— Сколько дверей надо открыть, чтобы дойти до лазарета?

— А? — его вопрос застал меня врасплох.

— Двери, — повторил он. — Лазарет.

— Всего две.

— Зарядов ключа хватит?

— Да. Хотя гораздо проще дождаться начала ночи.

— С началом ночи я покину Полночь, — сказал он, как мне показалось — с сожалением. — И до этого хотелось бы хоть немного рассчитаться с долгом. Гроши против драгестола, но моя совесть будет спокойнее.

Я поморщился, а затем встал с трона, слегка потягиваясь. На самом деле гибель механика не просто прибавила один заряд к ключу от всех дверей, она запустила целый процесс, где новые заряды добавлялись со скоростью примерно раз в месяц. Сперва мне казалось, что третий появился после испепеления хранительницы сокровищницы, но потом выяснилось, что их уже на тот момент было как минимум четыре.

— Асфар, — проникновенно сказал я, когда он поравнялся со мной. — Слушай внимательно. Я не беру долги с друзей, даже если бы те были более серьёзными, чем пара сундуков с золотом.

— Десять сундуков.

— Да хоть двадцать. Без тебя я бы не очистил сокровищницу, и с подготовкой Геннадия ты здорово помог. Ты мне ничего не должен, и не обязан задерживаться на лишние полдня.

— Я задерживаюсь ровно на столько, на сколько планировал, — он равнодушно пожал худыми плечами. — И если не в качестве долга, тогда считай мою небольшую помощь обычным дружеским жестом. Пойдём?

Терра крепко спала в своём закрытом гробу, на двух стоящих отдельно кроватях в отгороженной зоне расположились её помощники. Обычно дневной сон в Полуночи был гораздо крепче обычного, но сегодня на нас с Асфаром правила не действовали. Не задавая лишних вопросов, он проследовал в дальний конец лазарета, остановившись у двух женских фигур, лежащих на кроватях в углу. Изящные девушки в полупрозрачных одеяниях выглядели ровно так же, как и в ту ночь, когда посланник Князя в Жёлтом решил преподнести мне их в «подарок». Терра заботилась о них, но дрёма Йхтилла относилась к тому разряду высших проклятий, что нельзя было преодолеть даже с помощью защитных артефактов.

— Схема очень простая, — негромко сказал Асфар, словно боялся разбудить спящих. — В Рииде, Ланге и сопредельных мирах нет отбоя от нищих семей, жаждущих шанса пробиться повыше. Раз в год устраивается большой праздник, театральное представление, в котором участвуют все, лорды и нищие. Когда по окончанию торжества исчезают бедные, но талантливые юноши и девушки, их родители знают, что те добровольно посвятили себя служению Князю. Семьи получают компенсацию, удачу на весь следующий год, а иногда и просто золото. Дети отправляются в Йхтилл. Скажем так, судьба танцовщиц считается одной из самых завидных.

— Оттого проклятье и нельзя снять? — мрачно спросил я. — Из-за «добровольной» основы?

— Как один из факторов. Но «нельзя» — слишком сильное слово. Владыка туманного Йхтилла, вечно правящий под чёрными звёздами, тоже дремлет, и склонен забывать про бесполезных слуг. Как долго они спят у тебя в лазарете?

— Около семи месяцев.

— Хорошо. Самое время.

Асфар не стал чертить магических кругов, произносить или петь заклятия или даже использовать сторонние компоненты. Вместо этого он наклонился к танцовщицам на кроватях и звучно хлопнул над ними в ладоши. Один раз, второй.

Третий.

Обе девушки синхронно открыли глаза и приподнялись на кроватях, в ужасе осматриваясь по сторонам. Но уже через пару секунд — медленно опустились назад, и вновь погрузились в сон.

— Не сработало? — спросил я с досадой.

— Посмотри внимательней.

Я посмотрел — и обнаружил заметные отличия. Дрёма Йхтилла больше напоминала глубокую кому, а теперь танцовщицы сопели во сне, как нормальные живые люди, да ещё и повернулись на кроватях впервые за многие месяцы.

— Проснутся в начале ночи, вместе со всеми, — сказал Асфар. — Мой совет — найди им работу в Полуночи, не отпускай далеко. Князь мог забыть про них, но отметину жёлтого знака из их душ не могу стереть даже я.

— Спасибо. Мне рассказать им, кто их спас?

— Кто? — равнодушно спросил Асфар. — Скорее, «что». Могущество Полуночи, великодушие её хозяина и мастерство целительницы. Уж точно не верный вассал Князя, не способный и помыслить о нарушении Его воли.

— Намёк понят.

Мы вышли во двор, под яркие солнечные лучи, лишь слегка преломленные большим барьером. Асфар зажмурился, подняв лицо к небу, и его вечно усталое лицо впервые за долгое время выглядело умиротворённым. Я же чувствовал, что вполне способен вернуться к себе в покои и снова заснуть — завтра предстояла важная ночь.

— Вик.

— Да?

— Ты должен знать кое-что о месте, через которое ты и твой отряд отправитесь к Авалону.

— Кажется, за последнюю неделю я узнал о нём даже слишком много, — невесело улыбнулся я. — Но любая информация не будет лишней.

— Никто не способен… править миром кошмаров, — медленно сказал Асфар. — Но Князь в нём не пленник и не жертва, а дорогой и желанный гость. И если он может забыть о ничтожных слугах, то об уязвлённой гордости будет помнить вечно.

— Зашибись, — буркнул я. — Мне ожидать его прямо на входе или чуть попозже?

— Если повезёт, он вообще не узнает об этом походе. Ты видел жёлтый знак, но не принял его, отказался от союза и не пил из вод Демхе. У тебя есть шанс проскользнуть.

Звучало, конечно, потрясающе оптимистично. Но хотя бы с нами был Мордред, а он уже проявлял себя в битвах со Знающими. Мои силы тоже возросли, пусть всё ещё не до той степени, чтобы всерьёз противостоять Князю на дуэли. Что-то мне подсказывало, что второй раз он не купится на приём с Оковами Судьбы.

И всё-таки, в измерение кошмаров я отправлялся не один, а это здорово поднимало шансы.

Разумеется, вскоре я пожалел о своём излишнем оптимизме.

…Вокруг вновь царила темнота, пахнущая пылью и нафталином. Не давящая, хоть на том спасибо, но совершенно не та, которую ожидаешь, когда просыпаешься на кровати в любимом замке. Пусть даже и ночью — нет, эта темнота не имела никакого отношения к ночной. Я опять оказался где-то заперт, и это прямо-таки выводило из себя.

ХРЯСЬ!

Дверца шкафа распахнулась с жалобным скрипом, выпуская меня наружу. Что-то было конкретно не так. Незнакомый интерьер — комнатушка, забитая дряхлой, но отчётливо земной мебелью. Отклеивающиеся обои, продавленная кровать с пожелтевшими простынями, рассохшаяся тумбочка с набором старых икон, треснувшее зеркало, остановившиеся часы на стене. И запах, запах очень старого человека, то ли живущего здесь, то ли скончавшегося много лет назад.

Я что, снова телепортировался на Землю? Сам того не заметив? Да ещё и перенёсся не в нынешнюю квартиру, а одну из соседских в своём старом доме? Точно не к бабе Нине, у неё всегда было чисто… А затем я бросил беглый взгляд в окно — и застыл, больше не отводя глаз.

Это была не Земля и не мой город.

Это было его искажённое отражение в первом кластере кошмара.

Одна из основных опасностей погружения в измерение кошмаров была связана с памятью. Человек во сне, самом обычном сне, как правило не может отличить его от реальности, и забывает о том, что лёг спать. Мир кошмаров мимикрировал под сон, забираясь в голову к своим посетителям и скрывая отрезки памяти под пеленой тумана. Это означало, что даже самые опытные, подготовленные маги, могли погибнуть чуть ли не в первые минуты после погружения — попросту забыв, где они и что происходит. Хуже всего, что от потери памяти не существовало никакой надёжной защиты. Рано или поздно воспоминания возвращались — но иногда «поздно» означало «слишком поздно».

Сейчас, ошеломлённо взирая на развернувшийся за окном сюрреалистичный пейзаж, я вспоминал события прошедшей ночи, одно за другим. Окончание подготовки к походу, последнее уточнение ролей на время отсутствия меня и Кас, объятия и прощания, проведённый Анной ритуал и беспросветную тьму открывшегося портала. Мне повезло — я вспомнил всё это в течение пяти-десяти минут после погружения в кошмар. Либо дело было вовсе не в везении, а в моём статусе хозяина Полуночи. Или же в невидимом и неизмеримом сопротивлении магии.