Чиновник медленно взял телефон и не глядя набрал короткий номер.

— Михаил Борисович, срочно ко мне.

Дверь открылась уже через минуту, и на пороге стоял знакомый мне по прошлой встрече менталист. Он настороженно посмотрел на меня, потом на своего начальника и вошёл, прикрыв дверь.

— Повторите свой вопрос, Анатолий Владимирович, — тихо сказал я, глядя на чиновника за столом, прежде чем тот успел открыть рот. — И я повторю свой ответ.

Никифоров бросил взгляд на металлиста, кивнул. Тот тут же принялся за работу: закрыл глаза, и на его лбу сразу выступили капельки пота.

— Откуда у вас этот артефакт? — вновь произнёс чиновник.

Я почувствовал лёгкое давление в висках, будто невидимые щупальца пытаются пробиться в мои мысли. Но в этот раз не было боли, лишь навязчивое ощущение присутствия.

Врать менталисту бесполезно: он почувствует фальшь.

Повторил свой абсолютно правдивый и выверенный ответ.

— Это фамильная реликвия рода Соловьёвых. Достал из родовой сокровищницы, — повторил я, мысленно представляя каменный мешок, чёрный ларец, блестящий диск в руках.

Михаил Борисович тяжело вздохнул и открыл глаза. Он выглядел уставшим.

— Анатолий Владимирович, этот молодой человек говорит правду. Артефакт был найден в потайном хранилище, принадлежащем роду Соловьёвых. Он искренне считает его собственностью рода.

Никифоров откинулся на спинку кресла, и по его лицу пробежала целая гамма чувств: разочарование, досада, а затем оно вновь стало холодным и расчётливым.

— Достаточно, — отрезал Никифоров, кивнув менталисту. Тот тут же ретировался.

Чиновник бережно, словно святыню, положил диск на расстеленный чистый белый платок. Затем провёл над ним ладонью, не прикасаясь.

— Данный артефакт принимается в качестве залога. Его оценочная стоимость, — мужчина сделал театральную паузу, — многократно перекрывает требуемый взнос. Вы допущены к испытаниям.

Мужчина резко взял трубку телефона, набрал ещё один короткий номер.

— Кабинет Никифорова. Немедленно. Усиленный наряд для транспортировки артефактов.

Вскоре к нам вошли четверо охранников в полном боевом облачении. Никифоров, не вставая, указал жестом на диск.

— В сейф. Повышенная категория. Протокол «Корона».

Один из стражников, не говоря ни слова, аккуратно поместил артефакт в матерчатый мешочек, а тот в стальной кейс. Группа так же молча и организованно удалилась.

Никифоров что-то быстро написал на бланке, с силой прижал печать и протянул мне.

— Ваш пропуск. Желаю удачи на испытаниях, Дмитрий Григорьевич.

На автомате вышел из здания управления.

Солнце поднялось уже высоко, город жил своей обычной жизнью. Я подошёл к автомобилю Степана.

Старик, увидев моё лицо, тут же насторожился.

— Ну что? Деньги ещё нужны? — он кивнул на кожаную сумку на переднем сиденье.

Я открыл заднюю дверцу и грузно опустился.

— Нет. Решилось иначе, — откинул голову назад, закрыв глаза. — Артефакт оказался… несколько ценнее, чем мы думали.

Положил сумку с ненужным теперь золотом рядом. Монеты звякнули, словно насмехаясь.

Степан завёл двигатель, но не тронулся с места. Он задумчиво почесал щетину на подбородке.

— И что это был за артефакт?

— Имперский регулятор… — ответил я.

— Так ты узнал, что это такое?

Я горько усмехнулся, не открывая глаз.

— Блин, ну выяснять, для чего нужен родовой артефакт, я посчитал неправильным. Сказал, что это фамильная реликвия. Расспрашивать было не комильфо.

— Ну да, — медленно произнёс Степан, глядя вперёд через лобовое стекло. — Наверное, ты прав.

Мы немного помолчали, потом старик поинтересовался:

— Куда едем?

Я взглянул на наручные часы. Стрелки показывали ровно двенадцать. Где-то в городе начали бить куранты, отсчитывая полдень.

— Домой. В поместье. У меня до начала этих состязаний ещё…

[До начала испытаний осталось: 4 дня 23 часа 59 минут 55 секунд]

Цифры вспыхнули красной надписью в углу зрения.

— … пять дней, — закончил я вслух. — Да, поедем в поместье. Есть время, чтобы потренироваться.

— Это правильно, — подтвердил Степан, начиная выруливать на улицу.

— Хотя стой, — спохватился я, — давай сначала заедем к Закалину. Вернём расписку. Деньги мне больше не нужны. Пускай вещи остаются в поместье.

— Так и сделаем, — тихо пробурчал старик и развернулся прямо по середине улицы.

Я совершенно не был готов отправляться через пять дней на испытания. И дело даже не в том, что до сих пор до конца не разобрался с интерфейсом, а в элементарных житейских мелочах: начиная с нормального комплекта нижнего белья и заканчивая зубной щёткой.

В конце концов, барон я или не барон?

Визит к Закалину был недолгим. Получив расписку обратно, он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством:

— Интересные вещицы у вас, Дмитрий Григорьевич. Очень интересные. Надеюсь, если всё же решитесь их продать, я буду первым.

Я пожал оценщику руку, стараясь не выдавать своего волнения.

— Обязательно, господин Закалин. Спасибо за вашу помощь. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Обращайтесь!

Мы вышли из конторы, и я почувствовал, как на меня снова давит невидимый груз незавершённых задач. А на их решение оставалось всего четыре дня, если не считать дорогу до Москвы.

Четыре дня.

Всего четыре дня.

— Ну что? За обновками? — спросил Степан, садясь на водительское место.

— Поехали, — полностью доверившись старику, я откинулся на спинку сиденья.

Вопреки моим ожиданиям, слуга привёз нас не в дорогой бутик, а в ателье, что находилось на одной из уютных улочек. Скромная вывеска гласила «Ателье госпожи Эмилии».

Стеклянная дверь звякнула колокольчиком. Внутри пахло сукном, кожей и ароматным кофе. За стойкой никого не было, но из глубины помещения донёсся приветливый женский голос:

— Сейчас, одно мгновение!

Из-за портьеры появилась женщина лет пятидесяти с подозрительно чёрными, как смоль, волосами, убранными в строгую причёску. На плече у неё висела сантиметровая лента, а профессиональный взгляд мгновенно оценил и меня, и Степана.

— Степан Павлович, давно не виделись, — кивком поприветствовала она старика. — Новый подопечный?

— Так точно, госпожа Эмилия. Барону требуется полный комплект. На особый случай.

Портниха кокетливо улыбнулась слуге, а меня окинула серьёзным взглядом.

— А что с Авериным? — спросила она.

Старик, ничуть не смутившись, тут же ответил:

— Не знаю. Мы давно не виделись.

— Ясно, ясно! — усмехнулась госпожа Эмилия. — Как вас зовут, молодой человек?

— Барон Соловьёв, к вашим услугам, — отсалютовал я, и женщина улыбнулась.

— Особый случай? На испытания, если не ошибаюсь? — она сделала шаг ко мне, и пальцы легонько щёлкнули сантиметровой лентой. — Снимайте пиджак, барон. Будем снимать мерки. У меня как раз есть пара идей. Прочная ткань, не стесняющая движений, но с намёком на элегантность. И несколько скрытых карманов для мелких сюрпризов.

Казалось, эта женщина знала о моей ситуации всё. И в её уверенности было что-то такое, что заставило меня забыть о сроках.

Стрелки на часах показывали без четверти три, когда мы наконец закончили. Портниха долго шепталась о чём-то со Степаном за портьерой, а после, выйдя ко мне, заверила, что ко дню отъезда всё будет готово. Я поцеловал протянутую руку, вспоминая кокетливые смешки за портьерой, и, попрощавшись, покинул уютное ателье.

— Ну что, домой? — спросил я, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье.

— Ну нет, барон, — возразил Степан, — в парикмахерскую.

До самого вечера мы катались с одного конца города на другой. Усталые и вымотанные, наконец двинулись в поместье. Волосы аккуратно подстрижены, ногти ухожены, а в бумажных пакетах лежало всё: от зубной щётки до флаконов с парфюмом, пахнущим дорогой жизнью.

Уже подъезжая к воротам, я заметил Окорокова. Он нервно прохаживался взад-вперёд, а увидев машину, быстрым шагом направился навстречу.