Близнецы, моментально забыв про жирные чебуреки, побрели вдоль полок с плюшевыми зверями, а Алиса шла следом, мягко поправляя их порывы и помогая сделать тот самый главный выбор.

Зайдя в уютный, залитый тёплым светом ресторанчик на верхнем уровне торгового центра, мы чинно расселись за большим круглым столом в углу. Девчонок усадили ближе к мягкому диванчику, где им тут же вручили детское меню и яркие раскраски с карандашами, а мы с Катей сели рядом.

Когда Катя скинула пальто, я не удержался и бросил на неё длинный, откровенно восхищённый взгляд. На ней было тёмное вязаное платье — элегантное, мягкое, которое облегало её подтянутую, спортивную фигуру точь-в-точь как влитое, подчёркивая каждую изгибистую линию. Помогая жене отодвинуть стул, я плавно провёл ладонью по её бедру, чувствуя приятное тепло плотной ткани. А потом, поддавшись мгновенному порыву, дерзко сместил руку чуть ниже.

Катя моментально отреагировала — звонкий, но лёгкий щелчок её ладони опустился мне прямо на тыльную сторону кисти.

— Пардон, мадам! — шепнул я ей на ухо с самой невинной улыбкой.

— Ещё раз — и будет «мадемуазель», — строго, шёпотом отчеканила она, повернувшись ко мне. Но в её родных голубых глазах плясали самые настоящие, тёплые бесики, а уголки губ подрагивали от сдерживаемого смеха.

Мы сделали заказ: малышкам взяли куриный супчик с фигурной лапшой и сочные котлетки с пюре, себе — пасту, горячие салаты и большой френч-пресс с травяным чаем. Настя с Аней мгновенно уткнулись в свои альбомы, деля между собой красный и синий карандаши, а над столом повисла та самая редкая, драгоценная атмосфера семейного уюта, когда можно наконец перевести дух.

Вот тут-то наше общее внимание плавным, но неизбежным образом переключилось на Андрея.

Он сидел напротив меня. В окружении этих изящных чашек, льняных салфеток и семейного гвалта его внушительная, саженная в плечах фигура смотрелась почти комично — эдакий добрый Илья Муромец, попавший на великосветское чаепитие. Он аккуратно держал в своих огромных ладонях маленький стакан с водой, старательно следя за тем, чтобы ничего случайно не разбить и не задеть.

— Ну, Андрей... — Катя мягко оперлась подбородком на сцепленные пальцы, переводя на него тёплый, но пытливый женский взгляд. — Расскажи о себе. Откуда ты родом, чем родители занимаются? А то Алиса про тебя уши прожужжала, а мы ведь толком ничего не знаем.

Алиска тут же набрала в лёгкие воздуха и уже открыла рот, готовая выпалить всю его биографию на одном дыхании — вот же торопыга! Но Катя с лёгкой улыбкой мягко выставила ладонь прямо перед её лицом, останавливая дочь на полуслове:

— Лис, молчи. Мы Андрея спрашиваем.

Андрей заметно подтянулся, чуть кашлянул в кулак и мгновенно смутился. Было видно, что ему куда привычнее разнимать пьяные драки в баре или сдавать нормативы по физподготовке, чем проходить этот негласный отцовско-материнский допрос за обеденным столом. На его щеках даже проступил лёгкий румянец, что смотрелось невероятно трогательно при его-то двухметровом росте и волевом подбородке.

— Да что особо рассказывать... — пробасил он, осторожно глядя то на Катю, то на меня. Отвечал он без лишней помпы, но абсолютно честно. — Родился и вырос я в Америке. Мама у меня русская, ещё студенткой по обмену уехала в Штаты учиться в университет, там с отцом и познакомилась. Они оба колледжи окончили, работают. Семья у нас большая — у меня ещё четыре младших сестры.

Он на секунду замялся, потирая затылок, и чуть пожал широченными плечами:

— В общем, денег в семье особо нет, вот и всё, собственно. Не разбежишься. Поэтому, когда приехал учиться, сразу понял: сидеть на шее у родителей не вариант. На жизнь и учёбу надо зарабатывать самому. Вот и пошёл ночами в бар, где силы много не надо, зато платят вовремя.

То есть ты тренировался учился и работал ? - спросила Катя

Он кивнул

Я переглянулся с Катей. Такое откровение слегка сбило спесь с первоначального настроя, но вызвало невольное уважение. Парню из Штатов, выросшему с четырьмя сестрёнками, пробивать себе дорогу в крутом университете западного побережья собственной спиной и кулаками — это требовало характера.

— Да они ангелы, — усмехнулся Андрей, покачав головой. — Видели бы вы моих сестёр! Иногда так и хочется крикнуть: «Сколько времени до канадской границы?!»

Я тихо рассмеялся, мгновенно узнав фразочку.

— О'Генри, — сказал я с улыбкой. — Рассказ «Вождь краснокожих». Узнаю цитату. Значит, кнрижки читаешь?

— А куда деваться? — усмехнулся в ответ он, немного оттаяв. — Мама с детства спуску не давала. Литература была по программе по полной программе, а уж «Вождь краснокожих» в нашей семье с четырьмя младшими девчонками — это вообще была не художественная литература, а инструкция по выживанию.

Катя сдавленно прыснула в кулак, а Алиса гордо улыбнулась, видя, как легко Андрей подхватил разговор и окончательно растопил остатки напряжения за столом.

Удивительно, но Андрей вписывался в нашу семью легко и естественно, будто всегда был её частью. Мы с Катей, конечно, тоже старались изо всех сил — особенно когда видели, как натянута Алиса.

Первые полчаса дочь сидела буквально на иголках, ревниво и напряжённо следя за каждым нашим словом и движением. Выглядело это до слёз трогательно: эдакая маленькая, храбрая мамочка, всеми силами защищающая своего двухметрового «птенца» от потенциального родительского допроса. Но со временем и она расслабилась. Видя, как Катя тепло, ровно и с искренним интересом разговаривает с парнем, а я без всякого давления поддерживаю беседу, Алиска наконец выдохнула, откинулась на спинку диванчика и начала счастливой улыбкой впитывать происходящее.

А вот малышня зачислила Смоленца в свои лучшие друзья вообще без всяких предварительных проверок. Настя с Аней быстро решили, что этот добрый гигант принадлежит им ничуть не меньше, чем Алисе. Через двадцать минут они со своими альбомами и огрызками цветных карандашей бегали уже не только к маме и старшей сестре, а абсолютно безапелляционно тормошили Андрея.

Настя подошла к нему вразвалочку, подбоченившись, и бесцеремонно ткнула прямо под нос разрисованного ярко-фиолетовым карандашом кота. Андрей ничуть не смутился, с глубокой серьёзностью принял из её рук альбом, долго и с видом знатока разглядывал шедевр, а потом веско поднял вверх свой огромный большой палец:

— Серьёзный подход. Высший класс, — пробасил он.

Девчонки, получив такой авторитетный «зачёт» от самого сильного человека за столом, просияли до ушей и унеслись дорисовывать следующую картинку.

Мы с Катей снова переглянулись под столом, и я почувствовал, как её пальцы сжали мою ладонь. В этом парне, в его нескладной доброте, отсутствии всякого столичного пафоса и естественном умении ладить с детьми было что-то очень чистое, простое и настоящее. Обед подходил к концу, и от первоначальной настороженности не осталось даже тени.

Приехав домой, мы с порога попали под строгий нагоняй Марины Ивановны. Она встретила нас в прихожей, уперев руки в бока, и с ходу высказала всё, что думает о нашей семейной прогулке:

— Где вы шляетесь?! Дети голодные, измотанные, а они по ресторанам ходят!

Она тут же забрала близнецов и властно повела их на кухню кормить «нормальной человеческой едой» — горячей кашей и домашними котлетами. Настя с Аней, даже не думая возражать, покорно поплелись за ней, как шелковые.

Катя направилась в спальню и закрылась в ванной, чтобы принять душ. Проходя мимо, она обернулась, бросила на меня лукавый, подмигивающий взгляд и тихо шепнула, чтобы я сохранил энергию на ночь. Эта реплика мгновенно подняла мне настроение и отозвалась на лице довольной усмешкой.

Я прошёл к себе в кабинет, включил настольную лампу и опустился в кресло. Нужно было ещё раз трезво пересмотреть варианты для покупки американских бумаг и загнать следующий транш лежавших без дела наличных в акции.