— Это всё потом… потом, когда настигнет расплата. А сперва — лишь бесконечная ярость и сладость мести.

— Они же сражаются уже сотню лет и всё без толку! Сейчас что, особенный момент?

— Раньше их не загоняли в угол…

Я не знаю, в какой момент адская машина Фарада пришла в движение. Может, это произошло в начале боя, а может и позже — когда фигуры ифрита и марид фактически обратились в два живых смерча, чёрно-оранжевый и пронзительно-синий. Может, механизму понадобилось время, чтобы раскочегариться, а может это произошло внезапно. В любом случае, грохот немедленно затопил полуразрушенное помещение, пламя громадной печи торжествующе взревело. Первый мешок с книгами отцепился и отправился в раструб, заставив меня скрежетнуть зубами от злости. В первую очередь — злости на самого себя. Отвлёкся на битву джиннов и совершенно забыл, что надо спасать книги, пока представилась возможность.

Десять секунд — разогнаться под силой «Зверя», добежать до механизма, трансформировать тело и взмыть в вертикальном прыжке, чтобы успеть подхватить второй сорвавшийся мешок и отправиться с ним на землю. Приземление не самое мягкое, книги — вещь тяжёлая, особенно когда их десятками набивают в одну тару. Тяжелее только оружие и золото, да и то спорно… Второй мешок подхватила Лита, на расстоянии, сбив с помощью прицельного заклинания. Только вот Фахар развесил их под потолком штук тридцать, а проклятая книгосжигательная машина продолжала реветь и требовать топлива. Её основа — ввинченный в пол стальной столб, по толщине напоминающий ствол столетнего дуба, даже не покачнулся, когда я врезался в него плечом. Поблизости не было ни рычагов, ни кнопок для выключения, да и сам Фахар явно не планировал отвлекаться на такую ерунду, как сгорающие по его же задумке магические книги.

Точнее, не планировал до определённого момента.

У основания механизма, сразу под печью, распахнулась металлическая затворка, издав такой лязг, что он на время заглушил все остальные звуки. А затем из глубины «мясорубки» начала быстро выползать плотная масса пепла. Это напоминало видео с химическими экспериментами, где из небольшой таблетки глюконата кальция получался извивающийся чёрный столб, «фараонова змея», только здесь масштаб был слегка покрупнее. Я ожидал, что сожжённые книги трансформируются в уже знакомых пепельников, но монстр оказался один — чудовищная химера, усеянная угольками-глазами по всему своему длинному телу. Она пёрла и пёрла из механизма, на ходу отращивая конечности с когтями, хватательные щупальца и что-то, напоминающее наружные зубы безо ртов. Я приготовился отражать нападение, но на удивление, ни я, ни моя группа тварь не интересовали.

Пепельная химера не издавала звуков, зато тут же обозначила своё присутствие, атаковав собственного создателя. Фахар отвлёкся, встречая новую угрозу, но моментально оказался погребён под слоем пепла. Альжалид попыталась воспользоваться случаем, и раскалённая тварь тут же перехватила её поперёк туловища, поглощая внутрь себя. Усилий обоих джиннов, измотанных и раненных, явно не хватало.

— Завали… лавиной⁈ — крикнул я Лите, указывая на раструб. Мои слова едва донеслись до сквозь окружающий грохот.

— Сил… не хватает!..

Библиотекарь с видимым трудом подхватила магией и отбросила третий мешок с книгами, но было понятно, что она не может так продолжать. Ава и Ян бессильно шипели и клацали зубами — у них сейчас не было пламени, чтобы уничтожить механизм, а угольки в теле пепельного страшилища казались не такими вкусными, как раньше.

Огонь, лёд, пепел, разрушение — и я посреди этого всего. Хозяин, позволивший хаосу достичь высшей точки. И если нельзя остановить его силой, то как иначе?

— Не дай… следующему мешку упасть! — крикнул я, и Лита напряжённо кивнула.

Я сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и нырнул в «дальний зов».

Концепция «загрязнения» и «очищения» спустя месяцы правления в замке всё ещё оставалась для меня загадкой. Кажется, и сама Полночь слабо представляла, что относится к чему, и только преуспевала в ограничениях, которые устанавливала для активных слуг. В любом случае, несмотря на весь хаос в подвале башни Вдохновения, библиотека всё ещё официально считалась очищенной. А значит, мне здесь была доступна возможность строительства.

Строительства — и уборки лишнего.

Когда взмыв над своим телом я мысленно потянулся к машине Фахара и приказал удалить её из комнаты, то ощутил удивление, раздражение. Спустя миг до меня дошло, что эмоции были не моими собственными, они принадлежали замку и оказались пропущены сквозь меня. Полночь считала, что это неправильно, возможно даже незаконно. Чтобы что-то возвести или удалить, надо отдать команду в спокойной очищенной обстановке, затем покинуть помещение…

Э, нет, милая, у нас тут экстренный случай. Библиотека очищена. Её хранительница жива и активна. Удалять надо сейчас.

Раздражение нарастало, накатывало волнами, но эти волны бессильно разбивались о стену моего упрямства. Другого выхода нет. Правилами не запрещено. Действуй!

Меня выбросило из «дальнего зова», выбросило грубо и бесцеремонно, оставив на память пульсирующую головную боль. По башне Вдохновения… да что там, по всему замку прокатилась дрожь, как будто Полночь издала глубокий недовольный вздох.

А потом машина Фахара лопнула, разлетелась на миллионы бледных искр, словно сама состояла из частиц души Полуночи. Мешки с книгами попадали на пол, что наверняка частично повредило их содержимое, но альтернатива была куда хуже! Откуда-то справа раздалось угасающее шипение — это пепельная химера распадалась, рассыпалась на части, а угольки из неё раскатились по полу логова ифрита. Из-под густого слоя пепла показались два лежащих тела — чёрное и бледно-синее. Отсюда не было заметно, шевелились они или нет.

Всё было измазано в пепле — от напольных ковров и остатков диванов до обоих моих драконов.

Просто блеск. После такого очищения придётся как следует помыться.

— Почему, говоришь, эта ползучая хрень не напала на нас?

— То, что рождается из ненависти, в первую очередь тянется к ненависти. У Фахара не было времени настроить своё изобретение — и вот результат.

— Жаль, что у него хватило времени развесить книги.

— Мне тоже жаль, — серьёзно сказала Лита.

Следующие пятнадцать минут после боя мы потратили не на отдых, а на срочное спасение самых ценных экземпляров из захваченных Фахаром томов. Я лишь слегка притормозил возле одного из открытых сундуков, в котором оказалась небрежно сваленная в кучу моя родная экипировка. Переносной карман тут же пригодился для выноса макулатуры… то есть, литературы.

Большинство книг так и осталось печально валяться посреди перепачканного пеплом зала, но уход за ними мне пришлось оставить на одну Литу. Титанический, почти неподъёмный труд, но хотя бы теперь единственным препятствием было время. Мародёры обычно не появлялись в «бодрствующих» замках, где на троне сидел хозяин. «Пепельники» больше не пытались возродиться, лишившись влияния ифрита. А полумёртвые Фахар и Альжалид отправились назад, в свои фолианты — иначе бы им попросту не удалось выжить.

— Долго им там сидеть?

— Сперва — до полного восстановления, а там посмотрим… — Лита поморгала, сняла очки верхней парой рук и неуверенно начала их протирать.

— Что-то не так?

— Я… это же я вытащила их оттуда. Изначально, сто лет назад. Фахара — для защиты, Альжалид — для того, чтобы усмирить Фахара. Их буйство — моя ошибка, как мага, который не справился с заклятием. Их ненависть — просто их природа, а я этим воспользовалась.

— Так воспользовалась, что они сто лет тебя травили.

— Ага. И когда Альжалид меня заморозила, я только и мечтала, что запихну её назад! Но сейчас это кажется… неправильным? Для них эти сто лет — ничто. Ифриты и мариды враждуют тысячелетиями.

— Ничего, мы их отучим.