Пройдя пару метров в глубь, чувство опасности начало бить во все колокола. Активировав магическое зрение, я замер от ужаса: стены и потолок пещеры буквально кишели магической энергией. Потоки силы струились по камню, переплетались в причудливые узоры, создавая впечатление, будто сам коридор был живым существом. Внезапно в голове словно щёлкнул невидимый механизм — все кусочки головоломки сложились в единую картину. Символы, что пульсировали на каждой стене и колонне, были душами живых существ! Молящие на языке мёртвых о помощи. Сами руины — это ловушка! Ловушка голодного зверя.

В тот же миг земля под ногами задрожала, словно пробудившийся от долгого сна великан. Камни у входа пришли в движение, медленно, но неотвратимо смыкаясь, образуя непреодолимую преграду.

Время замедлилось. Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела. Крылья, до этого момента плотно прижатые к спине, с оглушительным хлопком развернулись, рассекая затхлый воздух пещеры. Перья-клинки затрепетали, наполняясь силой электричества.

Собрав всю энергию в крыльях, я рванулся вперёд с невероятной скоростью. Пространство вокруг исказилось от стремительного движения. Ветер свистел в ушах, а каменные стены проносились мимо размытыми тенями.

В последний момент, когда вход уже почти сомкнулся, я проскользнул сквозь узкую щель, словно молния, рассекающая грозовое небо. За спиной раздался оглушительный грохот — ловушка захлопнулась, но было уже поздно. Я вырвался на свободу!

Существо поднималось медленно, словно смакуя каждый миг. Его гигантская тень, нависшая над землёй, достигала десяти метров в высоту. Его внешность — это нечто невообразимое, не поддающееся описанию — сформированное из тёмной материи и энергии, сочетание органического и неорганического, напоминающее гигантского паука или сверхъестественное многоногое чудовище. Даже на расстоянии чувствовалась его мощь и бесконечная враждебность. Множество глаз на гибких стеблях крутились во все стороны. Их багровый свет проникал в душу, высасывая последние капли храбрости. Каждый глаз казался вратами в бездну, хранящую первозданный ужас.

Прислушавшись к вере, мои опасения подтвердились, экспедицию, посланную на бывшие руины, он их поглотил.

— Откуда это существо вообще взялось? — невольно выбрались слова из пасти.

Увернувшись от его атаки, попробовал нанести ему хоть какой-то урон, но моя алебарда просто со звонким звоном отскочила в сторону. Энергия удара разошлась волной, распугав облака вокруг нас — дарую солнцу свободу.

— Из чего сделан его панцирь? — пронеслось у меня в голове.

Превратив весь снег в радиусе ста метров в воду, создал огромный водяной шар. Разделив его на четыре части, приковал чудовище к одному месту.

— Только бы получилось.

Беру за основу воздух, провожу ионизацию с помощью электричества, так как огнём не обладаю, газ в моей руке теряет пару электронов и превращается в положительные ионы. В руке потихоньку формируется белый сгусток субстанции, называемой в простонародье плазма. Вложив больше силы, белый цвет стал синеть. В моём сознании было намного проще его создать, как же тяжело удерживать эту необуздаемую силу. Заключив плазму в своего рода барьер из ангельской энергии, так как она более покладистая, получившийся шар подкинул вверх и врезал кулаком по нему, отправив прямо в чудовище. Развеяв ангельскую энергию, чудовище заревело, плазма сжигало его защитную оболочку как лава, лёд. Сменив свою привычную алебарду на копьё, кинул в место ранения. Вонзив копьё, оттуда вырвалось гигаватты электричества, даруя противнику незабываемую боль.

Звук взрыва был глухим, расплывчатым, словно сама реальность протестовала против такой силы. Водяная оболочка, сдерживающая чудовище, вздрогнула, покрылась трещинами, но не разрушилась. На какое-то мгновение зависшее в воздухе молчание было прервано пронзительным визгом, пронзающим уши и костлявой лапой пробирающимся в самую глубину души. Это был звук не физической боли, а чего-то более глубокого, более фундаментального - звук разрушения самой сущности существа.

Открыв глаза, сердце пропустило удар. Чудовище ещё было живо. Его панцирь, непонятно из чего сделанный, был прожжен насквозь, оставив после себя опустошенные провалы. Из них сочилась темная, вязкая жидкость, похожая на расплавленный металл, смешанный с илом. Чудовище было ослаблено, его движения стали медленнее, а рычание - слабее, но оно все еще живо.

Его живучесть была словно бесконечной. Неужели бессмертная тварь? Времени на раздумья не было, я сфокусировался на оставшейся магической энергии. Это было последнее, что у меня осталось. Если и это не поможет...

Я собрал оставшуюся энергию в ладони, представляя себе не разрушение, а запечатывание. Не уничтожение, а изоляцию. Я создал не шар плазмы, а сферу чистого света, пронизанную сложной системой заклинаний, направленных на подавление магической энергии чудовища и его закрепление внутри этой сферы. Сфера медленно, но уверенно окружила израненное существо, постепенно поглощая его тёмную энергию. Сфера засияла ярче, а визг чудовища превратился в глухой стон. Наконец, свет потух, оставляя после себя только слегка мерцающую сферу белого цвета, внутри которой лежала совершенно неподвижная масса.

— Покемон пойман. - усмехнулся я и полетел камнем вниз. Маны не было ни капли, сфера света полностью всосала все мои запасы.

Приземлившись на заснеженную поверхность, глаза уловили размытые силуэты. Медленно приподняв голову, смог более чётче разглядеть фигуру. Это были жертвы, съеденные этим чудовищем. Сфера света смогла вытащить души из него.

— Спасибо! - хором произнесли души.

Поблагодарив меня, они все исчезли кроме одной.

— Позаботьтесь о моей дочери? — спросила мама Адреаны.

— Конечно. — прохрипел я. — Можешь покоиться с миром, дитя моё.

Склонив голову, она исчезла.

Плохая погода обратно вернулась, но мне уже было всё равно, сознание перешло в энергосбережение, и я провалился в глубокий сон.

...

Священник медленно спускался по старинной каменной лестнице, держа в вытянутой руке факел. Пламя, трепетавшее на ветру, отбрасывало причудливые тени на влажные стены. Остановившись возле двери, стражники отдали ему воинское приветствие. Один из них тихо прошептал молитву, прежде чем открыть перед священником тяжёлую створку.

Едва дверь приоткрылась, в нос ударил резкий, удушающий запах серы — безошибочный признак присутствия демонических сил. Священник почувствовал, как по спине пробежал холодок, но твёрдо переступил порог. Закашлявшись от едкого запаха, он крепче сжал рукоять факела.

Его шаги гулко отдавались от каменных стен, создавая иллюзию того, что кто-то следует за ним. Каждый звук словно множился в пустоте, превращаясь в целую армию призрачных шагов.

В конце коридора, за решеткой, проржавевшей до дыр, сидел оно. Зверолюд? Нет. Существо с кожей, покрытой трещинами, будто глиняный сосуд, из которого сочится черный дым. Его глаза — два уголька в пепле — метнулись к священнику.

— Ну что… — голос святого отца прозвучал громче, чем хотелось. — Не передумал, молчать? Говори, зачем пришел в наши земли.

Пленный рванулся к решетке, звенья звякнули, как погребальный колокол. Из горла вырвался хрип.

— Лекарство! — просипел он, и дым вырвался меж зубов. — Ищу лекарство от демонизации!

— Лекарство? — священник резко шагнул назад, прикрыв рот рукавом сутаны. — Ты уже этому миру не принадлежишь. Твое тело гниет, а душа в когтях Агамона. Разве ты не чувствуешь?

— Он… он сказал… есть лекарство!

— Кто… «он»? — замерев прошептал святой отец, и в тишине это прозвучало громче крика.

Пленный съежился, дым вокруг него сгустился.

— Тот… кто прошел этот путь. Тот, кто… вырвался.

— Кто прошёл путь?

— Асмодей. — прошипело существо.

Зверогород. Детский дом.

Закончив с уборкой, Диаманда с облегчением вытерла лоб. Дети были на прогулке с няньками, и у неё появилось немного свободного времени, чтобы прибраться, вернув разбросанные игрушки на свои законные места. В комнате царила привычная для неё суета: игрушки, книги и раскраски, разбросанные по полу, создавали атмосферу постоянного движения. Дети с восторгом исследовали окружающий мир, пробуя на вкус всё новое, что попадалось под руку, и никогда не сидели на месте. Поэтому разбросанные игрушки были обычным делом, но мириться с беспорядком она не собиралась.