Я зажмурился, подняв руку к изумрудному небу. Огонь рванул вверх, разрывая сухожилья изнутри, и я его отпустил, словно с силой натянутую тетиву.

Раздался оглушительный грохот. Давление исчезло. Жжение ушло, сменившись ледяной пустотой и полным истощением. Я рухнул, грудь судорожно вздымалась. Незнакомец лежал сверху, тяжело дыша.

— Вот чёрт, — тихо выдохнул он. — Такого не может быть.

Открыв глаза, я уставился на небо, искрящееся над головой. В нескольких местах зияли чёрные провалы, от которых расходились паутины сине-белых энергетических разрядов.

Где-то вдали с грохотом обрушилась одна из уцелевших башен.

— Что это? — с трудом поднимаясь на локте и скидывая с себя парня, спросил я.

Он медленно встал, отряхивая камзол, и посмотрел на небо, оценивая масштаб катастрофы. Потом перевёл взгляд на меня.

— Слетела третья руна, — как ни в чём не бывало ответил незнакомец.

Я вспомнил разговор двух стражников, когда меня конвоировали к дознавателю, ещё в первый день пребывания в этой тухлой тюрьме. Кажется, тогда кто-то слетел с катушек.

— Ну, чай так чай, — протягивая мне руку, проговорил ночной гость и помог встать. — Кто ты вообще такой?

— Честно говоря, у меня тот же вопрос, — нисколько не смутившись, ответил я.

Незнакомец молча повёл меня в развалины замка, где обрушенная стена открывала вид на фантастический пейзаж. Парящие острова с висячими садами на фоне грозового неба. Казалось, мы находились в самом сердце развалившейся вселенной. От такой красоты дух захватывало.

— У вас тоже фильм «Аватар» снимали? — разглядывая местную фауну, решил спросить я у незнакомца.

— Чего? — переспросил он.

Я махнул рукой на проплывающий мимо остров, и мой собеседник искренне удивился:

— Да нет. Это я у тебя в прошлый раз подсмотрел. Красиво.

Он остановился у массивного камина, в котором всё ещё тлели угли.

— Меня зовут Александр Аверин, — произнёс молодой человек, и в его голосе впервые прозвучали отголоски прежнего величия. — Последний наследник рода Авериных. Тот, кого предали свои же.

Он указал рукой чуть ваше камина, где красовался витиеватый герб с изображением вздыбленного грифона с разбитыми цепями на лапах.

— Дмитрий, — протянув руку, представился я.

— А не Том Груз? — пожав её в ответ, уточнил Александр.

— Почему Том Груз?

— Ну… Ты, когда на меня бросился, всё твердил про себя: «Я Том Груз! Я Том Груз!».

Я рассмеялся, начиная понимать, насколько разные наши миры. Александр Аверин замер, изучая меня с новым любопытством. Внезапно уголки губ молодого человека дрогнули в едва заметной улыбке. Он сделал жест рукой, и между нами возник стол с двумя кубками из тёмного дерева.

— А теперь скажи мне, — глаза Александра сузились, — кто ты, раз способен ворваться в сон мага и разорвать руны «Забвения» голыми руками? Или ты простое орудие, которое враги подбросили в мою клетку?

Воздух сгустился, наполняясь незримым напряжением. Я почувствовал, как реальность вокруг нас снова заколебалась.

— Это не я первым пришёл сюда, — холодно парировал я. — Это ты пытался подчинить мою волю при первой встрече.

Александр протянул мне кубок, приглашая отпить ярко-красной жидкости, и это точно был не чай. Я не торопился делать глоток, лишь слегка вдохнул приятный аромат корицы и цитрусов.

— У тебя нет татуировок, но ты умудряешься использовать руну первого порядка. Ты без конца черпаешь магию, но понятия не имеешь, как её концентрировать. Ты заявляешься в мою ментальную тюрьму и ведёшь себя так, будто ты тут хозяин. Я больше не стану спрашивать, кто ты такой. Вижу, что ты не станешь отвечать по собственной воле, но у меня есть предложение…

Ночной гость замолчал, внимательно изучая мою реакцию. Я же поставил кубок на место и не торопился отвечать на невысказанный вопрос. Пламя в камине тихо трещало, создавая атмосферу уюта и тепла. Знакомая тактика: усыпить бдительность, создав иллюзию доверия.

Видимо, Александр прочитал мои мысли, так как огонь тут же погас, погружая пространство в лёгкий полумрак. Где-то на горизонте багровое солнце уходило в закат.

— Я предлагаю тебе сделку, — он провёл рукой над столом, и между нами возникло два символа, соединённых переплетающейся нитью. — Договор крови. Не в буквальном смысле, — поспешил добавить молодой человек, заметив моё напряжение. — Символический. Ты получишь доступ к моим знаниям. Я смогу направлять тебя во сне, учить тому, что знаю. А взамен…

Один из символов вспыхнул ярче.

— Ты разрушишь все пять печатей, сдерживающих меня в этом проклятом месте.

Я покачал головой:

— Я в камере. Мои возможности ограничены решёткой.

— Именно поэтому освободить меня сможешь только ты, — голос Аверина зазвучал таинственно. — Ты немаг. Тебя не заподозрят в использовании магии. А я научу тебя видеть истинную природу вещей. Расскажу законы, по которым работает этот мир.

Он убрал руку, и проекция исчезла.

— Выбора у тебя всё равно нет. Рано или поздно магия сожжёт тебя изнутри. Я же научу её обуздывать. Так что скажешь?

Не в моих правилах было соглашаться на первое попавшееся предложение. Да, это был мой шанс выбраться из тюремной клетки. И да, мне не хватало знаний. Сегодняшний инцидент доказывал мою недееспособность как практикующего адепта.

— Мне нужно подумать.

— Разумная осторожность, — произнес он без тени разочарования. — Но учти: тюрьма не лучшее место для размышлений.

Аверин поднял руку, и пространство вокруг начало растворяться.

Я почувствовал спиной жёсткие доски тюремных нар. Последнее, что я увидел перед пробуждением, — взгляд Александра в полумраке.

— Ты знаешь, где меня найти, когда будешь готов, — донесся голос уже из ниоткуда.

Я открыл глаза в полной темноте камеры. Встревоженная охрана носилась взад-вперёд по коридору. Топот тяжёлых сапог, бряцание ключей и приглушённые возгласы время от времени раздавались с разных сторон.

— На нижнем ярусе рухнула балка! — донёсся чей-то испуганный крик. — Говорят, там весь блок под завалом!

— Опять эти скачки. Начальство требует отчёт, а инженеры разводят руками. Говорят, энергопоток стабильный, руны целы. Причины нет.

— Может, и правда самопроизвольный выброс? В старых газетах про такое пишут.

— Будь это выброс, нас всех уже размазало бы по стенам. Тут что-то другое.

Их голоса затихли, удаляясь. По спине пробежал холодок. Служащие искали причину и не находили.

А в груди по-прежнему тлело жжение, как тихий отголосок магического шторма, что едва не разорвал меня изнутри. Напоминание, что выбор на самом деле был лишь иллюзией.

✻✻✻

Начальник управления следственного изолятора и по совместительству дознаватель Алексей Николаевич Окороков сидел в своём кабинете, схватившись за голову.

«Черт знает что», — думал он, глядя на разложенные на массивном столе бумаги.

После того как он организовал обыск в квартире подозреваемого по делу «Архангельского мясника», и все улики, указанные этим странным заключённым, были найдены, руководство решило поднять все нераскрытые дела за последний квартал и отдать на пересмотр не кому-нибудь, а именно Окорокову.

— Молодец, — похвалил его министр внутренних дел Бажанов Сергей Игнатьевич, бодро хлопнув по плечу, — надеемся на тебя!

— Служу Императору! — вытянувшись в струнку, насколько позволял выпирающий живот, отрапортовал Окороков.

И угораздило же посадить этот самородок в двенадцатый изолятор. Наверняка заключённый пускает слюну на подбородок после первой же ночи в проклятой камере.

— Вот я идиот, — бубнил Николаевич, поднимая очередную папку с делом. — А ведь мог неплохо заработать на его таланте, да и по служебной лестнице подняться.

В этот момент здание следственного изолятора неожиданно тряхнуло от взрыва. Очередной «фантомный скачок», как уже окрестили это явление стражники. Ни причин, ни следов. Одна головная боль.