Остановившись возле двери в здание, я хотел постучать, но руки словно свинцом залило — не хотели подниматься, будто обрели собственную волю. Ладони вспотели, дыхание участилось. Мне было очень страшно и волнительно. Больше двадцати лет… Больше двадцать лет я не видел Диаманду. Что она подумает? Как отреагирует на моё возвращение после столь долгого отсутствия? В голове роились вопросы: Помнит ли ещё? Ненавидит?

— Вдруг… — начал было я, но оборвал себя. Никаких «вдруг»! Она ждала меня. Я чувствовал это всем существом, каждой клеточкой тела. Собрав решимость в кулак, преодолев невидимую преграду страха, постучал в дверь. Три коротких удара — и всё, осталось только ждать.

Дверь не открывалась где‑то секунд семь, но эти мгновения растянулись в целую вечность, показались парой часов. Дверь медленно открылась — со скрипом, эхом отозвавшимся в моей душе.

За ней стояла она — любовь моя. Она была всё так же прекрасна, как и тогда, двадцать лет назад. Время словно обошло её стороной: те же огненные глаза, та же нежная улыбка, те же рыжие волосы, без единого седого волоска, обрамляющие лицо.

Минута молчания. Сил говорить просто не было — слова казались слишком мелкими, слишком несовершенными для описания тех чувств, что переполняли нас обоих. В этом молчании было больше, чем могли бы выразить любые фразы: прощение, радость встречи, боль разлуки, надежда на будущее. Для описания наших чувств слов в этом мире действительно не существовало.

В голове всплыли строки — стиха, когда‑то прочитанный в интернете, но теперь принявший истинный смысл:

“Вернулся домой, усталый герой.

Все праздновать будут, в честь великой победы.

Но не остановится он, в своём тернистом пути!

Пока не дойдёт, до теплых объятий жены.”

Да, она не была моей женой… но сегодня я это исправлю! — произнёс я в голове, словно закрепляя намерение в реальности.

Резко присев на одно колено, я расправил свои крылья — они вспыхнули мягким золотистым светом, создавая вокруг нас волшебное сияние. Перья слегка трепетали, словно от лёгкого ветерка, добавляя иллюзию торжественности моменту. Достав то, что так долго сжимал в левой руке, коробочку, я на мгновение замер, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Осторожно открыв коробочку, красный рубин кольца заиграл в лучах солнца, переливаясь алыми искрами.

— Выходи за меня! — произнёс я заветные слова, глядя прямо в глаза Диаманды.

Диаманда медленно потянулась к кольцу. Аккуратно взяв украшение, она надела его на палец. Кольцо оказалось немного великовато, и на мгновение её лицо омрачила тень разочарования… Но тут же исчезла: словно живое, кольцо плавно изменило размер, идеально усевшись на пальце, обволакивая его теплом и комфортом.

— Да! — счастливо произнесла девушка и, не сдержавшись, прыгнула на меня, повалив на землю. Её нечеловеческая сила никуда не делась — я едва успел выдохнуть, прежде чем оказался на траве.

Наши губы страстно соприкоснулись и не хотели разъединяться.

Дети наблюдали за всем этим издалека. Няни деликатно удерживали их на расстоянии, чтобы не нарушить романтическую обстановку. Но они не учли одного — неуёмного любопытства и прямолинейности Сайлера.

— Может, хватит обниматься? Я есть хочу! — громко заявил он, нарушая волшебство момента.

Услышав эту просьбу, Диаманда подняла голову и посмотрела на «негодника». Она переводила взгляд то на меня, то на него, явно пытаясь осмыслить происходящее.

— Откуда ты взялся? — удивлённо спросила она.

— Это Сайлер… Как объяснить…

— Мы — дети его! — выпалил Сайлер, не подумав, и создал новую волну непонимания.

От услышанного глаза Диаманды расширились до размера мячика для гольфа.

— Я тебе всё расскажу. — поспешно начал я. — Они не мои родные дети. Они… мои апостолы! — придумал я на ходу, сам не понимая, что в этот момент мои сказанные слова, словно заклинание, сделали это утверждение реальностью.

Диаманда слушала мой сбивчивый рассказ всего несколько секунд, затем молча поднялась, резко захлопнула дверь перед моим носом и скрылась внутри.

Опустив обессиленно голову, я остался лежать на земле. Рядом с моим лицом появилась морда Сайлера — его большие глаза смотрели с искренним недоумением.

— Так, когда будем есть? — невозмутимо повторил он.

Я не смог сдержать смешок, несмотря на неловкость ситуации. Вздохнул, поднялся на ноги и потрепал Сайлера по голове.

— Сейчас пойдём есть. — сказал я. — А потом… пойду извиняться.

Войдя внутрь здания, Диаманда дверь не закрыла, Прайд бросился ко мне и счастливо обнял — так крепко, что чуть не выдавил воздух из лёгких.

— Наконец‑то вернулся! — хрипло выдохнул он, похлопывая меня по спине. — Я уж думал, ты там навсегда застрял!

Странно… Мы с ним никогда не были так близки, а тут — такая нежная встреча. Дети что, сделали из него тряпку? Но, приглядевшись, я заметил кольцо на его ухе. Неужели нашёл ту, что заставила его сердце биться чаще? Раньше он только о сражениях и говорил, а теперь… Может, уже и котят заимел?

Арес встретил сдержанней — лишь протянул руку для пожатия, но с такой силой, будто пытался мне её сломать. Только не жалуйся на будущий гипс. Чуть сильнее надавив в ответ, я заметил, как лицо Ареса на миг скривилось от напряжения. Моё лицо озарила улыбка, и я ещё посильнее надавил. Арес сразу смекнул, к чему это идёт и неожиданно обнял меня, хлопнув по плечу:

— Решил кисть мне сломать? — тихо произнёс он с усмешкой.

— Ты сам начал первым! — ответил я, рассмеявшись.

Диаманда всё ещё дулась, стоя в стороне и скрестив руки на груди. Но вечно злиться она не сможет — не тот характер. Остынет, тогда всё расскажу: почему всё так получилось и как к этому пришло.

Поговорив с друзьями, выбрался наружу, детдомовских дети встретили меня с настороженностью — не боялись, но избегали, обходя стороной. Такое положение дел мне было не по душе. Придётся прибегнуть к чуду.

Выставив руки вперёд, ладонями вверх, я сконцентрировался. Из них появился небольшой фонтанчик магии — искрящиеся струйки переливающегося света прыгали с ладони на ладонь, крутились вокруг детей, рассыпаясь сверкающей пыльцой в воздухе. На первый взгляд кажется, что легко, но тут требуется хороший контроль маны — малейшая ошибка, и вместо волшебства получится хаос.

Девочки радостно захлопали в ладоши, запрыгали на месте:

— Ещё! Ещё! — просили они, глаза их горели восторгом.

Но мальчикам этого было мало. Им нужно было показать силу.

Я поставил несколько старых горшков на невысокий забор, отошёл на приличное расстояние — как в вестерне перед дуэлью. Выставил указательный палец вперёд, согнул его, имитируя курок. С разворота «выстрелил» водяными пулями — каждая точно поразила цель. В завершение, не забыв драматизма, дунул на кончик пальца, словно сдувая дым со ствола револьвера.

Мужская аудитория взорвалась восторженными криками. Неудивительно, что через десять секунд все уже стреляли из пальцев воображаемыми пулями. А один мальчуган, сосредоточившись, действительно создал крошечный «пистолет» — правда, больше похожий на зажигалку.

— Хотите научиться использовать магию? — спросил я у детей, обводя взглядом их горящие азартом лица.

— Да! — хором крикнули воодушевлённые дети, подпрыгивая от нетерпения.

— Тогда подойдите ко мне! Я посмотрю, какая у вас предрасположенность к стихии. Кто знает, может, среди вас есть будущие архимаги или заклинатели чар!

Дети бросились ко мне, толкаясь и перебивая друг друга. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Божественная энергия — удивительная штука. При достижении 10% открылась, на первый взгляд, обыкновенная и бесполезная в битвах способность «Осмотр души». Раньше я видел лишь яркость души верующего, её свечение, зависящее от силы веры. Но теперь мой взгляд проникал глубже: я различал все души любого существа, видел их элементальные предрасположенности — словно цветные ауры, обволакивающие каждого. Думаю, в будущем смогу определять «белые» и «чёрные» души — проще говоря, добро и зло. Вот только существует ли вообще абсолютное добро и зло? Или всё это лишь оттенки, переплетение мотивов и обстоятельств?