Ну что ж, отлично. Завтра свой шаг сделаю я.

Я толкнул тяжёлую стеклянную дверь и вышел на крыльцо. Морозный московский воздух после душных, офисных коридоров приятно обжёг лёгкие. Метель кружила белые вихри вокруг тусклых фонарей, накрывая свежим снегом следы уходящего дня.

Свой «Мерседес» я без тени сожаления бросил в подземном гараже офиса. Машина слишком приметная, слишком светится на камерах и в базах, да и вообще незачем тянуть за собой лишние хвосты. В новую жизнь нужно входить налегке.

Я шагнул к краю тротуара и вскинул руку. Почти сразу у бордюра вильнула и замерла подержанная «Волга» с заснеженным крылом. Водитель опустил стекло и вопросительно глянул на меня.

Я назвал адрес, забрался на заднее сиденье и хлопнул дверью. Машина плавно тронулась, унося меня всё дальше от здания, где догорала моя старая жизнь и намертво затягивалась петля моей последней комбинации.

— Игорь, мы по магазинам! Ты с нами? — донёсся из зала звонкий,голос Кати.

Все воспоминания о декабре две тысячи четвёртого года, Серёге и Аркашиных крысиных играх мгновенно рассеялись, уступив место реальности.

Я прекрасно понял: это был вовсе не вопрос, а мягкое, но не терпящее возражений предложение. Она уже собиралась, и спорить с ней в такие моменты было бесполезно.Семья должна быть вместе и отдыхать тоже вместе

— Так, солдат, — я усмехнулся, поворачиваясь к Андрею, который замер неподалёку. — Считай, ты уже на работе. Давай, собирайся, идем.

На секунду в его глазах мелькнула едва заметная неуверенность. Мужик привык к совершенно другим раскладам, а теперь ему приходилось на ходу встраиваться в непривычную для себя роль.

— Что делать, — я усмехнулся, глядя на Андрея. — Это женщины. С ними бесполезно спорить.

Андрей молча качнул головой, а в следующий миг вокруг нас уже закружился привычный семейный вихрь.

— Пап! Ну пап! А мы пойдём в чебуречную? Чебуреки есть? — наперебой затараторили девчонки, дёргая меня за рукава и глядя снизу вверх огромными, умоляющими глазами.

То, что они не просились в «Макдоналдс», уже само по себе радовало. Хоть к фастфудным бургерам не тянет — и то хорошо. Но вот отмывать потом эти мордашки и пальцы от жирных, брызжущих горячим соком чебуреков — это был ещё тот квест. Оттереть масло с курток и подбородков без двух пачек влажных салфеток было практически нереально.

— Вот ходят по всяким забегаловкам, детям только животы портят! — строго проворчала проходившая мимо Марина Ивановна.

Она одарила меня своим фирменным нравоучительным взглядом, Для неё вся эта уличная стряпня была прямым посягательством на правильный рацион и здоровье подрастающего поколения.

Я весело подмигнул близняшкам — мол, не бойтесь, девчонки, всё равно пойдём, папа всё устроит.

Усадив малышню с Катей и основной охраной в одну машину, я провёл быстрый развод и махнул Лисёнку и Андрею лезть в мой «Мерседес».

В конце концов, я просто скучал по Лисёнку. За всеми этими делами мне чертовски не хватало нормального, постоянного общения с ней. Хотелось просто побыть рядом, и пусть даже с этой громадой — Смоленцем, смотрящим на всё вокруг доверчивыми глазами большого телёнка.

Алиска уселась сзади. Кинув взгляд в зеркало заднего вида, я перехватил её напряжённый, взгляд. Я подмигнул ей, давая понять: первая часть Марлезонского балета прошла успешно. Андрей без лишних вопросов встал в строй, а значит, система снова работает как часы.

По лицу Алисы пробежала улыбка облегчения. Она едва заметно расправила плечи, откинулась на кожаное сиденье, и то напряжение, которое сковывало её всё это время, наконец спало.

А вот у меня внутри на мгновение тоскливо и больно кольнуло сердце.

Недавно вот так — с замиранием дыхания, с немой надеждой и выжигающим трепетом — она волновалась только за меня. За своего отца. Только от моего взгляда или слова зависело, успокоится она или продолжит переживать.

Да, я прекрасно понимал, что дочка выросла. Понимал, что все эти мои отцовские уколы ревности выглядят глупо и нелепо. Но это я понимал головой. А вот сердцем... Сердцем принять это оказалось гораздо труднее. Слишком всё произошло быстро, слишком резко. Она просто взяла и привела этого мужчину в наш дом, в нашу жизнь, перечеркнув прежний привычный уклад.

Я плавно вывернул руль, вызжая» на заснеженную улицу, и снова скользнул взглядом по зеркалу заднего вида — с оттаявшего лица Лисёнка на молчаливый, профиль Андрея замершего на соседнем кресле.

— Андрей, а как вы познакомились? — спросил я максимально нейтральным тоном, не сматывая взгляда с заснеженной дороги.

Но, судя по беспомощному взгляду, который Смоленец тут же бросил в зеркало заднего вида на Алису, история должна была быть предельно интересной.

— Ну... мы познакомились в баре, — Андрей резко стал косноязычным, неловко переминаясь на широком пассажирском кресле. — Недалеко... вообще от университета...

Эта его неожиданная робость лишь укрепила моё мнение: сейчас будет настоящая бомба.

— Да ладно, Андрей, давай лучше я расскажу! — со смехом перебила его Алиса, подавшись вперёд между нашими сиденьями. — В общем, пап, через два месяца после моего поступления ко мне прилетела Настя. Она тогда в Майами училась. Ну и мы с ней там дали немного...

— Чего дали, не понял я? — перебил я, чувствуя, как пальцы на кожаном руле «Мерседеса» самопроизвольно сжимаются до белизны в костяшках.

— Ну, мы выпили текилы немного больше, чем надо, — с абсолютной детской непосредственностью пояснила Лисёнок. — И тут, как у каждой нормальной русской девушки за границей, у нас проснулась мечта: мы решили исполнить задуманное и станцевать на барной стойке.

— Та-а-ак... — вытянул я,

— Ну да! — с весёлой улыбкой продолжала Алиска, вообще не замечая, как тяжелеет атмосфера в салоне. — Две подпитые девушки в мини-юбках на стойке бара... Все аплодируют, кричат. Ну, а один из местных мажоров и полез ко мне прямо в трусики...

— Твою мать... — тихо, промеж зубов произнёс я, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются на руле от одной мысли об этой картине.

— На самом деле всё было пристойно! — решил осторожно вставить свои пять копеек Андрей, видимо, заметив, как у меня на глазу задергалась жилка. — И танцевали они... вообще-то красиво.

— Ну, как я там на самом деле танцевала, я сейчас уже не знаю, — со смехом подхватила Алиса, беспечно отмахнувшись от его заступничества. — Мне-то в тот момент казалось, что я самая-самая звезда этого заведения! В общем, сияю я на этой стойке, и тут чувствую на себе чужую наглую руку. Внутри сразу всё замкнуло. А как меня учил дядя Серёжа? Правильно! Я разворачиваюсь и заряжаю этому кадру прямо пяткой в ухо. Слава богу, я к тому моменту туфли уже скинула, а то пробила бы ему череп. Но парень всё равно мгновенно ушёл в глухой аут.

Я про себя лишь качнул головой.

— Но тут меня пытается сдёрнуть его озверевший друг! — с азартом продолжала Лисёнок, активно жестикулируя на заднем сиденье. — И пока я соображаю, как уклониться, наша Настя с визгом прыгает этому лосю прямо на спину и вцепляется в шею! В баре орангутанги орут, всё летит к чертям, и вот тут-то в эту кашу и влез Андрюша. Он же там как раз охранником подрабатывал.

Алиса с нескрываемой теплотой посмотрела на широкие плечи Андрея

— Он их разметал в разные стороны буквально за секунду, как два мешка с картошкой. Меня аккуратно подхватил со стойки на руки, как хрустальную вазу... И вот тут, пап, вся эта текила, градус и адреналин от драки разом полезли из меня наружу! Прямо на Андрюшу и его чистую белую рубашку.

Я замер, выравнивая тяжелый «Мерседес» на заснеженной полосе, а потом не выдержал и от души хохотнул.

— То есть ты при первом же знакомстве просто заплевала человека переработанным алкоголем? — уточнил я, перехватив в зеркале её вспыхнувшие пунцовые щёки.