Интерфейс тут же отозвался на мой запрос, выводя перед глазами предупреждение:

[Обнаружена охранная матрица 3-го уровня. Доступ запрещён. При попытке несанкционированного взлома активируется протокол «Подавление»]

«Подавление». Звучит многообещающе. Степан не знал, что делать, он стоял рядом, сильно сжимая в руках трость.

А я решил довериться внутренней чуйке.

Рука сама потянулась к холодной железной ручке. Нужен ключ…

Я схватился за ручку, мысленно представляя, как ломаю эту дверь. Ладонь тут же обожгло жаром, таким сильным, что пальцы свело судорогой. Я не мог оторвать руку! В глазах потемнело. Но в этот миг интерфейс завис, а затем выдал новое сообщение, перекрыв красные предупреждения:

[Сканирование… Обнаружен владелец: Дмитрий Григорьевич Соловьёв. Статус: имперский барон. Доступ разрешён]

Раздался тихий, но отчётливый щелчок. Жар в ладони исчез.

Я отвёл руку и с изумлением посмотрел на Степана. Мы переглянулись в полном недоумении.

Снова осторожно взялся за ручку и нажал на неё. Дверь беззвучно поддалась, приоткрывшись на сантиметр.

Зайдя через чёрный вход, мы оказались в небольшом захламлённом коридорчике, который вёл прямиком во двор. И тут же поняли, что едва не угодили в ловушку.

Во дворе на туго натянутых цепях сидели две здоровенные, злые на вид собаки: не магические твари, но явно породистые и бойцовые. Цепи были пристёгнуты к металлическим тросам, натянутым от одной стены до другой, позволяя псам свободно перемещаться по всей территории двора. Увидев нас, они с синхронным рыком рванули вперёд, а цепи звякнули, натягиваясь.

Но яростный бросок сменился пронзительным и испуганным визгом.

Из-за моей спины бесшумно вышел Гай. Он даже не рычал. Он просто смотрел на них. Взгляд был абсолютно спокойным, но в нём читалась вся первобытная мощь альфа-хищника.

Обе собаки одновременно поджали хвосты, прижали уши и скуля повалились на спины, подставляя животы. Это была поза абсолютного подчинения перед существом, чья сущность внушала им неописуемый ужас.

— Вот тебе и входной билет. Теперь — тише воды, ниже травы, — фыркнул Степан, с усмешкой глядя на эту сцену.

Мы спрятались за высокой поленницей дров, откуда был виден и чёрный ход в дом, и сарай в дальнем конце двора. Наблюдение началось. Вскоре из дома вышел долговязый тощий мужик, это был напарник Лиски в парке. Он нервно прошёлся по двору, что-то бормоча под нос, а потом начал ходить кругами.

Ещё через пять минут задняя дверь дома вновь открылась, и на пороге показалась Лиска.

— Кончай маяться дурью! Пошли проверим их! — бросила она, выходя во двор.

Долговязый сплюнул и направился к сараю, отпёр висячий замок, а через мгновение они с Лиской скрылись внутри, захлопнув за собой дверь.

Сердце у меня заколотилось. «Их»?

Я жестом показал Степану, что иду на разведку. А затем, пригнувшись, прокрался к дому. Заглянул в запылённое окно: комната была пуста, лишь обшарпанная мебель.

Я вернулся к поленнице, снова дал Гаю понюхать платок. На этот раз пёс, не отрывая носа от ткани, уверенно повёл меня через весь двор, прямо к двери сарая, и, уперевшись в неё мордой, сел, смотря на меня с ожиданием.

Похоже, Алёнка там.

Мы со Степаном переглянулись.

Решение было принято.

Бесшумно, словно призраки, мы вошли в сарай.

Внутри всё было заставлено большими деревянными коробками. Я аккуратно начал обходить их. В слабом свете было сложно что-то разглядеть, но применять магию я не решился. В дальнем углу, прямо в полу, зиял открытый люк. Оттуда лился тусклый свет и доносились приглушённые развязные голоса.

Я подошёл к краю и заглянул вниз. В подвал вела крутая деревянная лестница, это явно винный погреб. Мы осторожно начали спускаться. С каждым шагом голоса становились отчётливее.

— И кому он там сдался, этот щенок-то? Говорю, зря мы его взяли! — хриплый бас.

— Молчи! За него отцы отгрызут друг другу глотки! — раздался резкий и властный голос.

Я спустился на последнюю ступеньку и, прижавшись к холодной каменной стене, заглянул внутрь.

Картина открылась как в театре. Пятеро крепких мужиков и Лиска, все вооружённые: кто пистолетом, засунутым за пояс, кто дубинкой, кто длинным ножом. Они азартно играли в карты, сидя на перевёрнутых ящиках вокруг здоровой винной бочки. Грошовая одинокая лампа висела у них над головами.

А за их спинами, в глубине подвала, стояли пять прочных деревянных клетей. За их решётками были видны испуганные детские лица.

В одной сидела белокурая девочка.

Алёнка.

В других дети чуть постарше.

Один из бандитов, толстый детина с багровым лицом, поправляя пояс с пистолетом, нечаянно обернулся. Его взгляд скользнул по тени у лестницы, метнулся дальше и замер. Его мутные от хмеля глаза смотрели прямо на меня.

Секунда, прежде чем его челюсть отвисла, длилась целую вечность.

— ТРЕВОГА! — заорал он, вставая с ящика, на котором сидел.

Карты взметнулись в воздух и разлетелись. Бочка с грохотом опрокинулась. Лиска, срываясь с ящика, уже держала в руке тонкий стилет. Пятеро мужиков, словно по команде, хватались за оружие, поворачиваясь в нашу сторону.

Мы стояли в узком проходе у лестницы, а на нас, опьянённая яростью и страхом, уже двигалась вооружённая до зубов банда.

За моей спиной послышался утробный рык Гая, такой низкий и мощный, что по спине пробежали мурашки. Внимание нападавших, до этого сосредоточенное на мне, резко переключилось на болотного вывертня. Я испугался, видя, как сразу несколько стволов развернули в его сторону.

— Назад, Гай, — тихо прошептал я, чувствуя, как у самого поднимаются волоски на затылке. От первобытной мощи, исходящей от пса, захватывало дух.

Перед глазами вспыхнуло новое сообщение интерфейса:

[Ваши противники получают дебафф: −3 к боевому духу, −10% к меткости]

Зверь повёл ухом, но с места не тронулся. Он лишь пригнул голову, и рык перешёл в тихое ворчание, от которого закладывало уши. Гай был готов к атаке в любой момент.

Наступила гробовая тишина.

Восемь человек, включая меня и Степана, застыли в нелепых позах, поглядывая друг на друга. Каждый понимал, что любой звук может стать для него последним. Болотный вывертень не давал расслабиться ни на секунду.

Я видел, как по виску толстяка, что поднял тревогу, стекла капля пота. Лиска замерла, словно змея, застигнутая в момент броска.

Первым не выдержал долговязый.

— Да пристрелите кто-нибудь эту псину! — завизжал он, теряя самообладание.

Гай метнулся вперёд, словно тёмная молния. Раздался хруст кости и дикий вопль. Сразу шесть выстрелов прогремели в тесном помещении, но пса уже и след простыл. На голову посыпалась извёстка.

— Щит! — выкрикнул я, и рунная последовательность вспыхнула перед глазами.

Бледно-голубое сияние возникло перед нами как раз в тот момент, когда кто-то швырнул нож. Лезвие отскочило от магического барьера.

Степан времени не терял. Его трость описала изящную дугу, и тонкое лезвие впилось в горло ближайшему нападающему. Крика я не услышал, только тихий булькающий хрип раздался из глотки.

Ещё три пули врезались в щит, и сияние погасло, исчерпав заряд.

Мышечная память и интерфейс слились воедино.

— «Фаербол», — выкрикнул я, и пламя вспыхнуло в моей руке, обдав жаром ближайшего ко мне бандита. Тот взревел, пытаясь сбить огонь с загоревшихся штанин.

— Дети! Не дай взять их в заложники! — крикнул Степан, парируя удар нападающего своей шпагой-тростью.

Лиска. Где Лиска?

Я метнул взгляд вглубь подвала. Она, раскидывая преграждавшие дорогу лавки, пробиралась к клеткам, к Алёнке!

— Гай, взять! — рявкнул я.

Пёс рванул наперерез.

Я кинулся вперёд, пригнувшись. Пуля прожужжала у самого уха, оглушив. Ещё одна шлёпнулась в земляную стену позади, осыпав меня комьями грязи.