Нас встретил Джулиан, отсалютовал и отчитался о выполненных и грядущих задачах, запросил новое оружие, инструменты и строительные материалы. Если так пойдёт и дальше, то язва, оставленная здесь Бертрамом, окончательно исчезнет с лица мира Полуночи за считанные месяцы, максимум — за пару лет. Останется лишь разобраться с проклятьем нежити в любом его виде, даже если это означало стычку с Наблюдателем лоб в лоб.

Мы проследовали к одному из наружных выходов из лаборатории, находящихся недалеко за пределами Пепла. Там нас тоже ждали — Лаахиза, Хадриан Морвелл с двумя некромантами Плеяды, и с ними ещё одна фигура. Высокая женщина в тёмных одеждах и багровом плаще, держащаяся с мрачной гордостью, несмотря на явный дискомфорт. Мертвенно-бледная кожа, пепельные волосы с медным отливом, янтарные глаза с полыхающим в глубине пламенем. Эргалис, Матерь Пепла, стояла, скрестив руки на груди, и взирала на город, название которого перекликалось с её прозванием. Она не могла не заметить моего прибытия, а уж тем более прибытия Бродора, но повернулась к нам лишь когда мы подошли почти вплотную.

— Лорд Виктор, добро пожаловать, — Хадриан и его коллеги отвесили глубокие поклоны, Лаахиза ограничилась коротким. — И вы, великий Бродор, даже лицезреть вас — большая честь.

Чёрный дракон полностью их проигнорировал — его глаза были прикованы к одной Эргалис. Та молчала, ответив собственным мрачным взглядом.

— Проклятье слабеть, — сказала Лаахиза напрямую, не заморачиваясь с приветствиями. — Не слишком, мало слабеть, но можешь видеть сам. Эргалис здесь, мочь выйти за пределы комплекс.

— Впечатляет, — сказал я. — Надолго?

— Ненадолго. Недалеко. Но мы продолжать работа. Нужен первый мертвец — тогда будет шанс.

— Таким образом, у нас открыта охота сразу на двух акул среди Знающих, — вздохнул я. — Не считая стремительно пробуждающегося левиафана. Сделаю, что смогу, Лаахиза. И… спасибо.

— Не за что. Мы оставить вас.

Некроманты вернулись в лабораторию — по винтовой лестнице за большим проржавевшим люком. Однажды здесь можно будет построить нормальный выход, чтобы обеспечить постоянное сообщение между городом и подземным комплексом, в идеале — полноценный пункт для обмена между тремя точками. Но это вопрос будущего, далёкого или не очень, а текущая задача — пережить настоящее.

Два дракона, живой и мёртвый, молча смотрели друг на друга. Тишина начала напрягать, поскольку за ней мог последовать натуральный взрыв.

И последовал. Бродор, Гроза Обречённых, вытянул шею и расправил огромные чёрные крылья.

— ЭРГАЛИС, — пророкотал он. — МАТЕРЬ ПЕПЛА! ТЫ ПРЕДАЛА СВОЙ РОД!

Моё сердце пропустило удар или два, по спине пробежали нехорошие мурашки. Но затем чёрный дракон вдруг фыркнул — так громко, что его могли услышать в Полуночи.

— ТЫ ПРЕДАЛА СВОЙ РОД… ЧТОБЫ ПРИМКНУТЬ К ТЩЕДУШНЫМ ЗОЛОТЫМ ДРАКОНАМ? СМЕНИТЬ СВОЁ ПРЕКРАСНОЕ ТЕЛО НА ЖАЛКИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ОБЛИК?

Мы с Эргалис уставились на Бродора, разделяя единое на двоих непонимающее выражение лица.

— Что… — начала она, но была прервана.

— И РАДИ ЧЕГО ЭТО ВСЁ? ПРОМЕНЯТЬ ЧЕТЫРЕ НОГИ НА ДВЕ? А КАК ЖЕ КРЫЛЬЯ, ЭРГАЛИС? КАК ЖЕ ПЛАМЯ, НЕБО И СВОБОДА?

— Что ты несёшь, старый болван⁈ — взвилась Эргалис, наступая на Бродора как мышь — на гору. — Ты что, не видишь, что я умерла⁈ Я заперта в этой проклятой оболочке, мало того, что мёртвой, так ещё и человеческой!!

Казалось, я не слышал в своей жизни более громкого звука, чем фырканье Бродора несколько секунд назад. Но сейчас этот рекорд был полностью побит — ещё более громким драконьим хохотом, звучащим, как нечто среднее между раскатами грома и грохотом отбойного молотка.

— ВОТ ТЕПЕРЬ Я УЗНАЮ МАТЕРЬ ПЕПЛА! ТАКУЮ ЖЕ ЯРОСТНУЮ, СТРАСТНУЮ, КАК В СТАРЫЕ ДОБРЫЕ ВРЕМЕНА!

— Такую же? — неверяще переспросила Эргалис.

— ТАКУЮ ЖЕ, — подтвердил Бродор, слегка понизив голос. — СИЕ ТЕЛО МНЕ НЕ ПО НРАВУ, НО Я ПОНИМАЮ НЕОБХОДИМОСТЬ. ГЛАВНОЕ, ЧТО ДУША И РАЗУМ ОСТАЛИСЬ НА МЕСТЕ.

Повисла пауза, пока дракониха подбирала слова.

— Теперь я не узнаю тебя! Кто ты такой? Что случилось с Бродором, не способным на понимание и прощение?

— ПЕРСПЕКТИВА, ЭРГАЛИС. СЛУЧИЛАСЬ ПЕРСПЕКТИВА. МОЖЕШЬ НЕ ВЕРИТЬ МНЕ, НО Я РАД ВИДЕТЬ ТЕБЯ И ГОВОРИТЬ С ТОБОЙ. ДАЖЕ В СИМ ПЕЧАЛЬНОМ ОБЛИКЕ.

— Я… тоже рада. Пусть и представляла иной нашу новую встречу.

Я оставил их на время, вернувшись к дуллаханам за более подробным отчётом. Временами от входа в лабораторию доносился громогласный драконий рык, но я быстро перестал обращать на это внимание. Не знаю, на самом ли деле Бродор изменился от нашей единственной встречи в прошлом, либо Эргалис всё-таки ошиблась в его оценке. Но одно было ясно наверняка — сегодня они говорили на правах старых друзей. Бродор демонстрировал полнейшее равнодушие к переменам во внешности своей бывшей возлюбленной, а та явно больше не предложила бы убить его ради сокровищ.

Не знаю, можно ли было это спихнуть на моё везение, либо же результат кропотливого и тяжёлого труда. И того, и другого понемножку, а сверху — огромный фактор драконьей непредсказуемости. Как для живых драконов, так и для мёртвых.

Спустя час я решил, что пора возвращаться.

— НЕ ХОЧЕШЬ ПРОКАТИТЬСЯ? Я НЕДАВНО ОБНАРУЖИЛ, ЧТО ЛЮДИ НА СПИНЕ ПОЧТИ НИЧЕГО НЕ ВЕСЯТ. ДАЖЕ ХОЗЯЕВА ВЕЧНЫХ ЗАМКОВ.

— Не могу, — с изрядной неохотой отозвалась Эргалис. — Попросту не могу, дело не в желании. Если я покину пределы лаборатории хотя бы ещё на двадцать шагов, моя душа вырвется из этого нелепого тела и останется беспокойным духом в проклятых стенах. Каким бы жалким ни было моё нынешнее существование, оно предпочтительней подобной судьбы.

— ПРИСКОРБНО.

— Поистине прискорбно. И, к тому же, время праздной беседы подходит к концу.

Бродор заворчал, словно огромный недовольный кот. Эргалис продолжала, повернувшись ко мне:

— Призови свою слугу, лорд Виктор. Ту, что подарила мне сей облик. У меня… у нас есть, что сказать вместе.

— Ты только при Лаахизе не вздумай назвать её слугой, — проворчал я. — Так разозлится на нас обоих, что больше ни о какой помощи речи не пойдёт.

— Не разозлиться, — раздался спокойный голос у меня из-за спины. — Привыкнуть.

Я вздрогнул, повернувшись к Лаахизе, которая, похоже, не то, что вылезла — телепортировалась из-под земли. Люк, по крайней мере, оставался закрыт.

— Драконы не разбираться в иерархии. Почти не разбираться в отношениях. Даже мёртвый дракон в теле человек. Бесполезно ждать, бессмысленно таить обида.

Сегодня определённо была какая-то ночь всеобщего понимания. Ладно Бродор, но Лаахиза, обычно не жалеющая яда? Ей-то я в прошлое не забирался, только настоящее немного разнообразил. Грех жаловаться, впрочем.

— Так о чём будет разговор?

— О том, что уже сегодня обсуждать. Первый мертвец.

Когда Лаахиза поделилась со мной выкладками по поводу обращения проклятья нежити вспять за счёт образца от «нулевого пациента», я в ответ рассказал ей о Наблюдателе. Тогда она словно пропустила это мимо ушей, не выказав никакой реакции, предположений и планов. Но вот прошло время, мы оба подумали, а ещё здесь присутствовала Эргалис, с которой, на удивление, Лаахиза нормально уживалась. И это — опять же, на удивление — было взаимное уживание, мёртвая дракониха не держала зла на леди-лича. Как там говорил Бродор? Перспектива?

— Наблюдатель пребывать в пустоте и недостижим, — продолжала Лаахиза. — Так?

— Всё так. Бьёт оттуда редко, но метко.

В последнее время, увы, всё чаще — со мной в качестве основной мишени.

— У всех Знающих есть уязвимое место, — весомо сказала Эргалис. — Даже у подобных чудовищ. Ты заметил?

— Пока что заметил, что им некомфортно от драконьего пламени.

Бродор вновь громко фыркнул.

— ДА, ГОРЯТ ОНИ СЛАВНО! ТОЛЬКО ВОТ ВСЁ НОРОВЯТ УСКОЛЬЗНУТЬ, ПОКА НЕ ПРОПЕКУТСЯ ДО ХРУСТА. НО РЕЧЬ НЕ ОБ ИХ ВОСПЛАМЕНЯЕМОСТИ.

— А о чём?