Я закрыл глаза, усаживаясь на кровать, вернее, на то, что от неё осталось.

Старик тут же ткнул в меня своей тростью, не давая расслабиться:

— Спать теперь будешь исключительно под присмотром Гая.

— Гайв, — тут же поддержал его болотный вывертень, радостно виляя хвостом.

Есть хотелось зверски. Я быстро орудовал ножом и вилкой, кажется, даже не замечая вкуса копчёных сосисок с яичницей. Еда исчезала с тарелки с неестественной скоростью, просто падая в чёрную дыру, образовавшуюся внутри меня. Запивал всё это крепким чаем, который Степан заварил в своём любимом жестяном чайнике.

Саша молча наблюдал за мной.

— После таких всплесков всегда дикий жор, — пояснил Степан. — Организм пытается восполнить сожжённые калории. Ты главное не объедайся, а то сейчас обратно всё исторгнешь.

Я лишь мрачно хмыкнул, отправляя в рот очередной кусок хлеба.

Едва не спалил своих же товарищей. Однако, никак не мог понять причину самовозгорания.

— Ладно, — я отпихнул пустую тарелку. — Признаю, проблема есть. Вот только никак не могу понять: я же освоил управление магической энергией! С чего вдруг она снова вышла из-под контроля?

Степан развёл руками, а вот Александр, наоборот, сел поближе, глядя прямо мне в глаза.

— Что произошло на испытаниях? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

На лице виконта появилось сомнение. Почувствовал лёгкое прикосновение к своему сознанию. Кажется, друг снова пытался залезть ко мне в голову, но у него это не получалось. Повисла напряжённая пауза.

На всякий случай решил проверить Александра. В голове всплыла самая бесячая детская песенка, которую только знал. Заводной ритм завертелся в моей голове, но Саша никак не отреагировал на это беззвучное выступление. Может, я ошибся?

— Обещаю, я всё расскажу, только не сейчас! — произнёс я, вставая из-за стола. — Нам нужны деньги. Мы не можем дальше жить на подачки Окорокова.

— Ты прямо сейчас собираешься наведаться в шахту? — спросил Степан, накидывая на плечи сюртук.

— После такого? — удивился Александр. — Тебе бы отдыхать. Да и казарму прибрать надо.

— Казарма подождёт, — отрезал я. — Мой регулятор у Никифорова. А шахта — единственный козырь, который сейчас есть.

— Тогда пошли. Заодно проверим, приехал ли дед Никита с Алёнкой.

— И я с вами, — вскочил со стула виконт. — Устал сидеть здесь, изображая охотника за органами.

Мы обменялись со Степаном многозначительными взглядами. Я пожал плечами, мол: «Делайте что хотите».

— Хорошо, — вдруг произнёс старик, строго глядя на Александра. — Только из поместья ни ногой.

Саша просиял, словно ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Солнце уже стояло высоко, когда мы вышли из форпоста. Утро было на исходе. Я шёл, стараясь не думать о том, что произошло. Зато интерфейс назойливо напомнил:

[Внимание! Процесс поставлен на паузу… Хотите восстановить процесс? Да/Нет]

Я нажал на иконку «Нет». Что-то кольнуло в области виска. Теперь ковыряние в голове казалось рискованным.

Картина, открывшаяся нам в имении, была удивительно мирной и резко контрастировала с тем хаосом, что царил час назад в форпосте.

За столом, рядом с невозмутимой Марфой, сидела Алёнка. Она была в простом новеньком платьице и что-то усердно размешивала в глиняной кружке. Её светлые волосы не свисали небрежными прядями, а были аккуратно заплетены в тугую косичку.

Рядом, прислонившись к косяку двери и с явным неодобрением осматривая мой особняк, стоял дед Никита. Он был в той же поношенной одежде, но чисто выбрит и, кажется, даже причёсан.

— Доброго утречка, барин, — вежливо поклонился старик при нашем появлении. — Спасибо за кров. Мы не задержимся. Как только уляжется эта история с похитителями…

— Не стоит торопиться, — прервал я, пожимая костлявую кисть Никиты Игнатьевича. — Здесь, в поместье, вы в безопасности. У тех, кто забрал Алёнку, могут быть сообщники. Я не стану рисковать. Вас уже разместили?

— Да, барин.

— А что такой вид недовольный? — спросил я.

— Да всё, вроде, хорошо, барин, — пробормотал старик, снова окидывая взглядом кухню.

Он провёл ладонью по выщербленной столешнице, оглядел потрескавшуюся штукатурку на стене.

— Ремонт тут требуется, — заключил дед, разведя руками. — Всё запущено. Не по-барски это. Обидно смотреть.

Никита Игнатьевич не критиковал, а констатировал факт.

Я осмотрелся, замечая, что, после появления Вени с его женой, особняк стал выглядеть ухоженнее, но следы обыска имперских полицейских ещё виднелись.

Некоторая мебель требовала реставрации. Кое-где на дверях сломаны ручки, а в стенах гостиной зияли тёмные дыры.

— Ты прав, Никита Игнатьевич, — согласился я. — Полицейские, которые обыскивали дом после… после трагедии не особо церемонились. Но Марфа и Вениамин за несколько дней сделали больше, чем я мог ожидать.

— Позвольте предложить помощь? — спросил старик, и я увидел, как в нём загорелся азарт мастера, увидевшего работу.

Я кивнул, а в голове щёлкнул калькулятор, начиная подсчитывать непредвиденные расходы.

— По дереву, — дед уже потирал руки от нетерпения, — это я смогу. Только инструмент нужен да материалы.

— Пока все вопросы решай с Вениамином, а там посмотрим, — вздохнув, сказал я, почёсывая макушку.

Входная дверь в прихожей с треском распахнулась, а затем так же громко захлопнулась, и в кухню ворвался Гай. Мощные лапы скользили по полированному полу, и пёс, не сбавляя хода, устремился прямо к столу. Лохматый хвост вилял так, что был похож на веник, он раскидывал редкие крошки в разные стороны.

Пёс остановился на секунду. Чуткий нос дрогнул, уловив более интересный запах. Он резко развернулся, семеня лапами, и уставился на Алёнку.

Девочка замерла, глаза округлились, а лицо озарила такая радостная улыбка, что даже недовольный взгляд деда Никиты тут же смягчился.

— Гай! — звонко крикнула она, отставляя кружку в сторону. — Иди ко мне!

Пёс, не заставляя долго ждать, тут же подскочил к Алёнке. Девчушка обхватила мохнатую шею руками и прижалась щекой к грубой шерсти. Гай зажмурился от удовольствия и издал звук, похожий на урчание.

— Он тебя помнит, — не удержался я от комментария, наблюдая за этой сценой.

— Конечно помнит! — Алёнка отстранилась и посмотрела на меня сияющими глазами. — Мы же друзья! Я ему особое печенье обещала. Из целебных травок и костной муки. Для силы, и чтобы шерсть блестела.

Я кивнул, глянув на Алёнку, которая уже что-то увлечённо рассказывала Гаю, и на деда Никиту, внимательно осматривающего раму кухонного окна.

— Ну что, остаётесь? — обращаясь к Никите Игнатьевичу, спросил я.

Алёнка замерла, затаив дыхание. Её глаза метнулись к деду, потом ко мне, потом к окну, за которым виднелся сад и слышались детские голоса.

— Дедушка, — ласково произнесла она. — Тут столько редких растений! Я видела уже мандрагору у ограды и синий папоротник! Я смогу делать настоящие лекарства! Сильные! А ещё дяденьке Степану надо помочь. Он просил.

Я удивился. Степан? Когда он успел?

— Когда он просил? — переспросил я.

— Ещё вчера! — Алёнка кивнула с серьёзным не по годам видом. — Говорил, тебе зелье нужно особое, для магического контроля. Может, и тут помогу. Только надо сбор специальный сделать и хорошо бы один агрегат медный прикупить.

Вспомнив аппарат Степана из подвала форпоста, я ухмыльнулся. Рыбак рыбака видит издалека.

Значит, Степан и Александр уже давно что-то подозревают.

Никита Игнатьевич смотрел на внучку с гордостью.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Решено. Остаёмся.

За окном послышался заливистый детский смех. Я отодвинул занавеску, разглядывая, как Аверин делает вид, что крутит баранку автомобиля. За ним пристроились младшие дети Вениамина.

— «По полям, по полям, синий трактор едет к нам. У него в прицепе кто-то песенку поёт», — заливался соловьём Саша, а детишки хором подхватывали незамысловатый мотив.