Если, конечно, он не забудет о временно опустевшем троне.

Асфар Риидский, господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, мой друг, союзник и брат, скорее дополз, чем благородно дошёл до своей цели. Но всё-таки, добрался, смог сесть и выпрямить спину. А затем он поднял левую руку, единожды щёлкнув пальцами.

И стало тихо.

И снова полёт через пустоту, без возможности затормозить или даже осмотреться. Беспомощность посреди логова врага, способного забрать и мою душу, и души моих друзей. Сейчас, правда, это чувство было несколько другим, чем в прошлый раз — более размытым и сопряжённым с неожиданной головной болью. Чем сильнее я пытался замедлиться, тем более настырной она становилась, пульсируя в висках и прокатываясь свинцовым шаром изнутри по окружности черепа. В какой-то момент это стало раздражать даже сильнее, чем сам полёт-падение — я что, просто так набирался сверхъестественных сил, чтобы страдать как в старые добрые земные времена⁈

В ответ на злость голова мстительно разболелась ещё сильнее, я глухо зарычал… и открыл глаза.

Первые секунды три пришлось как следует проморгаться, чтобы просто понять, где я нахожусь. Плоская каменная площадка без перил на большой высоте, залитая лунным светом. Вокруг — чёрные руины, такие древние, что выглядящие обглоданными, держащимися на честном слове, а где-то и без него. У меня на глазах одна из башен медленно накренилась и осыпалась вниз, едва не захватив с собой ещё две соседних по принципу домино. С другой стороны, при всей своей дряхлости эти развалины не выглядели как безумная архитектура за пределами человеческого понимания и законов физики. Меня что, выкинуло из Йхтилла? Или же…

— С возвращением, — знакомый меланхоличный голос вырвал меня из напряжённого изучения окрестностей. — Как сам?

— Жить буду.

Асфар стоял на краю платформы, заложив руки за спину. Он выглядел… на удивление неплохо для того, кто прошёл через преисподнюю и уселся на трон самого Сатаны. Ни рогов, ни клыков, ни даже жёлтых лохмотьев, всё то же бесконечно уставшее, но отчётливо человеческое лицо. Само по себе это мало о чём говорило — тот же Гримёр отлично притворялся живыми людьми — и всё-таки, вызывало осторожный оптимизм. Моё нутро тоже не выказывало подозрений. По его мнению, человек напротив всё ещё был Асфаром, одним из немногих моих друзей, а теперь ещё и братьев. Удалось ли ему вообще стать новым Князем?

Где-то внизу с тяжким стоном покосилась и рухнула очередная башня.

— Это место совершенно забыло, как должны выглядеть настоящие здания, — сказал Асфар с лёгким укором. — И вообще хоть что-то настоящее, если на то пошло. Я удивлюсь, если к рассвету здесь останется стоять что-то, кроме этой башни.

— А она что, была построена на совесть?

— Напротив, она попыталась обвалиться в первую очередь. Но я вовремя подхватил её и теперь удерживаю тем резервом, что мне достался на первое время. На остальные руины уже не хватает.

— Резервом… — начал я, но вдруг вперёд вырвалась другая мысль. — Погоди, ты сказал «до рассвета»? Здесь разве не вечная ночь?

— Смотри, — сказал он, кивая вперёд. — Настоящая луна.

Я проследил глазами в указанном направлении — и с немалым изумлением обнаружил единственную, но большую и очень яркую луну. Именно она освещала окрестности всё это время, причём чистым белым светом, а не насмешливо-жёлтым, как можно было ожидать от Йхтилла. Прикрыв глаза, я почувствовал, как лунное сияние постепенно восстанавливает мою силу, даже заставляет отступить головную боль. Чудеса, да и только.

— Это что же выходит, Йхтилл настолько очистился, что стал настоящим миром?

— Примерно таким же настоящим, как и мир Полуночи. Где-то наполовину.

— А как же невыразимый ужас, торжество безумия и чудовищная сила за пределами человеческого понимания?

— О, она тоже тут, — невесело усмехнулся Асфар, легонько постучав согнутым пальцем по виску. — Всё на месте, только руку протяни. Но я черпаю из неё совсем по чуть-чуть, каплями из океана, иначе сам понимаешь — можно сразу укутаться в жёлтое и говорить исключительно стихами.

— Ты хотя бы предупреди заранее, перед тем как начнёшь.

Когда Асфар пришёл в себя — раньше меня примерно на полчаса — Йхтилл уже потерял былой хтонический лоск и как раз начал разрушаться под собственным весом. Первым рассеялся вечный туман, оголив берега Демхе, а вода в озере ушла, словно кто-то вынул большую пробку на дне. Затем разошлись тучи, выпустив луну — единственную, но настоящую. У моего друга было совсем немного времени, чтобы оценить обстановку и удержать свои новые владения от немедленного уничтожения. В целом, даже обрушение центральной башни не убило бы ни его, ни меня, но гораздо легче восстанавливать что-то не совсем с нуля.

На площадке, совсем недавно представлявшей из себя тронный зал, остались только мы двое — Аву и Яна унесло в Полночь их «парашютными» кулонами. Теперь драконят придётся немного поискать, зато они точно не пострадали.

Желание Асфара сработало — настолько, насколько оно вообще могло сработать в подобных обстоятельствах. Он выбрал власть и заявил своё право на трон Йхтилла. Слился с Князем в Жёлтом, принял его титул и всё, что с титулом причиталось. Но в его голове, между самим Асфаром и чудовищным объёмом знаний, опыта, памяти прежнего Князя, была выстроена прочная стена, уходящая до бесконечности как вверх, так и по сторонам. В этой стене — окошко, совсем небольшое, откуда силу можно брать отмеренными порциями. Даже для сильного мага каждая такая порция непомерно огромна — но всё же позволяет не сойти с ума.

— Я знаю, как всё будет, — сказал Асфар, устало потирая лоб. — Несложно догадаться. Со временем окошко станет дверью, потом — открытой аркой. А потом стена исчезнет, оставив меня наедине со всем, что ждёт на той стороне.

— Сколько у нас времени?

— О, достаточно много. Это растянется на годы, скорее даже десятки лет, а если повезёт — сотни. Со своей стороны я постараюсь оттянуть это на столько, на сколько смогу… Но сам понимаешь, сила нам понадобится.

— Не переусердствуй с адаптацией, — проворчал я. — Задумал, блин, хитрый план, а с другом не поделился.

— Считай, что я принёс самые глубокие извинения из всех, на которые способен. Нет, правда. Но некоторые вещи лучше даже не проговаривать вслух. Я осмеливался обсудить их только с Гаррой… и она отговаривала меня всеми силами.

Я поднял на Асфара глаза, и он сделал неопределённый жест — то ли пожал плечами, то ли поёжился.

— Знаю, о чём ты думаешь, — сказал он. — Была ли Гарра частью моего сознания или сознания Князя? Этот вопрос терзает меня с момента её смерти, и я не думаю, что найду ответ, даже если окончательно сольюсь с бездной.

— Она была человеком, — просто сказал я. — Слишком настоящим человеком для козней владыки Йхтилла. Гримёр умеет притворяться, но всегда недолго, а сам Князь весьма паршиво разбирался в сути людей.

Казалось бы, многотысячелетнее увлечение театром могло бы чему-то научить, а воз и ныне там.

— Я тоже так думаю, — тихо сказал он. — Но, возможно, ответ всё равно не так прост. Видишь ли, какая-то часть Князя хотела, чтобы это произошло. Я успел ощутить это, тень облегчения на задворках его безумного сознания. Он давно не… обновлялся, за неимением лучшего слова. Слишком давно. Потому и слабел, терял хватку.

— Не похоже, чтобы он выбрал тебя, как преемника.

— Нет, вся схема с Гаррой была нацелена на моё поражение. Если бы не твоя помощь, друг мой, Высокий дом и весь Риид ждала бы совершенно иная судьба. Князь не играл в поддавки, он сопротивлялся вполне себе в полную силу. Но только из-за того, что существовала та почти незаметная часть, мне удалось загадать подобное желание. И оно сбылось — без очевидного подвоха.

Конструкция под нами издала отчётливый скрежет и сделала попытку накрениться. Асфар зашипел сквозь зубы, закрыл глаза и сосредоточился. Крен прекратился, площадка выровнялась — зато неподалёку обрушился целый участок стены, невесть как уцелевший до этого. Зачем Йхтилле вообще требовалась стена? Поход армии Риида был первой попыткой бросить вызов устоявшемуся миропорядку за последние пять тысяч лет, как минимум.