Мне совсем не понравился ни тон Асфара, ни смысл его слов. Но когда я вновь взглянул на него, он не выглядел потерявшим разум — лишь преисполненным мрачной решимости.

— Каждый, кто достигает сердца Йхтилла, — продолжал он. — Становится перед одним из трёх решений. Нельзя повернуть назад, нельзя просто уйти — лишь выбрать одно из трёх. В нашем случае, неслыханная щедрость, решение примет кто-то один.

— Не спросив другого?

— Как получится. Вот первый вариант — его выбирали меньше раз, чем пальцев на двух руках. Жертва. Самопожертвование. Добровольное расщепление собственной души, наносящее Йхтиллу удар под дых — чем сильнее душа, тем дольше длится эффект. Это могут быть десять, пятьдесят, сто лет, свободные от влияния Князя. Миры, осквернённые жёлтым знаком и лишь затронутые его дланью, начнут очищаться, получат возможность сделать вдох. Десятки тысяч людей не попадут в рабство, избегут участи, что хуже смерти. Но рано или поздно чёрные звёзды вновь взойдут, и Йхтилл пробудится от тяжёлого сна. Это неизбежно.

Холод от тумана в тронном зале постепенно скапливался вокруг нас — но больше ничего не происходило. Разве что луна почти исчезла за пеленой низких туч.

— Второй вариант — служение. Тот, кто выбрал его, становится посланником Йхтилла, проводником безумной воли. Популярный пункт, поскольку жажда жизни глубоко вшита в каждого. Далеко не всякий готов шагнуть в бездну, а здесь тебе даже сохраняют твоё «я». Какую-то его часть.

— Судя по нашим знакомым на букву «гэ», не самую большую.

— Возможно, так. А возможно, что за годы службы ты всё равно превратишься в бездушное, холодное чудовище, в лучшем случае ещё носящее человеческое лицо. Даже если поначалу ты можешь интерпретировать волю владыки Йхтилла… слегка иначе. Спасти хоть кого-то.

— Комета Ланга, — вспомнил я. — Чем всё кончилось?

— Она долетела, — тихо сказал Асфар. — Ланг потерял тогда многих, слишком многих, но всё-таки не раскололся на части. Пророчество не сбылось.

Ослепительно-яркая комета из раскрашенного картона падает на фантастический ландшафт, где люди молятся о спасении, укрывшись в своих домах. А в следующий миг уже ни людей, ни домов, ни лета в следующие два года. По пустым дорогам мира, выжженного почти дотла, медленно бредёт фигура в бледной театральной маске.

— Третий, и последний вариант. Власть. Слияние с бесконечностью ужаса. Личность того, кто выбрал власть, становится частью личности самого Князя в Жёлтом. Может, почти незаметной, а может и доминирующей — как повезёт. Но в итоге Йхтилл всегда берёт верх.

Холод достиг наивысшей точки — и я встряхнулся, как большой недовольный пёс, частично примеряя облик «Зверя». От луны на небе осталась лишь бледно-жёлтая тень, а это значило, что совсем скоро придётся что-то решать.

— Звучит так, что нам понадобится изобрести четвёртый вариант. — хмуро сказал я.

— Многие пытались. Те, кто слабее нас и те, кто стоял наравне. Кто пробился сюда благодаря личному могуществу, интеллекту или удаче. Те, кого вела судьба. Всегда есть лишь три варианта, Вик. Другого не дано.

— Не говори, что ты планируешь пожертвовать собственную душу.

— Я… думал об этом, — медленно сказал он. — Но это не уничтожит Князя, лишь усыпит. Полвека максимум, а затем всё начнётся сначала, для Риида, Ланга и других миров. Для Полуночи в том числе. Мы не успеем восстановиться, но что самое главное — проснётся Шар'Гот и пожрёт всё, до чего сможет дотянуться. Мир, пропитанный влиянием другого Знающего, станет для него наиболее лакомым куском. Жертва даёт больше, чем забирает, но нам нужно ещё больше. Нам нужна настоящая сила.

Из всех трёх вариантов такая сила поджидала лишь в одном. В худшем из всех возможных.

— Желание, — сказал я, почти не узнав свой голос. — Что ты загадал, Асфар?

— Я пожелал остаться собой, когда стану следующим Князем.

Ни раскатов грома, ни каскадов молний, ни прочих спецэффектов. Только на троне, пустующем до сего момента, проявилась фигура в рваном балахоне, напоминающем пожелтевший от времени погребальный саван. Последняя луна Йхтилла исчезла с небосвода, запуская отсчёт в считанные минуты до восхождения чёрных звёзд. Князь в Жёлтом взирал на нас сверху вниз, с тяжёлым, непередаваемо отталкивающим интересом. Это в самом деле напоминало то, как коллекционер рассматривает редких бабочек с булавкой наготове. Тех, кто не успевал принять собственное решение, Йхтилл милосердно лишал такой необходимости. Равно как и тех, кто попытался недостаточно сильно.

Райнигун загремел, щедро рассыпая серебро, и в этот же самый момент Князь начал расти.

Не отказать тому, кто ищет боль

Познав себя, пожертвует собой

Йхтилл умеет ждать и помнит всё

И всех, кто сгинул

Не отказать тому, кто ищет сон

Несчастных душ неисчислимый сонм

Йхтилл укроет серым полотном

И всех, кто сбился

Но лишь один, кто ищет суть вещей…

Не так-то легко стащить с трона хтоническое чудовище, которое вот-вот упрётся башкой — точнее, верхней частью капюшона — в потолок, продолжая назидательно декларировать плохие стихи. Или даже хорошие — один хрен, я не разбирался. Но что было точно ясно — добровольно Князь с насиженного места не уйдёт, несмотря на все его «не отказать». Выглядел он как груда старого тряпья, зато весил как стадо слонов. Оковы Судьбы защёлкнулись там, где смогли — между чудовищными пальцами правой руки, на каждом из которых было не меньше четырёх фаланг.

Защёлкнулись — и тут же дрогнули, рассыпались в мелкую металлическую пыль. То ли на третий раз владыка Йхтилла всё-таки подобрал к ним подходящую антимагию, то ли попросту в сердце своего домена он получал полный иммунитет.

БАХ! БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!!

Остановка времени, пока патроны привычно кочуют из патронташа в барабан. Пауза, чтобы слегка подумать, осознать масштаб проблемы. Не слишком долго, но…

Чудовищная длань смела меня, сбила с ног, сграбастала и сжала так сильно, что хрустнули кости! Холод вернулся с десятикратной силой, и здесь не могло быть разночтений — разгневанный Князь пытался высушить меня до капли. У себя дома он игнорировал и коронный трюк моего револьвера.

Когда он предпринял подобный манёвр в прошлый раз, я знатно обглодал ему конечность — но сейчас хватка оказалась гораздо крепче. Мне едва удавалось пошевелиться, даже взывая к могуществу Авалона, а голова была зафиксирована так, что даже с «Метаморфом» я не мог толком сомкнуть челюсти. Надо было всё-таки тренироваться превращаться в слайма, да кто же знал⁈

Времени на составление нового плана оставалось всё меньше, а холод уже подбирался к самому нутру. Чёрная тень заслонила полупрозрачный туманный потолок, и я с тоской подумал, что мы всё-таки не успели до проклятого дедлайна. Надо как-то вырваться, схватить Асфара и вытащить его, не позволить угодить в вечное рабство.

Двойной поток всесжигающего драконьего огня обрушился сверху, словно кара небесная! Это было великолепное, точнейшее извержение, направленное в тьму под жёлтыми лохмотьями, где у людей обычно располагается лицо. Князь выпустил меня, чтобы закрыться от очищающего пламени, но его лохмотья, его бледная плоть, сама его суть распадалась на части…

Пока небо не лопнуло, разбившись на миллионы невыносимо-чёрных осколков.

В этом воплощённом кошмаре не было места чему-то столь чистому, яростному и светлому, как драконий огонь — и непомерно громадная фигура в лохмотьях играючи сбила вниз обоих драконов.

Здесь не могла помочь ни магия Авалона, ни его древняя сила — лишь позволить выжить ещё немного, считанные минуты, безобразно растянувшиеся на несколько лет.

Бледная длань вновь медленно потянулась ко мне, всё ещё зачем-то продолжающему кричать и стрелять, хотя было кристально ясно — теперь Князю достаточно единственного прикосновения. Его триумф был абсолютен, незваные гости повержены, а коллекция пополнится по-настоящему редкими душами.