Я вновь предупредил её, что до полного выздоровления ей нельзя будет покидать лазарет, а затем ещё какое-то время придётся задержаться в Полуночи. Она не стала спорить, всё ещё исполненная благодарности за помощь. Только вот лицо Анны оставалось каменной маской вплоть до того, как мы вышли в коридор — и почти сразу наткнулись на Терру.

— Вижу, вы уже навестили мою новую любимую пациентку. — леди-вампир улыбалась, но в глазах у неё веселья не было.

— Я так понимаю, сегодня без хороших новостей. — хмуро сказал я.

— Ну почему же? Физически она уже почти в норме — организм хозяйки поглощает ресурсы с максимальной эффективностью, восстанавливая собственные резервы. Здравый ум и твёрдая память прилагаются.

— Намекаешь, что ей вскоре понадобится писать завещание?

— Это как посмотреть. Сейчас эту девочку… никто не контролирует.

— Контроля нет, но он там, — резко сказала Анна. — Он никуда не исчез, просто затаился и ждёт. Ей не следовало позволять ему довести ритуал до конца.

— Она всего лишь дитя, — тихо сказала Кас. — Напуганная девочка, на которую взвалили непосильную ношу.

— Я вижу, — мрачно сказала Анна. — И что хуже, вижу в ней себя. Если бы я поддалась на его уговоры, доверилась чуть больше.

В своё время Альхирет хотел заполучить от Анны «сущую мелочь» — мой мизинец, ещё до того, как я сел на трон в Полуночи. Анне хватило ума, силы воли и капли одержимости, чтобы отвергнуть предложение и дальше пойти собственным путём. Не всегда совпадающим с принципами Полуночи и уж тем более моими принципами, но уж наверняка не под контролем Альхирета.

А вот Пенелопа не справилась, лишённая точки опоры и кого-то, на кого она могла по-настоящему опереться. Слуги Сумрака не успели полюбить новую хозяйку, или хотя бы узнать её достаточно. Семьи у неё не осталось, друзей не водилось изначально. Лишь одиночество среди собственного домена, да сладкие обещания силы и знаний, которым не суждено было сбыться.

— Что насчёт снятия заклятья?

— Лита подойдёт для консультации, — сдержанно сказала Терра. — Предварительно — шансов мало. Добровольная сделка укрепляет чары до состояния гранита. Его реально раскрошить, но тогда с умом и памятью могут возникнуть серьёзные проблемы.

Паршиво — немедленного лечения не существовало. Да, пока Альхирет пребывает в состоянии шока после драконьего пламени, он вряд ли предпримет какие-то резкие ходы, но способен специально сыграть на усыплённой бдительности. Я либо убиваю Пенелопу, либо оставляю её как худшего в мире спящего агента. Ни одно из этих решений не тянуло на истинное.

— Вик, проводите меня к большим дверям? Я отправляюсь немедленно.

Анну словно подменили — теперь она рвалась в бой, на помощь «фанатичке» Мелинде. Поскольку у поставленной вилки в самом деле существовал секретный третий зубец — разобраться с первым слугой Пожирателя до того, как тот попытается вернуться в голову хозяйки Сумрака.

Кто бы мог подумать, что Анна способна на подобную сентиментальность?

«Олень» из леса Шёпотов даже после смерти выглядел скорее, как чудовище, а не обычное животное. Передние копыта видоизменены в своеобразные трёхпалые кисти, увенчанные кривыми когтями. Пасть, усеянная волчьими клыками, исходила кровавой пеной, неестественно-толстая шея сломана единственным могучим ударом. Несмотря на впечатляющие размеры — с матёрого лося — в лапе взрослого чёрного дракона он смотрелся тряпичной куклой, жутковатой детской игрушкой. Бродор, Гроза Обречённых, рассматривал свою добычу, по-птичьи склонив голову набок.

— Тебя не накормили? — спросил я, поднимаясь на вершину невысокого холма, где устроился мой новый союзник. — Я передам Кулине, чтобы она составила более точный график.

— НАКОРМИЛИ, — громыхнул он. — ДОСЫТА. И ПРЕДЛОЖИЛИ ДОБАВКИ. НО ТЕБЕ СТОИТ ЗНАТЬ, ЧТО ЛЮБОМУ ВЗРОСЛОМУ ДРАКОНУ НУЖНО БОЛЬШЕ МЯСА, ЧЕМ ДВУМ ПОДРОСТКАМ, ВМЕСТЕ ВЗЯТЫМ. А Я ЕМ ЕЩЁ БОЛЬШЕ. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ДРАКОНЫ В ПОЛУНОЧИ.

— У нас есть запасы.

— НЕ СОМНЕВАЮСЬ. НО ЕСЛИ ТАК ПРОДОЛЖИТСЯ, СПУСТЯ ПАРУ МЕСЯЦЕВ ВСЯ ТВОЯ КАЗНА БЕЗ ОСТАТКА УЛЕТИТ В МОЙ ЖЕЛУДОК.

Поразительная забота о моём благосостоянии — хотя, если задуматься, в каком-то смысле от этого зависело и качество жизни всех наших чешуйчатых гостей. Я покосился на монструозного оленя, зажатого под громадной лапой. Тварь была убита с полчаса назад, и с тех пор Бродор демонстративно не притронулся к мясу. Тому мог существовать ряд объяснений, но, судя по развитию диалога, напрашивалось только одно.

— Считай, что у тебя есть право на охоту в моих землях без каких-либо ограничений, если оно в самом деле требуется.

— БЛАГОДАРЮ, — фыркнул он. — НО МЕНЯ БОЛЬШЕ ВОЛНУЕТ, НЕ ОТРАВЛЕНО ЛИ МЯСО.

— Этих мы и сами ели, жить можно. Правда, в лесу хватает других больных зверей. Разберёшься?

— РАЗБЕРУСЬ.

Совсем короткий выдох пламени, в лучшем случае на четверть силы, моментально прожарил оленью тушу и заставил тлеть траву вокруг. Дракон снова фыркнул, одним движением лапы отрывая добыче переднюю ногу — обугленную сверху и сочащуюся кровью снизу. С наслаждением втянул запах жаренного мяса, вцепился зубами, стёсывая плоть с кости. А затем перевёл глаза на меня, великодушно махнув свободной лапой на дымящуюся тушу.

— ПОДКРЕПИШЬСЯ ПЕРЕД ДОРОГОЙ?

— Пожалуй, не откажусь.

В последний раз я видел городок Пепел не в добрый час — когда Бертрам устроил мне ловушку в своей старой башне. Но и до того это было печальное место, нехорошее место, погибшее, полуразложившееся и воскрешённое безумным некромантом. Мой злобный предок тысячу лет назад соорудил здесь личную игровую площадку, выкопал под землёй многоярусную лабораторию, а всё население пустил на опыты. В какой-то момент мне казалось, что Пепел проклят окончательно и бесповоротно, что даже если снести все дома и посыпать землю солью, она продолжит сочиться трупным гноем. Но затем в лаборатории Бертрама навела свои порядки Лаахиза, возглавляющая группу хладнокровных и практичных некромантов. Вместе им удалось частично нейтрализовать последствия заражения «Мортумом», начать процесс очищения почвы, а также флоры и фауны окрестных лесов. Конечно, одного этого было недостаточно. Но совсем недавно в Пепел пришли дуллаханы.

Лаахиза позвала с собой четверть мёртвых гвардейцев, что заново решили присягнуть Полуночи — около полутора тысяч человек. Только чтобы привести в порядок их оружие и доспехи Луне понадобились сто новых помощников и месяц работы, но результат не заставил себя ждать. Небольшая армия промаршировала от Полуночи к Пеплу и начала методичную зачистку местности.

Не-живые остатки экспериментов, прячущиеся по чердакам и подвалам, были безжалостно уничтожены. Одних для этого понадобилось вытащить наружу и разрубить на сотни частей, других — сжечь, вместе с пропитанными скверной зданиями. Башню, откуда Бертрам строил свои козни после пробуждения, снесли до основания и ниже, не оставив даже фундамента. Шахту, находящуюся на стыке города и лаборатории, превратили в огромную западню — недобитые отродья стекались туда со всей округи и находили там свою окончательную погибель.

Дуллаханы сами были нежитью — но полностью разумной, отлично организованной, хорошо вооружённой и капитально засидевшейся без дела. Они не нуждались в воде и пище, отдыхали очень мало, скорее в качестве психологической, а не физической разгрузки. Под руководством Джулиана, возглавившего своих недавно проснувшихся собратьев, Пепел изменился до неузнаваемости. Большая часть домов исчезла, им на смену пришли новые, сооружённые из свежих брёвен и окружённые частоколом. Инструменты были заранее куплены у цвергов, специалистов по укреплениям хватало. Временная мера, но весьма эффективная.

Таким образом, когда Бродор приземлился на расчищенную площадку возле Пепла, мёртвый и проклятый город более таким не являлся. Парадоксально, поскольку населяли его в основном мертвецы. Если не вглядываться в лица дуллаханов, их и вовсе легко было спутать с живыми солдатами, которые занимались вполне понятной честной работой. Так же, как занимались бы ей и при жизни.