Я заставил себя улыбнуться и поднять рюмку.

— Да уж, пришлось прибраться, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. — Гостей хочется принимать в чистоте.

Встретился взглядом с Александром. Он чётко уловил смену моего настроения. Лицо виконта стало каменным. Он тоже услышал эту фразу. И тоже понял: Пётр знал то, чего не должен был знать.

Однако Пётр продолжал сидеть как ни в чём не бывало.

— Я и сам сбежал из дома, когда матушка заявила об осенней уборке. Эта смена летних штор на зимние, будто есть разница, чем окно занавешивать летом и зимой.

— Не скажи! — заплетающимся языком, со знанием дела возразил ему Илья. — Лёгкая ткань на зимнем солнце выцветает быстрее, а тепло медленнее уходит через плотную ткань зимой.

— Ага, — пробурчал Пётр, откидываясь на спинку стула с видом человека, окончательно сдавшегося под натиском житейской мудрости. — Спасибо за просвещение, Илюш. Теперь буду знать, как правильно шторы подбирать к сезону.

Польщённый Илья самодовольно крякнул и потянулся за графином. Но его рука зависла на полпути. Глаза, уже отяжелевшие от выпитого и сытной еды, медленно начали слипаться. Он сделал ещё одну вялую попытку схватить ручку, но вместо этого могучая ладонь мягко шлёпнулась на стол, пошатнув бокалы.

— Эх… — протянул он сонно. — Разговорились мы тут… а душа-то… душа боевая требует! — парень попытался встать, но его тело осело обратно. — Дима… а давай-ка в твой форпост… того… монстра какого-нибудь победим! Для… для аппетиту! Разомнёмся! Я тебе покажу, как троллей… оглушаю…

Последние слова почти слились с тяжёлым ровным дыханием. Голова богатыря медленно склонилась, могучий подбородок упёрся в грудь. Через пару секунд раздался мирный храп. Илья Муром, гроза столичных кутил и потенциальный укротитель форпостных монстров, крепко спал, сидя за столом и уронив лоб на сложенные руки.

— Точно, — спохватился Саша, сонно пристраиваясь в кресле возле камина, — нам ещё даргана надо убить!

Солнце, пробивавшееся сквозь щели ставен, ударило прямо по глазам. Я проснулся с ощущением, будто во рту кошки нагадили. Голова гудела. Со стола доносился мощный и размеренный храп Ильи. Пётр спал сидя, подперев щёку рукой — мастерство аристократа. Александр куда-то исчез.

Я поднялся, добрёл до кухни, где Марфа, сияя материнской улыбкой, уже приготовила графин с рассолом, дымящийся жирный бульон и гору бутербродов с салом.

— С похмельица, барин? — участливо спросила она, наливая мне кружку холодного кваса.

— С профилактики, Марфа, с профилактики, — хрипло ответил я.

Постепенно к жизни возвращались и другие.

Первым, как ни странно, пришёл в себя Пётр. Он вошёл в столовую безупречно собранным, лишь чуть сильнее опираясь на трость. Молча выпил предложенный рассол, поморщился и кивнул кухарке в знак благодарности.

Следом, с грохотом, похожим на обвал, в дверном проёме возник Илья. Он выглядел как медведь-шатун, такой же лохматый.

— Ох и вмазали же вчера! — радостно провозгласил парень, хватая со стола полкаравая хлеба и миску с бульоном. — А хорошо! Про даргана-то помните?

В этот момент из коридора вышел Александр. Виконт был брит, одет в свежеотутюженную рубашку и выглядел так, будто вчера пил только воду из колодца.

— Помню, — сказал он сухо, бросая какую-то бумагу на стол. — И пока вы храпели, я кое-что нарисовал.

— Чего? — переспросил я.

— Нарисовал карту и отметил, где, скорее всего, поселился дарган.

— Вот! — воскликнул Илья, словно Александр только что подтвердил его гениальную догадку. — Значит, идём?

Практический разум попытался было возразить. Десять утра, голова болела. Но с другой стороны — светлый день, относительно трезвые соратники, конкретная цель. И главное — этот детский, заразительный энтузиазм в глазах Ильи, который уже напоминал большого лохматого пса, готового бежать за палкой.

— Если добудем, — виконт пододвинул тарелку с бульоном и отхлебнул, — из глаз монстра можно сделать основу для «Ока совы». Эликсир истинного зрения. Степан наверняка рецепт помнит.

— От родовых дел отошёл, — тут же раздался голос заходящего в столовую старика.

Дед стоял, опираясь на трость, и в его глазах читались смешанные чувства: осуждение вчерашней гулянки и профессиональный интерес к потенциальному ингредиенту.

— Но помню, что хрусталики даргана, законсервированные в пыли лунного камня… да. Основа редчайшая. На чёрном рынке за один хрусталик просят сумму, сопоставимую с годовым доходом небольшого имения.

Это был уже не просто авантюрный порыв. Это звучало как чёткое бизнес-предложение.

— Металл в позвоночнике, — Илья громко поставил на стол кружку с рассолом, — особенный. Гнётся, как жила, а удар держит, как лучшая сталь. Если убьём монстра, я тебе, Дима, клинок выкую. Не какой попало, а особенный. Своего рода… наш общий трофей.

— Ладно, пойдём. Но потихоньку. Не распугивай всех на километр. А то у меня на болотах всего пару недель назад выброс магической энергии был, так ещё не все твари разбрелись.

— Да я тише воды! — заверил Илья, уже натягивая поверх рубахи жилет.

— Ниже травы, — без особой веры в это пробормотал Пётр, но поправил очки. — Дима, а что в том месте находится, где у тебя выброс был? Портал?

— Да бес его знает, я так и не дошёл до него. Там такая миграция тварей была, что еле стены форпоста выдержали, — приукрасил я.

Но отправиться сразу нам так и не удалось: сначала, по сложившейся у рода Муромов традиции, пришлось приговорить пару бутылочек «Слезы» за успешную охоту.

И только потом мы отправились через портал в форпост. Гая на удивление я нигде не нашёл. Муму промычал что-то, указывая в сторону леса. Значит, гулять пошёл мой пёсель, ну и ладно.

Дорога до торфяников, где, по оценкам Сани, засела наша дичь, заняла около часа. Сначала шли по твёрдой земле, потом по кочкам, потом началось классическое болото: чавкающая под ногами жижа, тучи комаров, противный запах гниения и вечной сырости.

Притом весь энтузиазм заканчивался пропорционально запасу «Слезы стража», которую предусмотрительно прихватил с собой виконт. Но, видно, взято было меньше, чем нужно.

Александр шёл впереди, периодически он останавливался и закрывал глаза.

— Слева… стая болотных шнырей. Не интересует.

— Справа, метрах в пятнадцати, спит болотник. Мимо.

Я параллельно сканировал местность интерфейсом. Он фиксировал кучу следов: мелких грызунов, насекомых, пару холоднокровных пресмыкающихся. Никого крупнее лисицы я не подмечал. Дарган умел мастерски маскироваться. Эта тварь, судя по всему, умела сливаться с окружающей средой на физическом и, возможно, магическом уровне.

— Я же говорил, — беззлобно произнёс Пётр, аккуратно переступая с кочки на кочку. — Существо-невидимка в буквальном смысле. Мы можем пройти в трёх шагах и не заметить.

— Оно тут, — сквозь зубы процедил Александр, потирая виски. — Я чувствую… отголоски его магической ауры. Что-то металлическое, холодное.

Отголоски ауры против мастерской маскировки. Посмотрим, что победит.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая болото в грязные багрово-серые тона. Настроение окончательно сменилось с авантюрного на раздражённо-усталое. Захотелось обратно, в тёплый форпост, к остаткам ужина и кружке чего-нибудь согревающего. Мы уже начали походить на группу неудачливых туристов, заблудившихся в самом скучном месте на земле.

В итоге, не сговариваясь, повернули назад.

Александр, сдавшись, перестал концентрироваться на поиске и просто брёл, постоянно морщась от звуков пустой стеклянной тары, раздававшихся в сумке.

Илья шёл, понуро опустив голову.

Пётр аккуратно вытирал белым платком трость, очищая её от грязи.

Мы шли по, как нам казалось, той же тропе, расслабленные, готовые посмеяться над собственным провалом.

Именно в этот момент земля под ногами Петра ожила.