материалы, множество книг. В столовой, за чаем с изумительным лесным мёдом, Илья, заметно повеселевший, подробно рассказал о своих мытарствах. Но скоро он забеспокоился.

— Ну коль со змеями всё решили, то я тогда в Рязань поеду на денёк, — сказал он, вставая. — Там ещё один контракт на низком старте, отец сказал, чтобы я приехал и лично присутствовал, — Муром довольно крякнул. — Через день вернусь в Москву. Дим, ты как, тут останешься?

— Ненадолго, — ответил я. — Ещё пару дел есть в городе, а потом сразу в форпост за твоими змеями.

— Тогда встречаемся здесь, у Петра, через два дня? В полдень?

Мы договорились. Пётр вызвал такси, и мы проводили Илью. Богатырь, уезжая, ещё раз крикнул из окна:

— Димон, спасибо, выручил!

Вернувшись в дом, Пётр снова усадил меня за стол.

— Где планируешь остановиться? — спросил он прямо. — Если нужно, здесь всегда есть комната для друга.

«Друг» — он произнёс это слово без пафоса, как констатацию.

— Спасибо, Петь, — искренне сказал я. — Но нет. Мне ещё сегодня надо успеть кое-куда в Москве. А потом — назад, в форпост.

— Не связаны ли дела с твоей семьёй? С расследованием? — в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая настороженность.

Он был проницателен, чёрт возьми.

— Связаны, — подтвердил я, не вдаваясь в детали. — Надеюсь узнать, как дела у моего сыщика.

Пётр медленно кивнул. Он не стал выпытывать, за что я благодарен.

— Понимаю. Если потребуется помощь — магическая, дипломатическая или что-нибудь надо будет узнать через старые роды — знай: я всегда готов помочь. Юсуповы платят долги. И горой за настоящих друзей.

Это было больше, чем просто вежливость. Это было предложение союза, пусть и осторожное. Я кивнул.

— Ценю. Если что, обращусь, а пока предпочитаю своими силами.

Выпив на дорожку чашку кофе, мы вышли на крыльцо. Я махнул рукой, и тут же подъехало ближайшее такси.

— До встречи, — я пожал на прощание руку Юсупову.

— Удачи, Дима, — тихо сказал он.

Я кивнул и уселся в такси.

— К торговому дому Самарского, — сказал я, ловя взгляд водителя в зеркале заднего вида.

У меня была договорённость о встрече. Надеюсь, застану там не только купца, но и одного общего знакомого — бывшего дознавателя Окорокова. Пора, наконец, разобраться, кто и зачем так упорно хочет стереть с лица земли всё, что связано с именами Соловьёвых и Авериных.

Такси свернуло на Кожевническую улицу, недалеко от Павелецкого вокзала, и остановилось возле восьмого дома.

— Приехали, ваша светлость! — сообщил таксист, ожидая оплаты.

Я вложил в его ладонь монету, разглядывая двухэтажный особняк, огороженный витиеватым забором. Перед главным входом стоял швейцар в добротном костюме.

— Барон Соловьёв к Самарскому Афанасию Кузьмичу, — сообщил я швейцару, закрывая дверцу такси.

Он внимательно окинул меня взглядом, прежде чем сообщить о визите. После налёта в Архангельске Самарский определённо усилил безопасность. Я почувствовал лёгкое покалывание на коже, проходя через калитку. Магический сканер низкого уровня, проверяющий на наличие активных заклинаний или враждебных артефактов.

Швейцар что-то пробурчал в чёрную коробочку с короткой антенной, и та в ответ зашипела, передавая сообщение, слышное только ему, после чего передо мной открылась дверь.

— Добро пожаловать, барон Соловьёв, — поклонился швейцар, пропуская внутрь дома.

— Что это у тебя? — указал я на устройство, не видел здесь подобного.

— Э-э-э, — замялся он, — думаю, вам лучше спросить Афанасия Кузьмича.

— Обязательно, — произнёс я, делая шаг внутрь дома.

Дверь за мной не успела закрыться, как навстречу уже спешил купец Самарский.

— Дмитрий Григорьевич, как я рад вас видеть в своём доме! Проходите скорее! Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче?

Он выглядел более оживлённым, чем в Архангельске. Лицо озарила приветливая улыбка. На нём был дорогой, но удобный домашний халат тёмно-бордового цвета, расшитый золотыми нитями по краям.

— Кофе, если можно, — ответил я, оглядывая холл.

Дом был обставлен с той же практичной роскошью, что и архангельская резиденция. Однако тут я заметил необычные для домов этого мира предметы.

В углу стоял аппарат, похожий на телеграф, но с хрустальным шаром вместо бумажной ленты. На стене висели не только картины, но и схемы, чертежи механизмов, магических контуров, карты с пометками.

— Прекрасный выбор, — кивнул Самарский и жестом подозвал слугу. — Кофе по-восточному, Аристарх. И принеси печенье.

Мы прошли в кабинет. Просторная комната с высокими окнами, занавешенными плотными шторами. На массивном дубовом столе стояли приборы, которые я с трудом мог опознать: нечто среднее между астролябией и радиостанцией, несколько кристаллов в медных оправах, стопки бумаг с чертежами.

— Садитесь, прошу вас, — Самарский указал на кожаное кресло.

Сам Афанасий Кузьмич устроился напротив, поправив полы халата.

— Прежде всего хочу ещё раз поблагодарить за то, что спасли жизнь моих детей и мою! Я перед вами в неоплатном долгу.

— Не стоит, — отмахнулся я. — Вижу, что вы приняли необходимые меры! Эта штука у швейцара… — я кивнул в сторону двери, — что это?

Самарский усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра удовольствия.

— О, вы сразу заметили! Это куда проще и, если честно, куда полезнее в быту, — он наклонился и достал из ящика стола похожий чёрный ящичек с антенной, но более изящный, с перламутровой вставкой. — Позвольте представить: «Говорящий камень». Вернее, его улучшенная версия.

Он нажал кнопку сбоку, и устройство тихо запищало.

— Игнат, ты на посту? — спросил Самарский в аппарат.

Из динамика донёсся слегка искажённый голос:

— Так точно, Афанасий Кузьмич.

— Всё в порядке? Ничего подозрительного?

— Никак нет. Всё спокойно.

Самарский отпустил кнопку и положил устройство на стол.

— Радиосвязь, — пробормотал я, не в силах скрыть удивление. — Но как?

— Я не понимаю, про что вы, — улыбнулся Самарский, — но после того как Витю похитили, я решил, что больше не стану отправлять его в школу-интернат, а сам займусь его образованием. И знаете? — Афанасий Кузьмич вскочил с места и возбуждённо заходил по комнате. — Это оказалось самое правильное решение, принятое за всю мою жизнь.

В этот момент в кабинет зашёл слуга с подносом. На нём дымился серебряный кофейник, стояли две изящные фарфоровые чашки и тарелка с тонким миндальным печеньем. Аромат свежемолотых зёрен мгновенно наполнил комнату.

— Спасибо, Аристарх, — кивнул Самарский, жестом указывая поставить поднос на низкий столик у дивана. — Мы сами разольём.

Слуга молча поклонился и вышел, бесшумно закрыв дверь.

— Прошу, — купец жестом пригласил меня к дивану, сам наливая кофе. — Так вот, о моём сыне… — его лицо снова озарилось гордостью. — Вы не поверите, Дмитрий Григорьевич. Вите всего одиннадцать, а видит мир… иначе. Не как мы. Для него магия — система. Как шестерёнки в часах. Виктор находит закономерности там, где маги видят лишь волю стихий.

Я принял чашку, чувствуя, как она согревает ладони. Кофе был густым, почти чёрным, с тонкой пенкой и приятным ароматом.

— Ваш сын создал это? — кивнул я на устройство на столе.

— Да, — подтвердил Самарский, садясь напротив. — Сын разобрал пару древних артефактов, привезённых моими караванами с юга. Нашёл в них кристаллические матрицы, способные резонировать с… ну, как Виктор это назвал… «фоновым полем», — Самарский сделал паузу, ища слова. — Видите ли, Витя утверждает, что весь мир пронизан невидимой сетью энергии. Как кровеносная система. И если найти правильную точку входа и правильную частоту, можно передавать по ней сигналы. Без проводов. Без магов-телепатов.