Я помолчал секунду.

— Есть один человек. Кличка — Вопила. Крутится возле «Интуриста», продаёт доллары. Жулик. Работает по схеме. Объясняю один раз — там всё быстро.

Я вытер лицо полотенцем.

— Прихожу как покупатель. Даю ему рубли — он даёт доллары. Настоящие, я их в руках держу, проверяю. Замечаю: одна двадцатка рваная. Говорю: «двадцатка рваная». Он такой: «да, рваная, дай посмотрю, поменяю». Забирает доллары обратно — типа пересчитать и подменить рваную на целую. И вот в этот момент — крик. Громкий. «Милиция! Облава!»

Костя замер с пирожком в руке.

— Вопила в «панике» хватает всё — мои рубли, свои доллары — суёт в пакет и бросает через забор. Или в форточку, если дома. И мне говорит: «Так лучше, без долларов не повяжут». Звучит логично. Я как бы соглашаюсь — милиция же. А внизу за забором уже стоит его орёл — гонец. Подхватывает пакет и делает ноги. «Менты» Вопилу скручивают, уводят. Мне говорят: «Стой здесь, сейчас и до тебя дойдём». Я тоже делаю ноги. Прихожу домой — а ничего нет. Ни рублей, ни долларов. Гонца я даже не видел.

Тишина.

— Умно, — тихо сказал Сергей.

— Да. Потому и работает. Жертва сама соглашается на бросок. Сама ждёт. Сама уходит ни с чем. И жаловаться некуда — валюта, статья.

— И ты хочешь этот пакет, — сказал Сергей.

Я покачал головой.

— Нет. Я хочу дать ему бросить.

Сергей чуть прищурился.

— Если я заберу доллары до броска — это уже другой разговор. Он может предъявить, за ним могут стоять люди. А если он сам бросил — он сам избавился от валюты при виде «милиции». Сам. Добровольно. Я ничего не брал. Мне нечего предъявить. И мафии не к чему придраться — бесхозный пакет, случайность.

Пауза. Сергей смотрел на меня, и я видел, как у него в голове щёлкает.

— Поэтому ваша задача простая, — продолжал я. — Встаёте по ту сторону забора заранее. Ищете гонца — он будет крутиться рядом, ждать. Как только пакет перелетает — вы там. Или раньше его перехватываете. Или, если не успеваете, — в зубы и забираете. Главное — пакет ваш. Всё. Вас никто не знает

Костя медленно улыбнулся. До него дошло.

— А он даже предъявить не может, — сказал он. — Сам же выбросил.

— Именно.

— Хитро, — сказал Сергей. Без улыбки, но с уважением.

— Следите за гонцом, не за пакетом, — добавил я. — Куда он двинется — там и пакет. Взяли — уходите сразу. Встретимся на остановке у «Гастронома», помните где? Если там серьёзные люди — отходите. Без геройства. Мне нужны вы целые.

Сергей помолчал.

— Сто двадцать пять, — сказал он.

— Сто десять. Аванс сейчас, по двадцатке на ужин.

— Идёт.

Без паузы. Эта цифра и была нужна с самого начала.

Умный парень. Очень умный. Он не спросил, законно ли это. Он спросил, может ли Вопила предъявить. Это был правильный вопрос.

Не знаю почему — клянусь, не ради понтов — но на стрелку с Вопилой мы поехали на такси.

С самого начала я приучил себя к правилу: всё в планах должно быть красиво и правильно. Если собрался что-то делать — делай чётко, до мелочей. Да, можно было поехать на автобусе, сэкономить пятёрку и пройтись пешком. Но я чувствовал: мне нужно дать парням почувствовать, что всё серьёзно. Что это не детские игры в песочнице, а настоящая работа.

Братья прониклись. Я не ошибусь, если скажу, что на такси они вообще никогда раньше не ездили. Сели молча. Смотрели в окна. Пока мы катили по Краснореченской — самой длинной дороге Хабаровска — в салоне висела тишина. Всё, что нужно было обсудить, мы уже обговорили в раздевалке.

Сергей сидел прямо, чуть наклонив голову вперёд, как человек, который внутри уже собран и просто ждёт команды. Костя смотрел в окно на мелькающие огни города — спокойно, почти безмятежно. В его взгляде не было страха. Была только готовность.

Я завидовал им обоим.

Сам я всю дорогу гонял в голове одну картину. Не свою. Их. Что если что-то пойдёт не так — гонец окажется не один, или серьёзнее, чем я думал, или Вопила в последний момент сменит схему. Кто-то пострадает. И это буду не я в тёплом такси с планом в голове. Это будут два пацана, которые поверили мне за сто десять рублей и пирожок.

Это было хуже, чем страх за себя. За себя страх ясный, его можно разложить. А за тех, кого ты сам втянул, — он другой. Глуше и тяжелее.

Стоп. Так нельзя. Я закрыл глаза на секунду и выдохнул.

Они согласились сами. Сергей не дурак — он бы не пошёл, если бы видел реальный риск. Они оба умеют драться лучше меня. И гонец у Вопилы по любым раскладам — не боец, а такой же щегол на побегушках. Двое боксёров любого щегла поймают. Это они мне сами сказали.

Этого должно хватить.

Должно.

Выйдя на Комсомольской площади, я направился прямиком к «поляне» — открытому пятачку перед «Интуристом». Братья, как мы и договаривались, мгновенно растворились в сумерках, уходя в обход, чтобы занять позиции и контролировать ситуацию со стороны.

Было ли мне страшно?

Да. Чертовски.

Это был даже не просто страх, а какое-то парализующее чувство — ноги буквально налились свинцом. Я знал, откуда это лезет. Всю жизнь я боролся с этим системным страхом — страхом ошибиться. Так нас дрессировали десятилетиями: любая ошибка автоматически делает тебя лузером. А сейчас на кону стояли не оценки — деньги, мой единственный источник дохода и фундамент всех планов на будущее. Мысль о том, что я могу всё провалить, вгоняла в ступор.

Впереди, на фоне голубого неба, высилась громада «Интуриста». Я замер на секунду, глядя на окна. Там, внутри, наверняка сидели иностранцы с настоящими долларами в карманах, пили настоящий кофе и понятия не имели, что происходит наружи.

Ужасно захотелось закурить. Просто чтобы занять чем-то дрожащие руки.

Страх — это ресурс, сказал я себе. Его просто нужно правильно сжечь.

Я сделал первый шаг по направлению к месту встречи.

Вопила уже ждал на месте. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый парень, который в нашу первую встречу так неудачно подставился под мой удар. Он смотрел на меня со смесью злобы и предвкушения, но, поймав мой ледяной, прямой взгляд, тут же поспешно отвернулся. В руках он нервно крутил ключи от старой «копейки», на которых висел нелепый, огромный брелок Ferrari.

Я невольно усмехнулся. Понторез. Ты бы еще к «Запорожцу» такой прицепил, для пущей солидности.

— Ну что, принес? — вместо приветствия бросил Вопила. Голос его звучал нагло, но я видел, как поблескивают его глаза. Нетерпение — плохой союзник в таких делах

. — А ты доллары принес? — спокойно парировал я, не давая ему перехватить инициативу.

Они переглянулись и коротко осклабились.

— Что ж ты, сука, такой борзый? — Вопила попытался задавить меня морально, делая шаг вперед.

Я ничего не ответил. Просто стоял и молча смотрел ему в переносицу, сохраняя абсолютное, пугающее спокойствие. Когда твой противник не реагирует на дешевые наезды, это начинает его нервировать. Поняв, что юмор не проходит, Вопила сплюнул под ноги и кивнул на старую голубую «Жигули».

— Ладно. Поехали на хату, там всё и решим.

— Нет, на хату мы не пойдем, — отрезал я.

— Не понял... — лицо Вопилы начало наливаться багровым цветом.

— У меня с собой два косаря. И ты думаешь, я попрусь к тебе на квартиру? Ты меня за идиота держишь? Менять будем на улице.

При упоминании суммы в глазах Вопилы вспыхнула такая неприкрытая жадность, что мне на секунду стало противно. Это была его ахиллесова пята, и я ударил по ней со всей силы.

— Договаривались же на косарь! — хрипло сказал он.

— Ну, если у тебя зелени больше чем на штуку нет, так и скажи, — я демонстративно развернулся, показывая, что сделка окончена.

— Есть! Всё есть... — быстро пробормотал он, мгновенно сбавляя тон. — Поехали в другое место тогда.

— Назначай точку, я подъеду. Я на машине.