— Идите, я сейчас! — произнёс он с набитым ртом.

Мне ничего не оставалось, как последовать за Петром.

Выйдя на свежий воздух, я почувствовал, как голова проясняется от прохладного вечернего ветерка. Пётр стоял у кустов сирени, где спрятан капкан, и откровенно справлял нужду.

Я застыл на месте, не зная, то ли рассмеяться, то ли развернуться и уйти. Вся налётная таинственность момента испарилась как дым.

— Серьёзно, Пётр? — не удержался я. — Мы тут о таинственной лисе-оборотне говорим, а ты…

Он, не оборачиваясь, закончил свои дела и поправил брюки с тем же аристократическим изяществом, с каким мог бы поправить манжеты в опере.

— Биологические потребности, Дмитрий, — невозмутимо произнёс молодой человек. — Они приходят без предупреждения. И, между прочим, это отличный способ осмотреть место будущей засады под совершенно естественным предлогом.

В свете закатного солнца я разглядел, что он не просто стоял там. Взгляд Петра скользил по земле и листве, что-то выискивая.

— И? — спросил я, подходя ближе. — Нашёл что-нибудь, кроме удобного куста?

Юсупов пожал плечами, слегка пошатываясь.

— Пока ничего, кроме того, что ваш управляющий ставит капканы с умом. Пружина не перетянута, маскировка… сносная. Но…

Он не закончил. В этот момент к нам, чуть пошатываясь, подошёл довольный Муром.

— Показывай, — произнёс он, широко зевнув.

— Ищем следы, — буркнул я.

— Следы? — Илья оживился. — Где?

Я молча указал на прикрытый капкан и, к моему изумлению, аристократ с богатырским телосложением припал к земле, обнюхивая траву и медленно продвигаясь вперёд, как ищейка.

Пётр и я переглянулись. На лице Юсупова было написано немое: «Я же говорил, что он варвар».

— Илюх… — начал я, но он отмахнулся, не отрываясь от своего занятия.

— Тсс! Чувствуешь?

— Что именно? — спросил Пётр с ледяной вежливостью.

— Не лиса, — провозгласил Илья, приближаясь к тому месту, где совсем недавно стоял Пётр. — Лиса пахнет иначе. Дичью, хвоей, своим лисьим духом. А здесь… — он снова понюхал воздух. — Кожа. И… что-то сладковатое. Травяное. Лекарство, что ли.

— Обезболивающее, — закатив глаза и спрятав улыбку, произнёс Юсупов.

— Точно, — вставая на ноги, произнёс Илья, — а ты откуда знаешь?

Мы наперебой начали объяснять другу, что именно он почуял.

— Я на днях ногу повредил. Вот настойку заживляющую теперь пью. Через три дня пройдёт.

Лицо Мурома скривила гримаса отвращения.

— Не покажешь, где тут у тебя ванная комната? — произнёс Илья, с брезгливостью обнюхивая свою руку.

Я проводил его в дом, еле сдерживая смех. Позади слышалось тихое хихиканье Юсупова, шедшего следом.

Вернувшись обратно, мы с удивлением отметили, что бутылки на столе практически пусты.

— Ну вот, — обиженно произнёс Илья, — а как хорошо всё начиналось.

— Спокойствие, — подражая знаменитому персонажу с пропеллером на спине, объявил я, — только спокойствие. У меня в форпосте наверняка ещё осталась «Слеза стража».

— Что за «Слеза»? — тут же заинтересовался Юсупов.

— Благородный напиток, достойный аристократов, — важно произнёс я и приглашающим жестом попросил всех следовать за мной.

Портал встретил нас привычной прохладой. На стенах форпоста я заметил дежуривших часовых — людей из Сердцегорска. Они молча отдали честь, продолжая всматриваться в окружающую тьму.

Мы, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо прокрались в подвал, где Степан прятал своё сокровище. Я наконец отыскал скромный запас старика: пять бутылок, именуемых «Слезой стража», — крепкий настой на горных травах и кристаллической пыли. Новый рецепт!

— Вот они, — с некоторой торжественностью произнёс я, с трудом откупоривая тяжёлую пробку. — Не стреляйте в пианиста — он играет как умеет. И не критикуйте «Слезу» — она пьётся как горит.

Аромат, хлынувший из бутылки, был сложным — дымным, хвойным, с горьковатой нотой полыни. Илья благоговейно принюхался.

— О-хо-хо… Это пахнет… победой после долгой осады.

— Или предсмертной исповедью, — сухо добавил Пётр.

Я налил по небольшой порции в три глиняные кружки, стоящие тут же.

— За тех, кто бодрствует, пока другие спят, — тихо произнёс Илья, первым поднимая кружку.

Богатырь оценил, что я привёл его в самое сердце своих владений, к почти сакральной семейной реликвии.

— За бодрствующих, — кивнул я.

Мы выпили. Напиток обжёг, но почти мгновенно жар сменился глубоким уверенным теплом, разлившимся по жилам.

Просидели в подвале ещё с полчаса, разговаривая уже тише, спокойнее. После выпитого, «Слеза» не поднимала градус веселья, она погружала в состояние сосредоточенного, почти медитативного покоя. Даже Илья говорил вполголоса, внимательно прислушиваясь к скрипу дерева и далёкому завыванию ветра в бойницах.

Решив прихватить с собой ещё пару бутылок, мы направились обратно к порталу. На прощание я кивнул часовым. Они ответили молчаливым, почти невидимым кивком.

Когда мы, уставшие и ещё больше выпившие, вернулись через портал в особняк, в прихожей горел лишь один канделябр. В его неровном свете, в кресле прямо напротив камина сидел Александр. Он просто откинулся на спинку и смотрел на нас. На пальце тускло поблёскивал перстень с грифоном.

— Весело погуляли? — спросил виконт, и в его голосе я услышал стальные нотки.

— Саша, как хорошо, что тебе не спится, — обрадовался я, не понимая, к чему он клонит.

— Дела, — коротко бросил Аверин, его взгляд скользнул по моему слегка помятому сюртуку, по довольной улыбке Ильи, по загадочному лицу Петра. — В имении своём разбирался. Инвентаризацию проводил. Не до гулянок.

— Ну так давай с нами, — по-свойски пригласил Илья за стол нового гостя.

Взгляд виконта опустился на мои руки, держащие «Слезу стража».

— Вот, значит, зачем вы в форпост ходили, — холодно констатировал он тот факт, что мы вернулись из портала.

— Да ладно тебе, Саша, — сказал я, доставая из буфета новый сервиз. — Давай за знакомство?

Аверин встал, представившись:

— Виконт Александр Николаевич Аверин, последний из рода Авериных, — торжественно протягивая руку, произнёс он.

— Князь Пётр Михайлович Юсупов, — тем же торжественным голосом произнёс молодой человек, пожимая руку Саше.

— Илья Муром, — без какой-либо бравады, хлопнув виконта по спине, добавил богатырь. — Друзья Димы — мои друзья. А не выпить ли нам за знакомство?

— Да, да, — улыбаясь, произнёс я и распечатал вторую бутылку «Слезы». — В каждой компании найдётся свой а-налить-ли-к.

Бокалы зазвенели. Атмосфера постепенно потеплела.

Александр наконец позволил себе расслабиться. Строгие складки у рта разгладились, а его взгляд стал менее колючим. Пётр, сохраняя лёгкую отстранённость, тем не менее внимательно слушал рассказ Александра о том, как восстанавливают имение после конфискации. Илья же вдался в обсуждение тонкостей охоты на местного дикого зверя, пообещав мне наутро лично прочесать все кусты с Вениамином.

— Как же всё-таки хорошо, что я встретил Юсупова сегодня на набережной! — откинувшись на спинку дивана, произнёс Илья.

— Как? — удивился я. — Разве вы не вместе приехали?

— Нет. Пётр уже успел в гостинице остановиться, правда, в какой, он так и не сказал.

— Виноват, друзья, — сказал он. — Не хотел омрачать вечер деловыми подробностями. Да, я приехал на несколько дней раньше Ильи. Семейные дела. Скучная рутина с арендой портовых складов и проверкой отчётов управляющего. Остановился в «Северной короне». Не видел смысла обременять тебя визитом, пока не разберусь со своими скучными бумагами. Встреча с Ильёй на набережной была… счастливой случайностью.

Он говорил легко, непринуждённо.

— Ну и зря, — с лёгкой досадой заключил я, — мог бы сэкономить на гостинице.

— Ну а зачем мешать? У вас тут то охоты на лис устраиваются, то генеральные уборки проводятся, — продолжал оправдываться Пётр.

Вот теперь я напрягся. Я не рассказывал за столом о генеральной уборке. Никто не рассказывал. Мой интерфейс, обычно такой болтливый, молчал. Он не выдавал тревожных сообщений, не подсвечивал Петра красным. Он просто тихо записывал этот факт, заносил в базу данных под грифом «подозрительное совпадение», оставляя окончательный вердикт мне.