– У вас с Бериотом… – начала было она, как вдруг внутренности стянуло в тугой узел.

Как можно было так глупо проговориться? Лицо директора стало удивленно-настороженным. Пауза становилась все убийственнее.

– … Дольвейном похожие голоса, – сдавленно закончила она.

Она не смогла понять, что за эмоции отразились в глазах мужчины. Он чуть прищурился. Омарейл кожей ощущала его удивление, и сама дала себе указание быть аккуратнее в высказываниях.

– Разумеется, мы же братья.

– Ну да, конечно, – отозвалась она.

– Вы имели счастье встречать его?

– Да. Я была на приеме граждан. В Ордоре. Давно.

– И удостоились его смешка? – Напряженность исчезла из позы и голоса директора, он казался веселым. – Вы должны были произвести на него сильное впечатление. Передам ему от вас привет.

– О, нет, нет. – Омарейл замахала руками, стараясь выглядеть расслабленно и беспечно. – Я была не одна, и вряд ли он меня запомнил. Он принимает множество людей в течение дня, а у меня совсем непримечательная внешность.

– Думаю, вы сильно себя недооцениваете, – ответил господин Дольвейн серьезно. – У вас очень запоминающаяся манера речи. Но довольно, скоро перемена, не стану вас задерживать.

Они попрощались, и Омарейл отправилась обратно в класс Анделя. Там был только Май, он сидел на парте, отодвинутой к стене, и охранял сумку Омарейл. Шторм не появлялась, Андель тоже, все остальные решили уйти пораньше: у некоторых это был последний урок.

– Знаешь, Май, – задумчиво произнесла она, когда они уже шли к остановке омнибуса, – все это как-то слишком сложно.

Он вопросительно промычал, также погруженный в свои мысли.

– Люди. Отношения. Как понять, что у кого на душе?

Омарейл чуть помолчала.

– Правда, было бы здорово, если бы все сразу понимали друг друга правильно?

Май пожал плечами:

– Было бы скучновато.

Они остановились рядом с толпой других школьников. Погода в этот день была достаточно приветливой: скупые солнечные лучи пробивались через густые белые облака и дарили жителям Астрара приятное тепло.

– Я немного устала угадывать, кто что думает и чувствует. Вместо того чтобы учиться, я как будто бы иду в темноте и пытаюсь не свалиться в яму.

Май усмехнулся:

– А что, в Агре все было по-другому? Там ты не общалась с людьми?

– Гораздо меньше.

– Это заметно, – кивнул он. – Неспроста ты чокнутая.

Омарейл одарила его недовольным взглядом. Она говорила с ним о серьезном, а он все отшучивался. Май вздохнул и сказал:

– Знаешь что, приходи ко мне в гости как-нибудь после школы. Я познакомлю тебя со своей малышней.

Омарейл так и открыла рот.

– Это же… у тебя же… у тебя же нет детей?

Май рассмеялся.

– У меня есть брат и сестра, они двойняшки, им по четыре года. Дикий народ, тебе понравятся.

Омарейл сказала, что обязательно подумает об этом. Она знала, что не могла принять приглашение, но соблазн был так велик!

Гавань Лунные Блики располагалась сразу за Главной пристанью, там, где заканчивались многочисленные прибрежные кафе и начинались простые деревянные дома с пологими двускатными крышами. Здесь лодок и яхт было просто не счесть, а пирсы уходили в море через каждые сто шагов. Небольшие суденышки можно было увидеть и во дворах, редкие заборы мало что скрывали от любопытных глаз. У каждой семьи имелись и сети, и крюки разных размеров, и бочки, пропахнувшие речной рыбой. Все в этом краю подчинялось одному промыслу – рыбной ловле.

Отец Мая тоже был рыбаком, а мать когда-то работала в местной библиотеке. Теперь же она растила двух солнцеподобных малышей, которых звали Июнь и Июль. Двойняшки родились с разницей в полчаса, но мальчик появился на свет незадолго до полуночи в последний день шестого месяца. Сестренка присоединилась к нему в первый день седьмого.

Омарейл знала, что не могла побывать в гостях у Мая после уроков, поэтому в пятницу она предложила ему прогулять «Логику» и «Врачевание». Опешив, он согласился, хотя всю дорогу до своего дома причитал, что директор, узнай он о таком поступке, мог сурово их наказать.

Она, как и сказала, порядком устала от выяснения отношений и сложных ситуаций в школе. В последнее время общение с людьми особенно ее выматывало, а нерешенный вопрос с Дарритом и его прозорливостью давил на плечи как огромный камень, поэтому она решила, что визит в простую семью станет полезным опытом для будущей Королевы Ордора и отличным способом развеяться.

Мама Мая приняла их с чуть уставшей улыбкой и даже не спросила, почему они пришли из школы так рано. Июнь, белокурый, как и его брат, голубоглазый, с ямочками на щеках, походил на ребенка с рекламного плаката. Трудно было заподозрить в нем шкодливого безобразника, о котором рассказывал Май. В Июль, такой же светленькой девочке, хитрый прищур все же выдавал хулиганку. Но даже мать, которой порядком надоедали шалости двойняшек, не могла сердиться на них по-настоящему.

– Их слишком любят, – сетовал Май, качая головой. – Мы все спускаем им с рук.

– Как и тебе в свое время, – заметила госпожа Джой, помешивая что-то в большой кастрюле.

– И посмотри, что из этого вышло. – Он всплеснул руками. – Я же ни к чему не отношусь серьезно!

Омарейл было немного неловко находиться в доме Мая. О, ей очень понравилась теплая, дружелюбная атмосфера, что царила в этом скромном жилище! Но резкий контраст с ее собственными покоями, где искусная резьба по дереву, мозаики и белоснежный мрамор занимали всю поверхность пола и стен, вызывал у нее чувство вины.

Она попыталась помочь с приготовлением обеда, но госпожа Джой быстро поняла, что подруга Мая была едва ли способна ровно нарезать картофель. Их отправили собирать в огороде зелень.

– В этом доме раньше жила Шторм. – Май указал на соседнюю двухэтажную постройку, выглядывавшую из-за покосившегося забора. – Вон там была ее комната, видишь окошко в крыше? Мы часами сидели у нее и смотрели на звезды. Нам нравилось придумывать приключения космических путешественников.

– Май. – Омарейл коснулась его руки, и оба вздрогнули. – Ты ведь не ненавидишь ее.

Она не стала говорить про любовь, хотя считала, что именно это чувство испытывал Май по отношению к Шторм. Омарейл почти физически ощущала тоску, что тяготила его. Он любил ее, Омарейл точно знала это, хотя не могла сказать, откуда взялась эта уверенность.

Май несколько секунд смотрел на окно, которое когда-то было для них со Шторм проводником в увлекательный вымышленный мир, а затем упрямо сжал губы и отвернулся.

– Я уже давно не знаю Шторм. Она стала совершенно другим человеком.

С этими словами он встал и пошел обратно на кухню, чтобы отдать матери пару смятых кустиков петрушки.

Обед показался Омарейл невероятно вкусным. Июль и Июнь без перебоя болтали, госпожа Джой делала им замечания, они замолкали на пятнадцать секунд, а затем начинали разговаривать заново. Омарейл никогда не видела таких маленьких детей, поэтому удивилась тому, какое необычное чувство они вызывали: они очень нравились. Сразу. Безусловно.

Прогулка по гавани действительно оказалась полезной. Омарейл узнала, что многие рыбаки вынуждены были платить слишком высокие налоги, так как владели морским транспортом, но рыбная ловля не приносила большого дохода. Тогда как прибыль владельцев лодок, занимавшихся перевозками, была гораздо выше. Многим рыбакам приходилось оставлять любимый промысел ради более выгодного занятия.

– Вот с них надо брать налог побольше, – заметил Май, когда они проходили мимо свежеотремонтированного дома. – Они деньги гребут лопатой, им этот налог вообще побоку.

К своему стыду, Омарейл не знала об этом.

Они дошли до последнего квартала Лунных Бликов. Этот район заканчивался большим парком с зелеными коврами лужаек и пышными шапками кустов и деревьев.

Май и Омарейл прогуливались по дорожке, когда перед ними возник высокий кирпичный забор с большим старинным зданием во дворе.