Может, даже дольше, а может и меньше — всё зависит от воли и разума Асфара. Если Пожиратель не решит отобедать строптивым вечным замком вне очереди, у нас оставалось немало времени для реализации запасных стратегий. Для части из них нам тоже требовалась Маат-Ка-Тот.

— Сокровищница в любом случае лишена влияния Йхтилла, равно как и соседние помещения.

— Подвох? — наконец спросила она.

Да целый ворох подвохов, если уж на то пошло. Грядущая катастрофа, имя которой Шар'Гот, Старая вражда, пусть и не слишком явная, с Террой — обеим девушкам предстояло найти общий язык, если Маат будет нанята. Наконец, просто повторное воплощение и очень долгая жизнь в Полуночи, которую охраняет тень её возлюбленного в виде Жнеца… такое могло подточить любую решимость. Маат никогда не блистала отвагой, напротив, она прекрасно знала, когда отступить. Но сейчас, запертой в этом фрагменте, ей не удавалось найти повода не выходить за его пределы.

— Придётся договариваться с десятком цвергов, которые уже составили подробный план реставрации, — сказал я. — И устроить настолько надёжную комнату, что, если даже я захочу туда войти, потребуется пароль и отзыв.

— С этим проблем не будет. — пробормотала она, всё ещё погружённая в тяжкие раздумья.

— О, я бы так не сказал. К тому же, подсчёт и распределение финансов могут стать чрезмерной нагрузкой на кого угодно.

— Вы пытаетесь заставить меня разозлиться, — мягко улыбнулась она. — Раззадорить. Я ценю это, лорд Виктор, правда ценю…

Обычно за таким вступлением следует что-то вроде «но предложение принять не могу». Что ж, у меня не было возможностей и сил уговаривать её до пробуждения Шар'Гота. Сокровищница в любом случае получит своего казначея, просто придётся повозиться и притереться подольше.

— Я согласна на одном условии.

— Вот как? — переспросил я, не скрывая удивления. — Каком же?

— Вы представите меня человеку, что стал новым Князем. Я… хотела бы на него посмотреть и убедиться в ваших словах.

— Да вообще без проблем. Мне поклясться, что я вас познакомлю?

— Достаточно вашего слова.

— Тогда оно у тебя есть.

Столб бледного пламени души Полуночи посреди тронного зала смотрелся сродни настоящему чуду. Маат-Ка-Тот стала второй по счёту призванной слугой взамен испепелённым, но что-то мне подсказывало, что далеко не последней. Оградить Адеррайсер надёжным заслоном в сокровищнице было только первым шагом. Дальше требовалось понять, как в самом деле обернуть его против наших врагов.

Сон приходил всё более неохотно. Раньше так случалось, когда перед носом маячил очередной дедлайн, а времени на его решение оставалось всё меньше. Нервы, беспокойные мысли, составление новых планов или разбор уже существующих, сомнения и страхи — короче, вполне понятный человеческий набор для бессонницы. Но сейчас, впервые за долгое время, моя душа пребывала в относительном спокойствии, даже несмотря на надвигающийся конец света. Возможно, дело было в том, что столь масштабные катастрофы сложно охватить сознанием, «гибель вселенной» звучит скорее как набор звуков.

Или же спокойствие тоже было иллюзорным, поскольку который день подряд я спал по два-три часа, вне зависимости от степени усталости. Да и уставал ли я на самом деле? Подпитка Полуночи и Авалона давно трансформировали моё тело в нечто, не укладывающееся в рамки обычной человеческой биологии. В своём замке при желании я мог бы оставаться на ногах целую неделю, испытав разве что лёгкий дискомфорт. Вне Полуночи — другое дело. Я всё ещё испытывал голод и жажду, чувствовал боль и терял силы в местах вроде Риида и Йхтилла. Большинство функций организма здорового человека оставались со мной в любых местах, и это не могло не радовать. Я хотел думать о себе, как о человеке, а не боге или чудовище — так и в клику к Знающим недолго угодить.

Надо обратиться к Лите за усыпляющими заклятьями или хотя бы продвинутыми техниками медитации. У паучишки-то со сном проблем не было, даже наоборот — она бы с радостью оставалась на ногах ещё часов шесть-семь в сутки. Дотяну до начала ночи, и если не удастся заснуть…

Я открыл глаза и уставился на сумрачную равнину, бескрайнюю равнину, протянувшуюся так далеко, насколько хватало глаз. Знакомое место. Пожалуй, даже привычное. Здесь проходили все мои встречи с Альхиретом и одна встреча с Мастером. С первым я готов был общаться только путём старого доброго мордобоя, со вторым — не прочь нормально поговорить. Стоит заметить, в прошлый раз меня отсюда выкинуло как раз во время разговора, и достаточно бесцеремонно. Может, сейчас всё пройдёт иначе?

Впрочем, быстрый осмотр окрестностей не внушал оптимизма.

Обычно здесь дул свежий ветер, от легчайшего бриза до ураганных порывов, но сейчас стоял абсолютный штиль. Не было слышно ни стрекотания сверчков, ни звуков других насекомых, ни даже шелеста трав. Всё застыло, замерло, растения пожухли, покрылись инеем. И дело было явно не во внезапно подкравшейся зиме — этот странный спокойный мир не знал смены времён года, пока царила вечная летняя ночь. Сегодня же даже звёзды померкли, распадаясь из созвездий на отдельные, едва заметные точки в огромном чужом небе.

Это место всегда подкупало чувством покоя и свободы, чувством даже несколько неуместным, учитывая компанию Альхирета. Неуместным — но не ложным, не пытающимся заманить меня в ловушку. Скорее, Альхирет выбрал сумеречную равнину для переговоров как раз потому, что здесь не было фальши. Её не было и сейчас, но свободой и покоем, увы, тоже не пахло. Тревога на грани паники, задавленная некой недоброй силой до состояния тишины. Кто-то постепенно душил бесконечную степь под звёздами, выжимал из неё жизнь капля за каплей. И у меня имелось хорошее предположение о личности этого «кого-то».

Я шагнул вперёд, ощущая, как иссушённые, ломкие стебли осыпаются на землю под моими ногами. Хотя ветер не вернулся, становилось всё холоднее, воздух леденел на вздохе. Если так пойдёт дальше, придётся закутаться в облик «Зверя» просто чтобы не замёрзнуть. Вопрос только в том — идти мне куда-то или оставаться там, где стою. Что сделает хоть какую-то разницу в рамках поглотившей всё вокруг свинцовой зимы?

Новый шаг, ещё один, затем ещё, долгое путешествие сквозь угасающий мир. Ни ветра, ни капли тепла, ни отголосков музыки высших сфер, что обычно сопровождала меня здесь. Вне зависимости от того, приду ли я куда-нибудь, становилось кристально ясно — это мой последний визит. Меня позвали, чтобы попрощаться.

Валун, на котором сидел Мастер, развалился на части, словно оказался слеплен из грязного льда. Его обломки сложились в знак — тот самый знак, что существовал в Йхтилле до Князя в Жёлтом, но больше о нём ничего не было известно. Единственная подсказка для поисков Мастера сегодня стала горьким напоминанием, последним напоминанием — нельзя тянуть месяцами и тем более годами. «Гибель вселенной» могла оставаться набором звуков, но это не значило, что дорогие моему сердцу места останутся невредимы.

Я не успел полюбить сумеречную равнину, не успел даже получше узнать её. Теперь же меня лишили даже тени такой возможности.

Больше ничего не оставалось — кроме как стоять посреди мёртвых трав и гаснущих звёзд, пока воздух не застыл в лёгких. Твёрдая земля под ногами дрогнула и осыпалась вниз, увлекая меня всё дальше и дальше в голодную чёрную бездну.

Мне едва удавалось поспать, и даже если я справлялся, то не видел снов. Но чего точно не происходило за много, много месяцев — я не просыпался от собственного крика. Сегодня пришло время вспомнить эту не самую весёлую традицию.

— Вик?

— М?

— Как вы?

Окончательно прийти в себя в объятьях возлюбленной, которая к тому же нежно гладит тебя по голове — не худший вариант из возможных. Кас сегодня не засыпала со мной в нашей спальне, но возникла рядом в ту же секунду, как показалось, что мне грозит опасность. И кто кого оберегает от беды, скажите на милость?