— Привет. Я Лена.

— Лиля.

Две секунды тишины.

Федька в прихожей хлопает глазами — чувствует, что что-то происходит, но не вмешивается. Смотрит на меня. Я смотрю в потолок.

Ну, Пахомов. Святая простота, говоришь. Посмотрим.

Лиля первой прерывает паузу. Поворачивается ко мне — голос ровный, почти безразличный, только глаза выдают:

— Синяк свежий. Опять подрался?

— Нет с соревнований. Только что.

— Выиграл?

— Выиграл.

Она кивнула. Медленно. Как будто это важная информация, которую надо обдумать. И откуда у них это умение манипулировать

— Понятно, — сказала она. И пошла обратно в комнату.

Федька шумно выдохнул. Я тоже.

Лена смотрела мне в затылок. Я это чувствовал — как чувствуют прицел.

В комнате было жарко, накурено и шумно.

Воздух тяжёлый — парфюм «Быть может», сигареты с», жареная рыба с дальнего конца стола. На столе стоит ночник,народ любит интим ,при котором все выглядят немного лучше, чем есть.

На столе — классика жанра: шпроты в масле, «Докторская» толстыми ломтями, солёные огурцы с помидорами, картошка в мундире, лосось на сковороде прямо на подставке. Батарея бутылок: портвейн, «Агдам» на три четверти пустой, и — я присмотрелся — настоящий импортный «Мартини». В углу скромно жалась початая «Черри».

Из магнитофона «Весна» уже Modern Talking. Переключились.

Федя упал в кресло — то самое, в котором я когда-то первый раз очнулся в этом времени. Сев, обвившись вокруг новенькой девушки как удав. Девчонка плотная, мордашка симпатичная, в руке вилка с огурцом — вид человека, которого чужие проблемы не касаются.

— Игорёк, догоняйся! Знакомься — Марина. Марин, это Игорь, про которого рассказывал. Мировой парень, хоть и боксёр.

— Очень приятно, — сказала Марина без лишних эмоций. — А чё опоздали? Тут «Агдам» уже к концу подходит.

— Соревнования.

— Выиграл?

— Выиграл.

— Ну и молодец, — кивнула она и вернулась к огурцу.

Закрытый вопрос, закрытая тема. Классная девчонка — без кокетства, без игры. Сказала, что думала, и пошла дальше. Таких уважаю.

Олег сидел в углу с очередной «мисс школа» — хорошенькая, краснеет каждые полминуты, прячет глаза. Шурики с двумя блондинками смотрели в ковёр с видом людей, которым там очень интересно. Накуренные блондинки при виде Лены сверкнули глазами — и вернулись в астрал.

Лена вошла и подняла подбородок на пол сантиметра. Ровно на столько, сколько нужно. Двигаться стала чуть медленнее. Как кот, который заходит в чужую квартиру и сразу начинает вести себя как хозяин.

Я поставил на стол коньяк и усадил её.

Возле Лили сидел незнакомый парень.

Джинсовый костюм «Монтана» — целое состояние по меркам 85-го. В кармане пиджака — очки той же фирмы, стёкла с затемнением. Позёр, конечно — солнечные очки в помещении, вечером. Но лицо живое и открытое. Не наглое.

Он поднял взгляд и протянул руку почти одновременно со мной.

— Игорь.

— Влад. — Рукопожатие крепкое, без игры в силу. — Слышал о тебе.

— Хорошее или плохое?

— Это ты братьев отметелил?

Я завис на секунду. Вспомнил — день рождения Лили, тот вечер, который уже оброс мифологией. Улыбнулся.

— Вроде того.

— Уважаю. Хотя они злопамятные — ты в курсе?

— Плевать, — пожал я плечами.

— Ну-ну. — Без осуждения. Просто констатация.

— Ты «Мартини» притащил? — кивнул я на бутылку.

— Отец из командировки привёз. — Небрежно, но в глазах гордость. — Вещь эксклюзивная. Только никто не знает, как его пить. Чистоганом — приторно.Лучше бы виски

— Потому что его не пьют чистым. «Мартини» — основа для коктейля.

Влад прищурился.

— И чем разбавлять?

— Сейчас покажу. Не против?

Он развел руками.

Я потащил на кухню «Мартини», коньяк и «Черри».

— Федя, сифон где?

Нашёлся в нижнем ящике. Клеёнка в ромбик, холодильник «ЗИЛ» с облупившейся ручкой, гора грязных кастрюль на подоконнике. Родная обстановка.

Налил в ковш «Мартини», коньяк, добавил «Черри» на глаз. Зарядил сифон. Встряхнул.

По-хорошему — со «Спрайтом». Но где мы, и где «Спрайт» в 85-м.

Вернулся в комнату с шипящим ковшом. Народ притих.

— Так, народ — коктейль-бомба. Пить аккуратно, сбивает с ног.

Налил всем. Красновато-янтарная жидкость, пузырьки бегут вверх, пахнет вишней и чем-то непривычным, импортным. В их глазах я сейчас выглядел как бармен из валютного «Интуриста».

Налил Лене. Наклонился к уху:

— Один стакан. И всё.

Она приподняла бровь — но взяла.

Я поднял свой — стакан с наклейкой гоночной машины.

— Ну что, народ! Мы здесь собрались по поводу. За встречу!

Все переглянулись — и жахнули. До дна. Дети, копируют взрослых: тост произнесен — значит, пьем.Но с за чем все сразу

Я только успел перехватить руку Лены.

— Что ? — прошептала она. — Вкусно же.

— В этом и проблема. Пьётся как компот, бьёт как самогон.

— Пахомов.

— Лен.

— Я тебе что, маленькая?

— Нет. Но сейчас ты не чувствуешь, насколько это крепкое. Через двадцать минут почувствуешь.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом откинулась на спинку дивана с видом человека, который формально согласился, но внутреннего разрешения не дал.

Федя тем временем скривился, поставил стакан и потянулся за «Агдамом».

— Компот, блин.

Ясно. Это тоже надо показать что ты мужик .

Компания поплыла быстро.

Шурики снова смотрели в ковёр — там происходило что-то видимое только им. Блондинки щебетали сами с собой. Федя с Мариной топтались под медляк — она положила голову ему на плечо с видом человека, которому сейчас хорошо, и этого достаточно. Олег наконец-то достучался до своей «мисс школа» — та перестала краснеть и начала смеяться. Прогресс.

Влад подался ко мне. Глаза уже слегка косят, но мысль держит.

— Слушай. — Он поправил очки в кармане — машинальный жест. — Ты понимаешь, что через пять лет всё изменится?

Я присмотрелся к нему. Нетронутая тарелка — ничего не ел. Держится на коктейле. Уже на стадии «ты меня уважаешь».

— В каком смысле, — сказал я осторожно.

Скосил глаза на Лену. Она тянула из стакана — уже полного, второго. Откуда взяла? Налила сама, пока я отвлёкся.

Да твою ж мать. Я им что — нянька?

— Ну вот это всё, — Влад повёл рукой. — Ковёр, магнитофон, портвейн. Через пять лет у каждого будет видеомагнитофон. «Двойка» знаешь что такое?

— Телевизор и видеомагнитофон в одной коробке.

Он уставился на меня.

— Откуда знаешь?

— Слышал.

— Вот! — Он ткнул пальцем. — Это будущее. Пять лет — и у всех будет. Ты в это веришь?

— Верю. Только срок другой.- наивный чукотский мальчик.

— Какой?

— Лет десять. И не у всех.

Он нахмурился. Не понял. Махнул рукой и потянулся к стакану.

— Откуда он у тебя вообще — «Мартини», — спросил я между делом. Будто просто поддерживая разговор.

Влад пожал плечами. Чуть шире, чем надо — человек подпил и горд.

— Я ж говорю, отец привёз.

— Из командировки?

— Ну. — Он хмыкнул. — У меня отец, Игорёк, не в обком ездит. В загранку.

Я поднял бровь — ровно настолько, чтоб он захотел продолжить. Он и продолжил.

— Старпом. Торговый флот. Ходит в Иокогаму, в Сингапур, иногда в Гонконг. Сейчас вот месяц дома — а потом опять.

— Долго?

— По-разному. Рейс — три-четыре месяца. Бывает полгода.

Я кивнул. Медленно. Как кивают, когда слушают что-то не очень интересное, но из вежливости.

Внутри у меня щёлкнуло.

Старпом торгового флота. Загранрейсы. Япония, Сингапур, Гонконг. Чеки Внешторгбанка, «Берёзка», доступ к валюте, товары, которых в Союзе нет и не будет. Это канал. Не большой — но рабочий. И сын, который этим каналом хвалится за столом на пьяную голову. Я сижу рядом с решением проблемы, о которой думаю месяц.