Во-первых, дал мне право говорить и довести его до белого каления, в итоге слегка потеряв концентрацию.

Во-вторых, дал достаточно времени, чтобы могущество Авалона приспособилось к новым условиям.

Я выдохнул и сделал глубокий вдох, выпрямляясь и раскидывая руки в стороны. Оковы мрака разлетелись, развеялись в воздухе клочьями жирной сажи. Прогремел Райнигун, но Бертрам быстро сообразил, что вместо щенка в его ловушку угодил вполне себе взрослый зубастый волк. От пуль его закрыл выросший прямо из пола костяной щит, а следом тьма снова сплелась — в здоровенный таран, с размаху выбивший меня из комнаты спиной вперёд!

Не успел я подняться, как удар повторился, на этот раз проломив моим телом стену башни и выбросив наружу с высоты девятиэтажки.

Вершина старой башни целиком скрылась под пеленой непроглядного мрака. Я терпеливо ждал внизу, облачённый в непроницаемую защиту Вирмборда, с Райнигуном наготове. Артефактный доспех не мог целиком защитить меня от магии, лишь от её физического воздействия, но вкупе с золотым шаром и растущей мощью Авалона я вполне мог биться наравне даже с таким чудовищем, как Бертрам. Тот не заставил себя долго ждать, выбираясь из башни на паучьих ногах, длинных, как тени перед закатом. Его бледное туловище окутывала искажённая аура, размывающая и без того ужасающие черты. К несчастью, она вполне эффективно ловила выстрелы Райнигуна, хотя каждое попадание вызывало заметное колебание поверхности.

Одна из бесконечных паучьих ног взмыла в воздух и проплавила землю на добрый метр — там, где я только что стоял.

— А как же твой великий план с двойником⁈ — заорал я, поливая его в ответ пулями. — Давай, попробуй запихнуть меня в свой грёбаный кокон, и увидишь, что получится!

Вместо ответа он прохрипел что-то невнятное, и из облака мрака с вершины башни на меня обрушился каскад угольно-чёрных лучей. Как если бы лазер концентрировал не свет, а тьму, которая одновременно прожигала кожу до мяса и парализовала. Вирмборд был здесь бессилен, и я рванулся вперёд, сбрасывая доспехи, уходя из-под обстрела. Стена башни словно выросла передо мной из земли, новый план родился моментально. Я прыгнул на неё, карабкаясь вверх в шкуре «Зверя», но укрытый «Вуалью». Бертрам не сразу сообразил, куда я подевался, пока я не достиг его уровня — за считанные секунды.

Как я и подозревал, его защитная аура прилично работала против быстро летящих объектов вроде пуль, но не справилась с тем, чтобы остановить когтистую лапу. Я ухватил его за горло, совсем как в нашу прошлую встречу, и бросился вместе с ним вниз, к подножию башни! Сломать шею. Вбить в землю. Не дать опомниться!

Омерзительная туша размером со взрослого моржа, волочащая за собой ворох внутренностей, врезалась в меня справа, заставив на миг отвлечься. Бертрам тут же воспользовался этим, выдохнув что-то, напоминающее матерное слово на незнакомом мне языке. Нас обоих разбросало в разные стороны, и, хотя я поднялся быстрее, момент был упущен. Некромант вновь закутался в мерцающий щит, вершину башни окутала тьма, а из города в нашу сторону неслась, набирая скорость, настоящая орда мёртвых чудовищ.

Райнигун встретил их ливнем раскалённого серебра.

Я всё-таки был несправедлив к достижениям предка — тогда, перед смертью, он смог нащупать стабильную формулу проклятия. Да, большая часть удачных образцов выглядела как худшие отбросы из гниющей мусорной кучи, но они не развалились окончательно на протяжении столетий, и сейчас были готовы выполнять любой приказ своего владыки. В своей лучшей форме я мог бы испепелить почти всю массу наступающих тварей, но не одновременно с другим противостоянием. Бертрам окончательно очухался и что-то вновь захрипел — что не означало для меня ничего хорошего.

Возможно, под луной Полуночи мне хватило бы сил и на него — если бы в ту же секунду небеса не заволокло колдовскими чёрными тучами. Никакого лунного света для подзарядки.

Некоторые обещания надо выполнять, лучше поздно, чем никогда. Я и так нарушил слово, данное Кас, но хотя бы должен сдержать его суть и не поддаться идиотской гордыне. В этом была наша разница и с лордом Бертрамом — он никогда не знал, когда требовалось вовремя отступить.

«Вуаль» вновь скрыла меня, несущегося в сторону леса лишь чуть медленней револьверной пули. За моей спиной разворачивался водоворот смерти, уничтожающий всё вокруг старой башни, включая невовремя подбежавших чудовищ. Только вот их у Бертрама в запасе оставались сотни, если не тысячи, и теперь он мог мобилизовать все доступные силы.

Я не погиб, не потерял душу, не позволил сделать из себя двойника. Но и победы я тоже не одержал. А значит, новое сражение начнётся совсем скоро, и опять не на моих условиях.

Добраться до Полуночи. Добраться, пока не стало поздно.

Не секрет, что возможности человеческого организма резко повышаются в критических ситуациях. Адреналин пробуждает, закачивает энергию в кровь, давление взлетает, тело мобилизует скрытые ресурсы, чтобы немедленно сражаться или бежать. В таком состоянии даже тот, кто не тренировался ни минуты в жизни, иногда поставит рекорд. Конечно, организм с него потом спросит — но в моменте кризиса шанс выжить будет куда выше.

Хозяева вечных замков снаружи выглядели как люди, но внутри у них находилась совершенно иная начинка. Даже если не брать в расчёт сверхспособности вроде «Зверя в лунном свете» и «Метаморфа», любой среднестатистический хозяин был сильнее и выносливее чем пяток тяжелоатлетов. Меня дополнительно подпитывала сила Авалона, поднимающая все мои физические возможности от уровня человека до полубога. К чему, надо признаться, было не так-то просто привыкнуть.

На что же в критической ситуации был способен мой организм?

Ночной лес проносился мимо, сливаясь в единое размытое пятно. Как правило бежать сломя голову сквозь тёмную чащу было не самой разумной затеей, но сейчас правила пришлось запихнуть куда подальше. Этой ночью «Зверь в лунном свете» не просто превращал меня в здоровенного оборотня, он обострял все мои чувства до предела, позволял не спотыкаться о корни, не падать в овраги и не врезаться в деревья. Мелкие преграды вроде кустов и веток я попросту игнорировал, оставляя за собой просеку, уступающую разве что следу Эргалис. То, что Бертрам мог вычислить мой маршрут, волновало меня меньше всего — любому идиоту понятно, куда я побегу. Даже если он забыл дорогу к Полуночи за девятьсот лет, ему нужно было всего лишь поднять голову, чтобы увидеть силуэт замка над лесом.

Прошлый поход к Пеплу, с гноллами и драконятами, занял почти сутки. Сегодня ночью я добежал до Полуночи за шесть часов, успев попасть внутрь незадолго до восхода солнца.

Не так давно я выяснил, где у моего замка находятся главные ворота и даже как их открыть. Но проход в большой центральный двор был настолько завален за столетия, что Полночь закончила его расчищать чуть ли не пару ночей назад. В итоге куда проще было привычно проникнуть в замок через «чёрный ход» в саду — и чуть не сбить с ног Хвою, что пришла разбираться на шум.

«вернулся!.. что-то не так… деревья кричат!»

Дриада схватила меня за руку, транслируя поток тревожных мыслей-слов. Я успокаивающе приобнял её за плечи, хотя сам находился в ещё более взвинченном состоянии.

— Знаю. Причина тоже паршивая.

«мёртвый дракон?..»

— К сожалению, гораздо хуже, хотя без Эргалис дело не обошлось. Сбор через полчаса в тронном зале, если хочешь — пойдём вместе.

Сад послушно расступался перед нами, а вот Лес шёпотов за крепостной стеной заходился в беззвучном крике — пока Хвоя держала меня за руку, я слышал его так же отчётливо, как и она. «Энты» возле Полуночи могли вопить и по-настоящему, но этот странный жуткий не-звук издавали все деревья в округе, живые и мёртвые, как один ощутившие приближение большой беды. Многие из них выросли из пепла того леса, что дотла сожгла Эргалис, и при новом масштабном столкновении вокруг замка лес вновь мог быть уничтожен. Деревья чувствовали это лучше, чем кто-либо другой — и продолжали кричать.