Со стороны входа раздался громкий треск рвущихся нитей и победный лай. Гай влетел в помещение, смешно перебирая лапами на уцелевших лимонах.

Он мгновенно нашёл меня, ткнулся мокрым носом в шею, облизал щёку и, фыркнув, развернулся к дымящимся останкам твари. Болотный вывертень, низко опустив голову, издал грудной рык, на всякий случай.

Следом, раздвигая клочья местами обледеневшей, а местами обугленной паутины, показался Пётр. Он мгновенно оценил обстановку: меня на коленях, развороченный склад и цитрусово-кровавое месиво на полу.

— Жив? — спросил Юсупов без предисловий.

Однако в его голосе слышалось такое облегчение, что мне стало почти неловко.

— Пока да, — хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги.

Левая нога дрожала, но держала, с каждой секундой возвращаясь в нормальное состояние. Пётр кивнул, и его взгляд скользнул к моему поясу, где не хватало двух гранат.

— Экономно, — сухо констатировал он. — Но глупо.

Я усмехнулся, вытирая лицо рукавом.

За спиной Юсупова уже слышались тяжёлые шаги и перекличка. Остальная часть моего отряда пробивалась сквозь паутину. Увидев меня целым, а тварь мёртвой их напряжённые лица немного расслабились. Самый крупный боец бросил быстрый взгляд на останки.

— Паучий ловец, взрослая особь, — безошибочно определил он. — Тварь, похоже, выползла из очага третьего уровня. Повезло, что не матёрый. Здоро, барин.

Развернувшись, боец стал отдавать приказы своим: «Круг! Проверить углы! Искать искажения воздуха!»

Наёмники, чуть более расслабленные, молча заняли периметр, внимательно осматривая стены и потолок. Один из них, молодой парень с винтовкой со странным прицелом, присвистнул, увидев клочки замёрзшей паутины и иней на балке.

— Криогенкой пользовался? — уважительно спросил он. — Круто.

Я лишь кивал, экономя силы. Тело постепенно начинало отходить от яда, а каждая мышца ныла, требуя отдыха. Но его не будет.

Взглянул на стабилизатор. Кристалл пульсировал ровным настойчивым красным светом, указывая в самый дальний угол склада, за гору пустых ящиков.

— Разлом там. Будем ждать подкрепление? — спросил я у Петра.

Тот задумался, разглядывая остатки твари.

— Если разлом накопит силу, то из него могут такие монстры полезть, какие нам и не снились. А судя по этой, — он кивком указал на паукообразное существо, — ждать — значит дать время родить что-то покрупнее. Странно, что Гай не учуял портал.

Я кивнул в сторону коробок.

— Видимо, лимоны отбили ему нюх. А эта тварь даже не поморщилась. Мимо прошла.

Однако, вывод Юсупова не радовал. Закрывать разлом мне ещё не приходилось.

— Подкрепление задерживается. Нас могут просто не успеть найти. Решение за тобой. Ждать помощи или идти вперёд?

Я сглотнул. Время работало против нас. Каждая минута могла стоить жизней уже не на этом складе, а на улицах, где патрулировали другие, менее подготовленные отряды. Где могли быть гражданские.

— Понял, — произнёс я, и голос прозвучал жёстче, чем ожидал.

— Может, пока присядешь, отдохнёшь? — спросил Пётр, окинув мою фигуру оценивающим взглядом.

Мне пришлось отказаться. Присесть сейчас — значит позволить телу понять, насколько оно разбито. Я должен держаться.

Юсупов, словно читая мои мысли, протянул фляжку. От неё пахло не алкоголем, а крепким, будто лекарственным чаем и мёдом.

— От Степана, — пояснил он. — Для бодрости. Пахнет отвратительно, но работает.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилась волна тепла. Усталость отступила, затаившись в уголках сознания. Я снова был в строю. Не на все сто, но достаточно.

— Всем внимание, — сказал я, и голос прозвучал уже громче и увереннее. — Зачистили углы? Ждать подкрепление не будем. Пятеро остаются на входе. Остальные — за мной. Пётр, прикрой тыл с Гаем. Я иду первым. Наш приоритет — очаг. Всё остальное — только если мешает.

Отряд пришёл в движение. Я двинулся вперёд. Мои люди шли по бокам на расстоянии двух шагов. Наёмники заняли фланги.

Там, в глубине склада, из-под завала коробок мерцал магический разлом.

В воздухе плавала серебристая пыль, похожая на статическое электричество. Она оседала на коже, вызывая лёгкое противное пощипывание.

Я почувствовал, как в самом дальнем углу, за последней грудой ящиков, дрожит пространство. Полоска, размером с дверной проём, разрывала реальность как гнилая ткань. Внутри клубилась пелена, переливаясь всеми оттенками малинового и сизого.

С каждым шагом воздух дрожал сильнее, превращаясь в инфразвуковой гул, от которого ныли зубы. Стабилизатор на моей груди пылал. Кристалл стал похож на кусок раскалённого угля. Жар прожигал кожу даже через рубаху.

— Эпицентр, — мой голос звучал хрипло, — как только заложу артефакт, всем сразу на выход.

Мы медленно преодолевали последние десять метров. Пол был покрыт тонким слоем серебристой пыли, будто пеплом. Воздух вибрировал уже так сильно, что в глазах двоилось.

— Здесь… нехорошо, барин, — проговорил один из сердцегорцев, крепче сжимая дробовик.

Его лицо было серым.

— Знаю, — коротко бросил я. — Держать строй.

Я снял стабилизатор с шеи. Тяжёлый кристалл в стальной оправе пульсировал в ладони в такт разлому, будто живой. Инструкция была проста: подойти, вложить в эпицентр, активировать.

Знаком приказав остановиться, я сделал шаг вперёд. Шагнул в пляшущее марево перед разломом. Движения замедлились, уши заложило, в глазах поплыли круги. Давление на барабанные перепонки стало невыносимым.

Ещё шаг. Ещё.

Разлом был прямо передо мной. Теперь я видел не просто пелену — я видел край. Будто кто-то взял реальность и разорвал её прямо по середине. По краям ткань пространства обугливалась и скручивалась. А за ним было что-то необъяснимое. Не тьма, не свет. Нечто, не имеющее названия. От одного взгляда на это «нечто» сознание плыло, цепляясь за знакомые образы: движущиеся тени, намёки на щупальца, отсветы далёких чужих звёзд.

Тело дрожало от напряжения, от чужеродности этого места. Моя рука, сжимающая стабилизатор, пронзила тягучую плоть. Ощущение было отвратительным, будто сунул руку в тёплый кисель из органов. Масса вздулась, забилась, из неё вырвался звук, похожий на скрип ржавых петель.

Стабилизатор исчез в мерцающей пелене.

Наступила тишина.

Потом разлом взвыл. Пелена сжалась, затем рванулась наружу ослепительной вспышкой чистого белого света. Волна энергии сбила меня с ног и отшвырнула назад, в строй моих людей. Я ударился спиной о бетон, и мир на мгновение померк.

Когда зрение вернулось, я увидел, что разлома нет.

Только воздух вокруг ещё продолжал дрожать, да на полу остался круг расплавленного и мгновенно застывшего стекла, навсегда запечатлевший очертания разрыва. Стабилизатор выполнил свою работу.

Я поднялся, хватая руку подбежавшего Петра.

— Всё? — спросил он, глядя на застывшее стекло.

— Всё, — тихо ответил я, чувствуя, как по всему телу разливается слабость от сброшенного напряжения.

— Остался только отчёт, — бросил он, обозначив следующий пункт нашей программы.

Мы двинулись назад, к выходу. Бойцы перебрасывались короткими сдавленными фразами, проверяли оружие, пили воду. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту. Я ловил на себе восхищённые взгляды. Убить зверя третьего уровня для них считалось великим подвигом.

Зачистка оставшейся территории прошла быстро и без происшествий. Мы нашли ещё пару пустых коконов и одного полуживого краебега, которого Гай с размаху придушил, даже не дав пискнуть.

Капитана или боцмана мы так и не нашли. Лишь клочья одежды и тёмные пятна на полу одного из дальних складов. Мы молча прошли мимо.

На пороге я вдохнул холодный воздух портовой окраины. После спёртой атмосферы склада он показался мне амброзией.

Улица была пустынна. Где-то вдалеке слышалась редкая стрельба, взрывы заклинаний — работали другие отряды. Наш сектор затих.