А потом я смог открыть глаза — и увидел то, что не стоило видеть никому.

Абсолютно чёрная земля, тянущая ввысь пики скал, напоминающие то ли оскал зубов, то ли воздетые в тщетной мольбе худые руки.

Абсолютно белое небо, если не считать чёрного круга в самом центре с сияющей короной вокруг. Одного взгляда на него хватило, чтобы глаза резко обожгло, и я зарычал от боли, отворачиваясь в сторону. Говорили мне в детстве — никогда не смотреть на солнечное затмение без защитных очков или хотя бы закопчённого бутылочного стекла!

Но здешнее затмение оставило бы любого человека, даже с тройной парой солнцезащитных очков или сварочной маской, с выжженными глазами. Моя регенерация работала на предельных мощностях, и то, понадобилась пара минут, прежде чем я снова мог без боли взглянуть на место, где оказался.

Без боли, но и без малейшего удовольствия.

Здесь безраздельно властвовало лишь два цвета — чёрный и белый, причём зачастую совсем не в тех местах, где их ожидаешь увидеть. Мир наизнанку, мир-негатив, которого не должно было существовать ни в каком виде. По сравнению с этим местом Йхтилл казался чем-то понятным и упорядоченным, или хотя бы пригодным для осмотра. Только вместо чёрных звёзд здесь над головой вечное затмение, и я подозревал, что выжигание сетчатки — далеко не худший из его негативных эффектов.

Понимание пришло почти сразу — не столько моё, сколько той части Полуночи, что смотрела через мои глаза. Этот мир представлял собой одну большую аномалию, порождённую энергией, излитой из мощнейшего силового источника, самого обильного среди тех, что питали вечные замки. Даже источник Зари и Рассвета считался слабее, чем у Затмения. Но она отказалась от своей роли вечного замка после инцидента с родовым проклятием — и с тех пор излишки силы наводняли этот небольшой узел. Когда Полночь была ранена, за несколько веков энергия из силового источника сформировала аномалию в башне Вечности. Здесь же прошли тысячи и тысячи лет, порождая абсолютный хаос. Мир, вечно распадающийся на части и удерживаемый воедино лишь железной волей той, для кого он некогда был сотворён.

Удручающая картина. Но ещё больше удручало то, что рассматривал я её в полном одиночестве — без друзей, без союзников, без драконов. Без кого-либо, с кем начинал этот «пробный» поход и взлетал в небо Полуночи, кто находился со мной рядом, и на ком сидел я. Из чего можно было сделать два предположения, оба паршивых: либо опасное сосало засосало одного меня, либо всех сразу, но затем кое-как раскидав по этой обители уныния.

Хорошо, пожалуй, что не дождались Мелинду. Она бы нашла что сказать на тему неосторожных экспериментов с предельно нестабильными пространствами.

Меньше всего я волновался за взрослых драконов и Асфара — любой из них мог выжить в совершенно экстремальных условиях, а также не имел никаких проблем с перемещением. Мордреда было очень тяжело убить, а вот летать он не умел, равно как и Илюха. В любом случае, это проклятое место наверняка напичкано тонной совершенно отвратительных сюрпризов, которые способны испортить жизнь хоть дракону, хоть самому Князю. Чем скорее я найду свой отряд, тем быстрее мы сможем добраться до самого Затмения и выполнить изначальную миссию.

На всякий случай, я проверил фигурку, оставленную мне Мастером — никаких изменений.

Отсюда, с вершины одной из исковерканных чёрных скал, мне открывался обзор на огромный открытый участок местности. В основном — на другие скалы и пространство между ними. Одни вершины слегка отличались от других, изгибаясь под немыслимыми углами и даже образуя подобие платформ, поросших столь же чёрными силуэтами деревьев. В воздухе там и тут парили громадные обсидиановые обломки, некоторые из которых висели на месте, другие — неторопливо плыли к понятной одним им цели. Вместо земли внизу — сплошная беспросветная чернота, едва прикрытая клочьями тумана. Чем-то это всё напоминало вид на полуразрушенный Камелот, но что-то мне подсказывало, что Мордред не сможет чувствовать себя, как дома.

Тем более, что ни его, ни других моих спутников отсюда не было видно. Равно как не было видно и самого Затмения, если не предположить, что замок находился где-то в абсолютном мраке на уровне земли.

Так какие варианты по продвижению плана?

Поисковый амулет в аномальных местах работал через раз, слишком большая нагрузка и тьма неопределённых факторов. Дальний зов неплохо помогал находить слуг Полуночи, но, как назло, в этот поход я не взял никого из своих девушек. На Илюхе однажды сработало, впрочем, тоже в критической ситуации. Слишком долго тормозить тоже не стоит, время дорого. Что, если начать…

Откуда-то из-за скал по мою правую руку донёсся низкий, крайне угрожающий рёв. А следом чёрно-белый мир Затмения ненадолго получил в своё распоряжение цвета — раскалённые оттенки оранжевого и алого в столбе чистого драконьего пламени, что ударил почти вертикально снизу вверх, прежде чем исчезнуть.

Чтож, вот и определились с направлением. Время проверить, выдержит ли здешний воздух тех, кто верит в себя.

Могло показаться, что в мире, существующем в виде разрозненных пиков скал, полёт будет весьма эффективным средством передвижения. Но здесь стоило сделать поправку: полёт был единственным средством передвижения, эффективность которого постоянно ставилась под вопрос. Местное воздушное пространство прямо-таки переполняли неожиданные препятствия, и парящие обсидиановые валуны оказались меньшим из зол. Стоило мне только активировать «Метаморф» и отрастить крылья, я слегка зацепил невидимую гравитационную аномалию, и чуть не унёсся вертикально вниз, в последнюю секунду восстановив полёт.

Знал бы, где падать — соломки бы постелил. Вернее, захватил бы созданный лордом Роландом детектор аномалий, а так придётся рассчитывать лишь на «Взгляд библиотекаря», интуицию и ловкость. Вместо свободного полёта — минное поле в небе, а до места, откуда извергалось драконье пламя, мягко говоря, не рукой подать.

Вперёд, вперёд, назло всем ловушкам и аномалиям! Добравшись до первого поля парящих камней, я перешёл от полёта к длинным прыжкам от одного валуна к другому. Те скользили под ногами и норовили изрезать ступни острыми краями, зато позволили сохранить темп. За ними почти сразу начинался участок вязкого воздуха, сквозь который проще было проплыть, чем пролететь — главное, не пропустить момент, где вновь нужно расправить крылья. Нужные скалы постепенно приближались, и за это время драконий рёв повторился дважды — но уже без удобного ориентира в виде столба огня.

Своей целью я наметил небольшой плоский участок на ближайшем пике, где можно было слегка передохнуть и наметить дальнейший путь. Когда я уже решил, что испытания позади, меня профессионально перехватил рой созданий, напоминающих ос, но словно вырезанных из чёрной папиросной бумаги. Взялись они буквально из ниоткуда, но тут же доставили тонну проблем — куда хуже, чем любая из прежних преград. Пришлось прямо в полёте подключать силу «Зверя», поскольку миниатюрные жала полосовали кожу как сотни бритвочек, и тот, кто зазевался бы хоть на пару секунд, неминуемо бы истёк кровью.

Рыча и изрыгая непечатную ругань, я скорее врезался, чем приземлился в облюбованную платформу, с ног до головы облепленный бумажной смертью. Сообразив, что шкура оборотня слишком толстая, чтобы её прорезать, «осы» попытались обглодать мне лицо, целя в глаза, нос, уши и пасть. Я агрессивно клацнул зубами в воздухе, перехватив парочку на пробу «Печати Пожирателя», но тщетно — плоские тельца рассыпались на языке химозной горечью, а способность брезгливо отказалась считать их за подходящую еду. Разумеется, не было и речи о том, чтобы расстреливать из Райнигуна подобную мелочь — хуже, чем из пушки по воробьям.

Господи, что мне стоило захватить из замка завалящий огненный жезл? Почему я до сих пор не подрядил Литу обучить меня хотя бы самой базовой версии ложного инферно⁈