— «Каменная картечь», — взревел я, поднимая в воздух сотню чёрных заострённых игл.

Они зависли на мгновение, а затем обрушились на бандитов. Крики боли смешались с руганью. Пистолеты и ножи полетели на пол. Атака врага сорвана.

Я был уже рядом с Лиской. Гай прижал её к стене, не давая пошевелиться.

— Спасибо, друг! — потрепал я зверя по холке, отводя его в сторону.

Пёс что-то проворчал, но послушно отошёл, усевшись неподалёку на пятую точку.

Лиска подняла голову, бросив на меня ядовитый взгляд. Звуки боя за спиной стихли. До моего слуха долетело недовольное бормотание Степана и стоны поверженных бандитов. В одной из клеток вдруг захныкал ребёнок.

— Ну что, герой? — голос Лиски был тихим. — Думаешь, на этом всё кончится?

Я молча смотрел на бандитку, понимая, что она права. Мы отрубили только одну голову гидры.

Внезапно взгляд девицы упал на что-то позади меня, и в глазах промелькнула надежда. Я отвлёкся буквально на секунду и тут же об этом пожалел.

Стилет блеснул в её руке. Удар был молниеносным. Прицел точно в горло. Я едва успел отклониться, в итоге остриё скользнуло по коже, оставив горящую полосу на шее.

Я поймал руку бандитки, крутанул. Стилет упал на землю, но Лиска была гибкой, как змея. Она вывернулась, и её нога больно ткнула меня в пах. Следующий удар был в солнечное сплетение. Воздух покинул лёгкие. Я рухнул, держась рукой за стену.

Лиска дёрнулась в сторону, туда, где в тёмном углу скрывалась неприметная дверь. Я хотел отдать команду псу, спокойно наблюдавшему за нашей схваткой, но слова застряли в горле.

Гай осуждающе посмотрел на меня, а потом прикрыл глаза лапой, мол: «Хозяин, я её поймал, а ты отпускаешь?»

Девушка уже была у самой двери. На мгновение она застыла, оценивая ситуацию. Взгляд Лиски метнулся ко мне. Расчётливость в её глазах боролась с яростью. Я видел, как бандитка жалеет, что не может добить меня прямо сейчас.

Она дёрнула на себя деревянную ручку, и массивная дверь со скрипом поддалась.

Внутри меня нарастала тревога. Её нельзя было отпускать. Однако, ни произнести название руны, ни повторить пасс рукой я не мог. Судорожно хватая воздух ртом, словно выброшенная на землю рыба, я сделал то, на что хватило сил.

Интерфейс мигнул перед глазами, подсветив нужную мне руну «Телекинеза». Ткнул в неё, не особо надеясь на успех. Взмах руки — и дверь тут же захлопнулась, прищемив край платья Лиски.

Раздался звук рвущейся ткани и короткий вскрик девушки. Она рванула в обратную сторону, но дверь, словно живая, резко открылась, отбрасывая девицу назад. Лиска ударилась о стену и на мгновение замерла.

Рядом с бандиткой бесшумно возник Гай. Он не рычал, просто встал между ней и дверью, перекрывая последний путь к отступлению.

Наконец лёгкие сдались, и я сделал первый полновесный, хоть и болезненный, вдох. Воздух обжёг гортань, вызывая приступ кашля, но сознание прояснилось. Я поднял голову и встретился взглядом с Лиской.

— Всё, Лиска, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. — Игра окончена.

Я оглянулся по сторонам, оценивая итоги схватки. Свет от одинокой лампы, все ещё покачивающейся от недавней суматохи, отбрасывал пляшущие тени, делая сцену ещё более абсурдной.

Степан, прислонившись к стене, с невозмутимым видом перематывал окровавленную руку обрывком ткани. У его ног лежали двое: один неподвижно, второй тихо стонал, зажимая рану на плече. Старик встретил мой взгляд и едва заметно кивнул: мол, живой, справляюсь.

В центре помещения, рядом с опрокинутой бочкой и разбросанными картами, корчился долговязый, все ещё сжимая раздробленную во время знакомства с болотным вывертнем руку. Он больше не кричал, только слабо стонал, лёжа в луже собственной мочи.

Толстяк сидел на корточках, прижимая к животу окровавленную руку. Моя «Каменная картечь» явно не промахнулась. Его глаза были остекленевшими от шока и боли.

Из шестерых бандитов осталось только двое по-настоящему боеспособных, один тяжело ранен, двое мертвы и одна в ловушке.

Я снова посмотрел на Лиску. Та всё так же стояла у стены под немым взглядом Гая. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания. Бандитка осматривала поверженных подельников с тем же выражением, с каким смотрят на сломанные игрушки. Без капли сожаления, лишь с досадой.

— Жалкое зрелище, не правда ли? — её голос был тихим. — Собрала их, выдрессировала… а они не выдержали первой же стычки с дворнягой.

Гай в ответ издал предупреждающее ворчание.

Из клетки снова донёсся тихий плач.

— Степан, — позвал я, всё ещё опираясь на стену. — Нужно найти ключи.

Старик молча кивнул и, оторвавшись от стены, начал методично обыскивать карманы ближайших бандитов.

Сделал шаг к Лиске.

— Ключи, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от девицы. — Где они?

Она кокетливо провела языком по губам, глаза блестели в полумраке.

— Помнится мне, тогда в парке ты не был так жесток… Такой голенький и беззащитный, словно сопливый ребёнок, — она кивнула в сторону клеток. — Прям как они.

Гай издал глухое предупреждение. Лиска инстинктивно прижалась к стене.

— Ключи, — повторил я, и в голосе зазвучали стальные нотки. — Не заставляй применять силу.

Лиска смерила меня холодным взглядом.

— В кармане у Кривого, — кивнула она в сторону долговязого.

Степан, услышав это, сразу направился к нему. Мужчина бредил и не сопротивлялся, пока старик искал в его кармане связку ключей.

— Нашёл, — коротко доложил Степан.

— Выведи детей наверх, в экипаж.

Пока Степан возился с замками, я смотрел на Лиску, и в голове складывался план. Мы не могли просто передать её страже. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Кто её наниматель? И главное: как это связано с делом моей семьи?

— А теперь, — тихо сказал я, — мы с тобой спокойно поговорим. Думаю, тебе есть, что рассказать.

В её глазах вспыхнуло знакомое презрение, но теперь в них читался и страх. Если просто отдам бандитку Окорокову, то в ближайшем будущем она украсит своим телом виселицу. Даже на каторгу Лиска рассчитывать не может. За похищение детей империя карала строго.

Я ждал, когда Степан закончит с замками. Не хотелось начинать разговор при маленьких свидетелях. Когда же последний замок упал на пол, из клетки выбежала перепуганная Алёнка. Она увернулась от протянутой руки Степана и бросилась в мою сторону.

— Дяденька, миленький, заберите меня домой, — обняв мою ногу, заголосила девчушка, чуть не свалив на пол. — Вы дедушку моего спасли, теперь и меня. Я теперь для вас любые травки соберу, любые отвары приготовлю.

Алёнка заливалась слезами. Я присел на корточки, доставая чистый платок из внутреннего кармана, и принялся вытирать её перепачканное лицо. Краем глаза поглядывал на Лиску, с удовлетворением отметив, что Гай продолжает держать девушку в напряжении.

— Алёнка, — произнёс я ласковым голосом, на который только был способен, — так я же за тобой и пришёл. Как же я без твоих травок?

Она всхлипнула, уткнувшись мокрым носом мне в плечо, и прошептала так, чтобы слышал только я:

— Я вам и вправду особенный отвар сделаю. От страха. И от ран. Я видела, она вас ударила.

Эта детская непосредственность и искренняя забота тронули меня до глубины души, заставив на мгновение забыть о предательской боли в паху и горящей полосе на шее. Я легонько обнял девочку, успокаивая.

— Вот и хорошо. Договорились. Но сначала отведём тебя к дедушке. Он очень переживает.

Алёнка кивнула, растирая грязь по мокрому лицу, и, схватив меня за руку, потянула к лестнице. Маленькая ручка держала цепко, не отпуская.

— Подожди, ты должна пойти с этим дядей, — указав на Степана, проговорил я.

Девчонка замотала головой. В детских глазах снова вспыхнул страх. Её пальчики вцепились в меня с такой силой, которой я не ожидал.

— Нет! Не пойду! Я с тобой! — начиналась настоящая истерика.

Алёнка снова обхватила мою ногу, словно боясь, что её сейчас оторвут и опять утащат в клетку.