Превозмогая химическую вонь, я медленно вытащил наружу неровный овальный кристалл, в сердцевине которого мерцало оранжевое свечение. С точки зрения ювелирного дела, огранён он был очень грубо, но с другой стороны — насколько вообще поддавался обработке столь мощный артефакт, как потайной камень?

— Лита, это же наша цель? Лита?

Мне никто не ответил — и беглый осмотр обоих плечей показал, что ни на одном из них больше не сидело полупрозрачных астральных паучков. Лита пропала, что было грустно, но в целом не слишком страшно. Она явно не пострадала, физически оставаясь в Полуночи. А исчезла потому, что просто потеряла концентрацию во время сражения.

По крайней мере, я так думал, пока вокруг меня не вспыхнули прутья из магического белого пламени.

Клетка была тесной — настолько тесной, что я не мог бы поднять руку, не коснувшись при этом прутьев. Колдовской огонь испускал почти нестерпимый жар, и обещал мучительную смерть при любом неверном движении. Очередная ловушка, которую я пропустил? Финальный подарок для самоуверенных чужаков? Нет, здесь что-то не то. Не тот стиль, по времени слишком запоздало. В клетку надо ловить сразу, а не ждать, пока грабитель уничтожит остальные силы обороны башни. Опять же, заклятие слишком сильное, слишком открытое…

Сзади раздался едва уловимый шелест. Медленно, очень медленно я обернулся, а затем и повернулся в сторону пролома, откуда пять минут назад вылетел каменный страж.

Это был один из «крылатых» — человек с головой птицы. На этот раз — птицы-секретаря, напоминающей ястребиную. Белые перья, оранжевая кожа вокруг больших янтарных глаз, и «корона» из чёрных перьев на затылке. Лёгкая походная одежда бежевых оттенков. Одна рука-крыло птицелюда были протянута ко мне, а во второй он сжимал потайной камень, каким-то образом перекочевавший к нему во время моей возни с клеткой.

— Не двигайтесь, лорд Виктор, — сказал крылатый мелодичным женским голосом. — Не двигайтесь, или будете уничтожены!

Ладно, не так-то просто определить пол птицелюда по внешности.

Я молча смотрел на неё, пытаясь соотнести нападение с предыдущими событиями дня, но голова после напряжённого боя и внезапной засады работала скверно. Тогда я на миг прикрыл глаза, ныряя в «дальний зов» — и всё тут же встало на свои места. Я уже видел раньше сияние души такого цвета — ослепительно-белого, в тон прутьев её магической клетки. Такого же цвета была душа Илюхи, когда мне удалось дотянуться до него из Йхтилла.

Воспользовавшись столь недальновидно проделанным проходом в большой башне, за мной явилась эмиссар Полудня.

Термин «мексиканская дуэль» возник где-то в конце XIX века. В классической её версии должны участвовать три человека с огнестрельным оружием, которые что-то между собой сильно не поделили — и теперь застыли, каждый наставив по два ствола на своих оппонентов. Ситуация сложная, иногда почти неразрешимая, поскольку кто гарантирует, что если ты опустишь оружие, враг попросту не вышибет тебе мозги?

У нас с эмиссаром Полудня был лишь один револьвер на двоих — и я пока даже не пытался до него дотянуться. Но несмотря на засаду, удавшуюся на все сто, девушка с обликом птицы-секретаря напротив меня не выглядела торжествующей. Она тяжело дышала, приоткрыв клюв, а вытянутая рука, поддерживающая заклятье, едва заметно дрожала. Победа далась ей с трудом, но главное — что она планировала делать после?

Мексиканская дуэль на двоих, без стволов и широкополых шляп. Разве что атмосфера пустыни под нами была подходящей.

— Не двигайтесь! — повторила она, словно пытаясь набраться уверенности. — Ни шагу, если не хотите сгореть дотла!

— Что ты сделала с Литой? — спросил я, не повышая голоса.

Я всё ещё не слишком переживал за паучишку — при всех её проблемах и некоторой неуверенности в себе, она была сильным и опытным магом. Вряд ли ей могли навредить через астральную проекцию. Но спросить стоило — хотя бы чтобы потянуть время.

— Ваша помощница жива. Я просто обрубила… неважно! Не двигайтесь!

— У меня есть встречное предложение. Просто верни мне камень, мы разойдёмся по сторонам и сделаем вид, что ничего не произошло.

— Этот мир укрыт тенью великого Полудня! — взвилась она, грозно распушая перья на голове. — Вы не должны были приходить сюда! Вы не должны вмешиваться в судьбу Зун’Кай и других народов!

— А Полдень, значит, должен?

— Я предупреждаю…

— Нет, ты уж извини, но это я предупреждаю, — перебил я. — И предлагаю в последний раз. Верни камень, сними эту дурацкую клетку и уходи, пока у тебя ещё остались силы. Я не буду тебя преследовать и мстить, слово хозяина Полуночи. Могу дать клятву, если нужно.

Я очень устал, даже с учётом возросшего личного могущества и недавней подпитки лунным светом. Я долго не спал, нерегулярно питался, здорово вымотался. За последние сутки меня раз десять пытались сожрать, а также постоянно хватали, рвали и тыкали острыми предметами. Я хотел просто закончить с этой долгой, утомительной миссией в чужом недружелюбном мире, вернуться домой и убедиться, что с Кас всё нормально.

И всё, что стояло у меня на пути — эмиссар вражеского, по сути, замка. Которая, как и все до неё, напрочь отказывалась слушать голос разума. Да, Мелинда носила титулы «безжалостная», «непримиримая» и «каратель», но я видел, как она общалась с Илюхой. Шансы того, что гнев хозяйки Полудня окажется страшнее, чем месть хозяина Полуночи, были ничтожны. И всё-таки, упрямая магичка продолжала вливать энергию в свою огненную клеть.

А затем начала молиться.

— Пресветлый Полдень, грозный, сияющий, щит праведных, погибель проклятых — услышь верную слугу свою! Той, кто стала посланницей твоей — внемли!..

Ладно, поговорили и хватит.

Смотря на крылатую в упор, я сделал глубокий вздох и шагнул к ней сквозь огонь.

Это могло показаться отчаянной мерой, порывом берсерка, лишённого страха свою жизнь. Эмиссар Полудня не лгала, когда угрожала мне испепелением — и я чувствовал, что её заклинание дышало силой. Но шкура «Зверя», укреплённая «Метаморфом» была куда прочнее, чем даже некоторые артефакты, дающие защиту от магии. Об этом мне однажды рассказала Терра, снабжая препаратами для кратковременного усиления способностей. Шприца с зельем каменной кожи у меня с собой не было, но и текущих сил вполне хватало, чтобы пережить прямую энергетическую атаку.

Далее, я не знал, чем окончится её молитва Полудню. Может, она просто возносила её, чтобы укрепить свой дух. А может, чтобы призвать гром и молнию на мою несчастную голову — пока я стою тут недвижим.

Наконец, у крылатой и так были проблемы с концентрацией. А теперь, взывая к своему родному замку и с ужасом глядя на мой внезапный манёвр, она слишком сильно отвлеклась.

Раздалось резкое шипение, а химическую вонь от поверженного стража на миг перебил запах горелой шерсти и мяса. Боль была жгучей, пронзительной, ослепляющей, но… терпимой. Регенерация «Зверя» тут же принялась заживлять страшные ожоги на голове и плечах — а я бросился вперёд, надеясь застать ошеломлённую чародейку врасплох.

Увы, она не зря ела свой хлеб, как эмиссар — и отпрянула назад в тот же миг, оставив у меня в кулаке лишь несколько длинных белых перьев. На память, так сказать. Нырнув в пролом, леди-птица расправила крылья и скользнула вперёд, удаляясь всё дальше и дальше от большой башни.

Райнигун так и просился в руку — пока цель была на расстоянии выстрела. Но что будет с потайным камнем, если тот упадёт с такой высоты? Выдержит? Разобьётся? Исчезнет, как только коснётся поверхности пустыни?

Скрипнув зубами, я привычно отрастил собственные кожистые крылья — и прыгнул следом.

В обычных обстоятельствах мне ни за что не удалось бы её нагнать. Не все крылатые хорошо летали, но некоторые справлялись не хуже крупных птиц — и эмиссар явно относилась к этой прослойке. Я же за пару месяцев нерегулярной практики только научился быстро отращивать крылья и сносно парить, не более того.