Вопила лихорадочно соображал, закусив губу

. — Ладно. Знаешь двор за «Русским квасом»? Сразу за углом вход, там трансформаторная будка. Жди там через пять минут. — Идет.

Я развернулся и зашагал назад. Боковым зрением я фиксировал тени: в пятидесяти метрах друг от друга, идеально соблюдая дистанцию, двигались братья Абросимовы. Они шли грамотно, не привлекая внимания, растворяясь в вечернем мареве Хабаровска.

Я специально тянул время. Пусть Вопила «обустроится», пусть расслабится в предвкушении легких денег. Возле бара я притормозил и коротко, почти не шевеля губами, бросил Сергею:

— Заходите по одному с другой стороны. Там каменный забор, два с половиной метра, делит территорию на два двора. Идите сразу во второй. Серега, держи меня в поле зрения постоянно. Будка — наша точка отсчета.

— А ты откуда двор знаешь? — тихо спросил Сергей.

— Знаю, — отрезал я.

Не рассказывать же ему, что в моей «прошлой-будущей» жизни я в этих дворах знал каждый кирпич. Год спустя по этой хронологии я буду здесь прятаться от дождя, пьяный в хлам после дешевой бормотухи у Федьки, и прокляну этот лабиринт, пока буду искать выход. Но сейчас это знание местности стало моим главным козырем.

Я проинструктировал их максимально жестко: — Как только начинается кипиш, Вопила наверняка скинет пачку за забор.

Ваша задача. забрать деньги Если будут бить — я крикну. Но крутой замес с не лезьте без нужды. Убить не убьют, день все таки . Костя, твоя задача — перекрыть выход на соседнюю улицу. Не дай ему уйти.

Братья молча кивнули. В их глазах — холодная готовность. Я глубоко вдохнул, поправил куртку и шагнул в темный зев подворотни. Игра в кошки-мышки закончилась.

Вопила стоял у будки один. Снова эти ключи, снова брелок Ferrari. Как только я подошел, страх исчез. Остался только ледяной азарт. Дороги назад нет.

— Показывай, — глухо бросил он.

Я вытащил тяжелую пачку десятирублевок. Она внушала уважение.

— Здесь штука. Остальное — в кармане, — я похлопал по аляске. — Доллары показывай.

Он достал пафосный кошелек из фирменного пакета и вытащил .Начал отсчитывать. — Дай проверю. Если всё чисто — забираю всё сразу.

Мы обменялись деньгами. Я пересчитал купюры: Четыре стольника полтинник, две двадцатки и десятка. Всего на пятьсот. Десятка была заметно надорвана

. — Не пойдет, — я протянул её обратно. — Меняй. Надорванная.

— Да ты гонишь! — вскинулся он.

— Сам посмотри...

Это был момент истины. Его руки были заняты моей пачкой, он пытался одновременно удержать рубли и рассмотреть десятку, которую я совал ему под нос. Он засуетился, потерял фокус. — Да, надорванная, — буркнул он, наконец разглядев край.

И тут тишину разорвал крик: — Стоять! Милиция!

Из тени выскочили двое. На рукавах — красные повязки дружинников. Я чуть не заржал. Господи, Вопила, ну хоть бы фуражку на них нацепил, дешевый ты разводила. Вопила среагировал по сценарию: заорал про облаву,он выхватил доллары из моих рук и запихнув все в пакет с размаху швырнул пакет через забор.

— Стоять! — заорал первый. — Сбросил! Сбросил за забор! Давай за ним! — крикнул он второму из «дружинников».

Тот, запутавшись в ролях, неуклюже полез на стену. Вопила стоял, тяжело дыша, уверенный в своем триумфе.

— Стой тихо, придурок, сейчас оформят! — шипел он мне.

И тут меня просто взорвало. Психанул. Глядя в его побледневшее, самодовольное лицо, я вложил всю ярость, все воспоминания о будущих унижениях в один короткий удар с правой. Удар вышел идеальным. Сухой хруст, и Вопила мешком оседает на асфальт, роняя свои фальшивые ключи.

Я не ждал. В три прыжка долетел до стены, подтянулся и перемахнул через забор.

На той стороне сцена была эпичная. Один «дружинник» уже лежал у будки, согнувшись в три погибели и натужно рыгая — видимо, Серега пробил печень на совесть. Второй, подельник Вопилы, сидел на карачках, сплевывая кровь с разбитых губ. Сами же братья уже выбегали из двора—

Я спрыгнул на землю, услышал за спиной маты приходящего в себя Вопилы и рванул вглубь лабиринта дворов, прочь к остановке. В голове пульсировало только одно: «Первое дело закрыто. Красиво закрыто».

....

Я сижу в изоляторе уже два часа. Стены здесь не просто давят — они словно высасывают из тебя воздух, оставляя вместо кислорода лишь запах казенной хлорки и старой пыли. Время в одиночке превратилось в густой, липкий кисель. Я смотрю на свои руки и пытаюсь понять: в какой именно момент мой безупречный план из будущего превратился в этот бетонный мешок? Ведь еще вчера я был уверен, что схватил бога за бороду.

Последние неделя прошла в каком-то нереальном, спокойном ритме. Пятьсот долларов — я отдал Владу и после короткого спора дав еще сто рубле сверху, договорился на два видика

Пока шло время ожидания, я наслаждался «обычной» жизнью. Встречался с Леной. Мы часами гуляли по Амурскому бульвару, ели мороженое за двадцать копеек в вафельных стаканчиках, и я смотрел на нее, уже прикидывая, какой подарок сделаю ей с первой прибыли от перепродажи техники. Она смеялась, рассказывала о школьных сплетнях, а я слушал и думал: Что наверное и не все так плохо когда знаешь что все что ты задумал , происходит ,и ты будешь готов к началу 90,если можно быть готов к этому вообще.

Дома тоже всё шло ровно. Я не бросал учебу. Мы встречались с Катей, учили английский.. Я зубрил слова, вгрызался в грамматику, читал книги которые она мне давала.

Днем я ходил на работу, выполнял свои обязанности, был вежлив и исполнителен. Даже в СКА начали ставить меня в пример. Внутри меня росло это опасное, сладкое чувство — я всех переиграл. Я, человек из будущего, и никто, решительно никто не мог мне помешать.

С братьями Абросимовыми я расплатился щедро и честно. Они теперь смотрели на меня не как на случайного пацана с деньгами, а как на лидера, за которым стоит идти в любой замес. Казалось, всё схвачено.

Но советская система оказалась старше и мудрее моих планов.

Сегодня утром я шел на работу. В голове крутились планы на вечер, я прикидывал, куда именно буду пристраивать аппаратуру, когда Влад даст отмашку, что «товар» прибыл от отца. Мир вокруг был солнечным, дружелюбным и пах весенней свежестью.

Всё изменилось в долю секунды.

Белый «Жигуль» с госномером, который я не успел запомнить, вылетел из-за поворота, взвизгнув шинами по асфальту. Я даже не успел удивиться, когда из него выскочили двое в штатском. Работа за гранью мастерства: резкий захват, жесткий залом рук, и вот я уже вдавлен лицом в вонючее сиденье машины. Первая мысль — Вопила нанял отморозков. Но парни работали молча, профессионально, с тем особым, государственным холодком, который бывает только у «конторы».

И вот я здесь. В изоляторе, который явно не пахнет обычным милицейским обезьянником. Здесь пахнет Комитетом — машиной, которая перемалывает жизни и не давится.

Дверь открылась с тяжелым, лязгающим звуком, от которого заложило уши. В камеру вошел человек.

Дядя Сережа.Мой спарринг партнер . Но сейчас на нем был безупречно отглаженный китель, и в тусклом свете лампы он выглядел как ожившая тень из моих худших кошмаров.

Он смотрел на меня долго, и в его глазах не было ни капли й теплоты. Только голый свинец.

— Ну что, Пахомов... Допрыгался? — голос его прозвучал тихо, но от него по спине побежали ледяные мурашки. —. На валюте тебя поймали. Статья восемьдесят восьмая, «бабочка». Ты хоть понимаешь, дурачок, что это значит?

Он подошел ближе и бросил на стол папку. Мое дело. — На этом твоя игра закончена, — добавил он почти шепотом, и в его глазах я увидел не жалость, а злость охотника. — Конец тебе, Пахомов. Где валюта?.

Я опустил голову на руки. Весь мой опыт, все мои знания о будущем и высокомерие «человека из завтра» оказались бесполезны против этой клетки.

Я никогда не понимал этих так называемых экстремалов. Ну, которые добровольно бродят неделями по дремучим лесам, мокнут в тундре или карабкаются на обледенелые горы ради сомнительного удовольствия превозмогать себя. Хотя сам я в своей прошлой, «старческой» жизни до переноса тихим пенсионером точно не был. Любил покатушки на подготовленных джипах по песчаным дюнам, серфинг, горные лыжи на хороших курортах. Но у моего «экстрима» всегда были чёткие границы. День-два адреналина — а потом извольте предоставить мне приличную гостиницу, жаркую сауну, сочный стейк с кровью на ужин, чистую, пахнущую кондиционером постель и плазменный телевизор с безлимитным интернетом.