Ревущее драконье пламя пронеслось там, где некромант только что толкал свою речь. Бертрам, возможно, и не сообразил, что произошло, но его заклятье вовремя выдернуло его куда-то под потолок. Следом за ним рванулась крылатая тень, издавшая раздосадованный крик:

— Мазила!

— Сама попрробуй! — обиженно крикнула другая тень, уцепившаяся когтями за стену — там, где огонь Эргалис оставил удобную выемку.

Следом за этим в зал ворвалась громадная фигура, закованная в доспехи. Мордред прорубался сквозь не ожидающих такой подставы охранников Бертрама как косарь — сквозь пшеничное поле. Его двуручник гудел, с равной лёгкостью рассекая воздух, плоть и кость, а те экземпляры, что пытались встать после удара, тут же были прикончены двумя гноллами с тяжёлыми топорами.

Подкрепление явилось ровно тогда, когда оно требовалось нужнее всего. Как будто я запланировал это изначально, а вовсе не потерял половину отряда там, где мог не потерять.

Более того, драконята летали!

Мордред, Кара и Кром крушили врагов внизу, Ян пронёсся через весь зал и сосредоточенно рвал зубами стягивающие меня колдовские путы, Ава пыталась нацелиться на ускользающего Бертрама. Только вот даже с абсолютным эффектом неожиданности успех оказался исключительно временным.

Бертрам фон Харген, только что в панике мечущийся по всему залу, вдруг застыл в центре в нелепой позе, как будто его заклятье дало сбой. Я бы не удивился, учитывая, сколько колдовских процессов ему приходилось поддерживать одновременно — но в этот раз это была очевидная хитрость. И Ава проглотила наживку вместе с крючком, хорошенько прицелившись и в бреющем полёте извергнув ослепительный пылающий поток. От атаки была некоторая польза — она обратила в пепел часть наземных сил, но увы, совершенно не зацепила уклонившегося Бертрама. В следующий миг красный дракон с лазурным отливом забился в теневой паутине, яростно кромсая её когтями.

— Ава, я иду! — крикнул её брат, к этому моменту освободив мне правую руку. Я не успел возразить — и теперь в сетях Бертрама барахталось уже два дракона.

Дети Эргалис, как и она сама, были невероятно устойчивы к магии. Но именно Бертрам фон Харген разработал проклятье, превратившее их мать в костяное чудовище. Он определённо знал, как воздействовать на одних из сильнейших существ этой вселенной — тем более, таких юных.

Загремел Райнигун, вызвав со стороны Бертрама поток грязной брани — на незнакомом мне языке, просто с совершенно однозначной интонацией. Моя рука вновь скрылась под покровом тьмы. Армия его десятируких тварей наконец дала полноценный бой Мордреду и гноллам, так что те плотно завязли на другом конце зала. Ни драконята, ни я никак не могли освободиться, хотя вырывались как бешеные.

Победа далась некроманту за счёт невообразимых усилий. Он больше не висел в воздухе, он тяжело опустился на пол. Он содрогался всем телом, словно от лихорадки, а его лицо не потело — постепенно сползало вниз, обнажая гнилое мясо под кожей.

— Уб…ью, — пробулькал он, медленно отращивая теневые паучьи ноги взамен потерянных нитей. — Сож… ру. Зажи…во. Сперва… драконов. Вернуть… силы. Затем… остальных… Вечный хозяин… для вечного замка!

Я был готов полностью отдаться ярости «Зверя», на время потерять рассудок, лишь бы вырваться и вцепиться ему в глотку. Я взывал к Полуночи и взывал к Авалону, умолял дать ещё немного сил, но в своём домене лорд Бертрам обладал невообразимой властью. Я почти был готов заключить сделку с кошмаром, Затмением или любой другой сущностью извне — лишь бы спасти тех, кто мне дорог.

И тут я замер, застыл в коконе из абсолютной тьмы, неверяще смотря на силуэт Бертрама. Точнее, немного за ним — туда, где лежала отсечённый мной лично череп Эргалис.

Череп, на дне глазниц которого мерцало едва различимое пламя.

— ЭРГАЛИС!! — взревел я с такой силой, что дрогнули стены. — БЕЙ!!!

Он даже успел обернуться напоследок. На мертвецкой маске со сползающей кожей застыло удивлённое, и какое-то по-детски обиженное выражение. Он ведь всё сделал правильно, всё рассчитал, приложил все возможные силы, немыслимые силы! Рискнул всем, чтобы добиться успеха.

И всё равно проиграл.

По меркам предыдущих выдохов Эргалис, это был невысокий уровень. Так, на четвёрку, что вполне понятно — от неё буквально осталась одна голова. Но драконье пламя сохраняло свою эффективность при любом накале, и этот случай не стал исключением. Худший из моих предков и бывших хозяев Полуночи — лорд Бертрам фон Харген, покоритель сорока империй, ненасытный зверь, пожирающий миры, повелитель не-жизни, обратился в горстку пепла. «Вечный хозяин» так и не понял, что вечность может быть на удивление хрупкой штукой.

Горстка пепла смешалась с другим пеплом, витающим по залу, и спустя пару секунд уже нельзя было сказать, какой из них принадлежал всемогущему некроманту.

Разрушение логова злодея после его гибели — известное явление в фантастических произведениях. Иногда этому способствуют отважные герои, предварительно заложив взрывчатку в подвале. Иногда сам хозяин логова или один из его приспешников перед смертью успевают нажать на большую красную кнопку, подписанную «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ», которая запускает неумолимый, но удивительно щедрый по времени отсчёт. Чтобы отважные герои успели вовремя свалить.

Иногда — этим грешит классическое фэнтези — замок, принадлежащий колдуну, рушится вместе с его злыми чарами.

Мои бессистемные знания о настоящей магии подсказывали, что этот вариант умеренно правдоподобен. Не в случае с вечным замком, разумеется, но во многих других случаях. Существовало огромное количество законов, правил и исключений из правил, касающихся зачарований предметов, мест и существ. Некоторые держались сотни и тысячи лет после смерти мага, другие слетали в ту же секунду. Чего далеко ходить — половина штурмовых колоссов под Полуночью застыли, стоило убить не самого Бертрама, а посланного им эйдолона. Могучую, но всё-таки копию. Чёрная паутина, удерживающая почти весь наш отряд, тоже быстро исчезла, боевые амальгамы — попадали на пол.

Так что, когда земля ощутимо затряслась, а стены заходили ходуном, первым моим инстинктом было спрятать Адель в переносной карман, накрыть собой Кас и Лаахизу, и стиснуть зубы, ожидая страшного удара.

Но секунда шла за секундой, тряска и грохот постепенно утихли, а им на место пришёл звук. Заметно более тихий и не похожий ни на что, что я слышал раньше — треск дров в камине, смешанный со стуком костей друг о друга. Я выпрямился, обернулся и не поверил своим глазам. Эргалис смеялась. Смеялась, едва открывая жуткую пасть, а огоньки, заменяющие ей глаза, мерцали в ритм трескучему звуку. Раньше я слышал от неё и более традиционные варианты смеха, но сейчас никто из нас был не в форме.

— Не вижу ничего смешного. — проворчал я, осторожно выпуская из-под себя слегка помятых дам, и краем глаза отмечая, как из-под Мордреда выбираются оба гнолла.

— НЕУЖТО ТЫ ПОТЕРЯЛ ЗРЕНИЕ? НАШ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ МЁРТВ, ХОТЯ ВСЁ БЫЛО НА ЕГО СТОРОНЕ. А МЫ ЖИВЫ, ХОТЬ И НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ВЫЖИТЬ.

Ладно, претензия снимается, дракониха не потешалась над нашими мерами предосторожности. А посмеяться над такой победой — мягко говоря не зазорно. Я присмотрелся к черепу Эргалис — тот всё ещё был надёжно отделён от тела.

— К слову, как ты выжила? Даже Бертрам посчитал тебя погибшей.

Справедливости ради, наш марш-бросок и прорыв в комплекс нагрузил некроманта сверх меры — так, что он под конец чуть ли не разваливался на куски. Но трансформация и подчинение Эргалис явно занимали центральную часть его замысла. Ни за что не поверю, что даже в диком запаре Бертрам не мог отличить окончательно мёртвого дракона-скелета от полумёртвого.

— ПОТОМУ ЧТО Я ПОГИБЛА, — спокойно сказала Эргалис. — МОЯ ДУША ПОКИНУЛА ПРОКЛЯТОЕ ТЕЛО, НО НЕ МОГЛА ВЫРВАТЬСЯ ИЗ СИХ ОСКВЕРНЁННЫХ СТЕН. А ЗАТЕМ Я УСЛЫШАЛА ГОЛОСА СВОИХ ДЕТЕЙ, И ПОНЯЛА, ЧТО ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ. УВИДЕТЬ ИХ ХОТЯ БЫ РАЗ.