Хотя кто знает, насколько хватит их серьёзного настроя?

Полэкс в качестве основного оружия — против безголовых на пути, уруми для мимиков-книг и кинжал на пояс. Фирменный плотный завтрак от Кулины, которая только-только закончила кормить драконят. Выносливость, ловкость и скорость — чтобы при необходимости уклоняться от серпов Жнеца, а также видение в темноте. Терра, к сожалению, не могла выдать новую порцию порошка — бледная осина росла медленно, и сейчас попросту был не сезон. Но я готовился потратить порции неприкосновенного запаса — в случае успеха они больше не понадобятся, не в ближайшее время. Так что из лазарета я вынес слегка увеличенный набор лекарственных шприцов, временно усиление для «Зверя» и некое «зелье неуловимости». Это была новинка от Терры, её собственная разработка, позволяющая безупречно избегать любых атак на короткий промежуток времени. Экспериментальная тема, но леди-вампир заверила, что в худшем случае препарат сработает немного слабее ожидаемого, а побочных эффектов не будет.

Наконец, из сада я вынес свежие семена для «Травы, что крушит камни», которой в последнее время пользовался всё более уверенно. Хвоя просияла, услышав о моих успехах и увидев небольшую демонстрацию, но взгрустнула, когда мне пришла пора уходить. Я так и не нашёл времени научиться говорить с ней без слов, и вечная спешка издевательски намекала, что этого не произойдёт никогда.

Каждая наша победа приближала час, когда больше не нужно будет бешено рваться вперёд, затыкая дыры в тонущем корабле. И поход сегодня ночью обязан завершиться одной из таких побед.

Недавно я спрашивал Лаахизу, что она думает об исцелении безголовых латников. Обычным иссохшим хватило волшебной музыки Шаэль и воздействия лазарета, для Кас, Мордреда и Надзирателя потребовалась «тяжёлая артиллерия» в виде могучих ритуалов и артефактов поддержки. Но безголовые всегда стояли особняком — словно весь рыцарский свет небольшой страны в один прекрасный день казнили на гильотине. Никакой информации, никаких догадок — разве что их порядком изношенные, помятые и проржавевшие латы немного походили на искажённую версию миланского доспеха. В остальном… Я сражался с безголовыми с первых дней, как всерьёз начал очищать Полночь, некоторых даже взял на службу, и до сих пор не имел ни малейшего понятия, что они из себя представляют.

До тех пор, пока Лаахиза не посмотрела на меня, как на полного идиота, и не ответила:

— Как ты собираться… исцелить дуллахан, не отыскав голова?

Безголовый латник, он же дуллахан, нанёс резкий рубящий удар алебардой. Подобный манёвр даже в достаточно широком коридоре был бы рисковой затеей, а в узком — почти невыполним. Но стоило отдать противнику должное — если бы я не сместился на полшага назад, то вполне мог бы недосчитаться собственной головы.

В следующую секунду дуллахан опрокинулся под натиском молодого дракона, и рассыпался в пыль, оставив после себя бледный огонёк души Полуночи.

— Последний?

— Вро-де бы, да.

Я сверился с картой, составленной Александром. Мы только что зачистили окрестности комнаты, которую я когда-то мысленно окрестил «казармой» для безголовых. Она представляла из себя странный зал с разбросанными там и тут постаментами, где дуллаханы собирались для отдыха и, возможно, общения. Именно здесь я некогда завербовал четырёх из них в свою гвардию, даровав им благородные имена принцев Янтарного королевства — Корвин, Джулиан, Блэйз и Рэндом. Все четверо, по словам Александра и моим личным наблюдениям, до сих пор несли безупречную службу. Если Лаахиза говорила правду, и для их исцеления нужно отыскать головы, то потребуется выделить на это время. Это определённо будет один из самых странных «квестов» на территории Полуночи.

Сегодня «казарма», она же «зал отдыха» пустовала. Какое-то количество безголовых пряталось в засадах по окрестным коридорам, но даже с эффектом внезапности у них не было ни малейших шансов. Мы с Адель били их на опережение, едва начинала приоткрываться та или иная потайная ниша, а немногих выживших после наших атак шустро догрызали Ян с Авой. Возможно, сопротивление оказалось бы более серьёзным, если бы не гвардейцы, уничтожавшие дуллаханов на этой территории три ночи подряд. Мы сейчас добивали самых смелых и тупых — тех, кто решил возродиться там же, где их убили трижды.

Следуя указаниям карты, мы повернули направо, спустя пять минут — ещё раз, пока не упёрлись в тупик. Я не успел ничего объяснить, как Адель уже пристально осматривала глухую стену, затем нажав на неё одновременно в двух местах.

Довольно короткий и подозрительно широкий коридор, ведущий к винтовой лестнице — всего пройти метров двадцать. Только вот на карте рядом с этим местом был аккуратно нарисован небольшой череп.

— Ловушки, — сказал я, садясь на корточки и осматривая едва заметные следы крови на каменных плитах. — Будь я на месте Александра, то пустил бы обезвреживать самых опытного, затем самого живучего и самого удачливого. Судя по всему, он так и сделал, и отступил, потеряв всех троих.

— Мы рразберёмся! — заявил Ян, но я покачал головой.

— Разберётся Адель, а мы аккуратно посмотрим со стороны и намотаем на ус. Правильно?

— Правиль-но, — подтвердила Адель, выступая вперёд.

Шкура детей Эргалис делала их фактически неуязвимыми как к физическому, так и прямому магическому воздействию, что давало им огромную фору при исследовании замка. Но ловушки на то и ловушки, что могли преподнести неприятные сюрпризы. Стрела в ненароком приоткрытую пасть, ядовитый газ, обрушение всего коридора — и драконята могли серьёзно пострадать. К тому же, опыт обезвреживания скрытых механизмов у них был околонулевой — в отличие от Адель.

Исполняющая обязанности механика весила ровно столько, сколько должна была весить прекрасная леди, целиком состоящая из металла. Но при этом она перемещалась по опасному коридору с кошачьей грацией, идеально выверяя каждый шаг. Те нажимные плиты, что могли быть устранены, Адель без раздумий вырывала из пола. Те, что нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах, помечались щепоткой белого песка. Механическая девушка останавливалась у каждой стены, тщательно прислушиваясь к её содержимому, кивала сама себе и осторожно шла дальше. Одно место она слушала дольше остальных, затем без размаха ударила в него стальным кулачком, пробив насквозь и повредив какую-то особо хитрую подлянку — судя по глухому скрежету.

На очистку коридора, убившего трёх гвардейцев и почти наверняка доставившего бы мне сотню неприятностей, у Адель ушло пятнадцать минут. Дважды в неё прилетали отравленные стрелы — со вполне понятным нулевым результатом, и один раз выскочившее из пола цельнометаллическое копьё слегка порвало ей платье и оцарапало левое бедро. Судя по тому, что в следующую секунду копьё оказалось свёрнуто в бараний рог, это был самый обидный для Адель эпизод.

— Гото-во.

— Давненько я не видел столь блестящего примера инженерного мастерства и ловкости рук! — Арчибальд, зеркало которого привычно расположилось у меня на груди, не скрывал своего восторга. — Леди Адель, примите моё искреннее восхищение.

— Ты просто умница, — просто сказал я, проходя по теперь безопасному коридору до винтовой лестницы. — Спасибо.

Если я хоть немного разбирался в выражениях лица Адель, то умей она краснеть, её щёки бы сейчас покрывал густой румянец.

— Я умни-ца.

Заряженные оптимизмом, мы ринулись наверх по старым, но всё ещё крепким металлическим ступеням. На первой и третьей площадках попадались закрытые двери — но мы заранее условились их игнорировать, поскольку цель похода находилась на максимально высокой точке. Наконец, достигнув вершины лестницы и пройдя пару метров по новому коридору… мы упёрлись в основательный завал.

Нагромождение каменных блоков и плит намертво перекрывало дальнейший проход. Создавалось ощущение, что здесь, на самой верхотуре, когда-то тоже находилась сокровищница, которую ненароком обрушили при очистке. Только вот рабочая бригада цвергов всё ещё трудилась далеко внизу, сюда мы её захватить не додумались. Я переглянулся с Адель — без слов было понятно, что на разбор завала уйдут не одни сутки, даже если трудиться без остановки. Настоящий тупик, мать его.