Любопытство взяло верх — я мельком взглянул на книгу. И увиденное буквально сломало мне мозг: вместо привычных сказок или приключенческих историй в ней были одни математические задачи и формулы. Минимум букв, максимум цифр и геометрических фигур.

Девочка скрылась в одном из переулков, полностью погружённая в книгу, не замечая ничего вокруг.

— Опять она про меня забыла! — недовольно бурчал мальчик, торопливо двигаясь в её сторону. Он был чем‑то похож на эту девочку — не внешностью, а цветом кожи. У неё она была светло‑тёмной, отливая серебром в тени, а у него — чёрно‑тёмной, почти как ночное небо без звёзд. Его глаза, однако, светились озорным огнём, выдавая живой ум и неугомонный характер.

Заинтригованный, я последовал за ними. Узкий переулок вывел меня на главную площадь, и вид, открывшийся передо мной, заставил остановиться. Повсюду стояла охрана в полном обмундировании — воины в блестящих доспехах с гербом королевы на груди, вооружённые мечами и копьями. Они расположились на каждом углу, у каждого входа, в полной боевой готовности. Их суровые лица и напряжённые позы говорили о том, что предстоящее объявление действительно важно — возможно, оно и впрямь изменит жизнь всего города.

Эльфы переговаривались, обсуждали последние новости про новую веру в Бога-дракона. Народ в основном относился к чужеродной вере положительно — она появилась недавно, но уже успела завоевать симпатии многих. Эльфы шептали, что дракон принесёт силу, возрождение и избавление от векового проклятия. Но, конечно, были и те, кто оставался приверженцем веры в Тёмного Бога. Они хмуро качали головами, перешёптываясь между собой:

— Это ведёт тёмных эльфов по неправильной дороге! — бурчал седовласый эльф с морщинистым лицом. — Хочет сделать нас рабами! А ещё, говорят, эта вера одобряет каннибализм!

Его слова подхватывали другие, и в толпе то тут, то там вспыхивали споры.

Медленно передвигаясь по площади и прислушиваясь к разным слухам в надежде вычленить хоть что‑то про ящера, я неожиданно столкнулся с девчонками. Они всё-таки успели по магазинам побегать: купили себе серёжки, а маме не забыли украшение прикупить — правда, показывать его не стали, лишь загадочно переглянулись.

— Ну что, нашёл нашу цель? — шёпотом спросила одна из них, подмигивая.

Я лишь покачал головой и кивнул в сторону трибуны.

Пробравшись чуть ближе, мы заметили необычную большую вещь, полностью накрытую плотной тряпкой. От неё так и веяло знакомой аурой. Я не мог точно объяснить, что это было, но что-то внутри подсказывало: это связано с тем, что сейчас произойдёт.

Время подходило к назначенному часу, и народ начал затихать в ожидании. Разговоры стихали, дети прижимались к родителям, а воины охраны замерли, словно статуи.

Королева вышла на трибуну. Её фигура возвышалась над всеми, создавая властный и величественный образ. Она была облачена в тёмно‑фиолетовые одежды, расшитые серебряными нитями, а на голове сверкала корона с чёрными опалами. В её взгляде читалась решимость, а осанка говорила о том, что она готова к последствиям своего решения.

— Тёмные эльфы! — её голос, сильный и чистый, разнёсся над площадью, заглушая последние шёпоты. — Веками в наших жилах течёт дар Тёмного бога, спасший наш народ в час нужды. Но время идёт, и дар превратился в проклятие, съедающее нас изнутри. Вы, скорее всего, заметили, как наша жизненная энергия становится меньше с каждым поколением. Наши дети рождаются слабее, магия тускнеет, а срок жизни сокращается.

Народ зашумел, обсуждая слова правителя. Королева сделала паузу, давая людям переварить услышанное.

— Но я, Королева тёмных эльфов, отрекаюсь от Тёмного бога и присягаю новому богу — Богу-дракону!

Её слова повисли в воздухе, словно раскат грома. Кто‑то ахнул, кто‑то схватился за амулет, а кто‑то замер, не веря своим ушам.

Дав знак рукой, Королева приказала снять тряпку с таинственного предмета.

Ткань упала, и перед глазами толпы предстала статуя Бога-дракона. Она была вырезана из чёрного камня, но при этом светилась изнутри мягким золотистым светом. Чешуя переливалась, словно живая, а глаза статуи, сделанные из рубинов, будто смотрели в самую душу.

— С ним, — продолжила Королева, — мы сможем вернуться обратно на поверхность и зажить новой, а точнее, старой жизнью. Наша жизненная энергия вернётся, и все мы сможем жить веками, жить в гармонии с природой, как жили наши предки!

Статуя высвободила божественную энергию — не резкую и подавляющую, а нежную и доброжелательную, словно отец, укрывающий детей дополнительным одеялом в холодную ночь.

Реакция была мгновенной. Одни эльфы, почувствовав прилив сил, тут же склонили головы перед новым Богом. Другие колебались, переглядывались, взвешивали. Кто‑то решался спустя минуту, кто‑то — спустя несколько мгновений раздумий.

Но были и те, кто не принял перемены. Несколько эльфов в задних рядах начали поднимать бунт: они выкрикивали проклятия в адрес Королевы, размахивали кулаками и призывали остальных не поддаваться «лживому дракону». Охрана тут же двинулась в их сторону, но королева подняла руку, останавливая воинов.

— Пусть каждый сделает свой выбор, — произнесла она твёрдо. — Но знайте: пути назад уже не будет.

Ощутив весомую потерю последователей — словно часть собственной сущности вырвали из груди. Аватар Тёмного Бога в лице жреца материализовался из воздуха над городом Даркхол. Его фигура, сотканная из сгущённой тьмы и багровых всполохов, нависла над улицами.

Он направил взгляд на народ. В этом взгляде не было ни гнева, ни ярости — лишь холодная, бездушная решимость. Сила гравитации начала расти, словно сам воздух превратился в жидкий свинец. Ноги эльфов подкосились от непомерной тяжести; даже самые стойкие падали на колени, вдавливаемые в брусчатку невидимой дланью.

Кто‑то пытался сопротивляться, упираясь руками в землю, но тщетно — их пальцы лишь царапали камень, оставляя глубокие борозды.

Гнев бога был направлен на всех виновных, на нарушителей и на предателей.

Крики ужаса и мольбы на пощаде повисли в воздухе, смешиваясь с хрипом тех, кто уже не мог дышать под чудовищным давлением.

Сжимая кулаки в кровь, попытался помочь девушкам, прижатым к земле незримой силой. Выдавив из мышц всë что мог, пытался подняться, сделать хотя бы шаг — но всë было тщетно. Каждая попытка стоила невероятных усилий, а продвижение измерялось дюймами. Пот струился по лицу, вены на шее вздулись от напряжения, но я всё равно продолжал бороться, стиснув зубы и глядя вверх с вызовом. Но сделать ничего не мог, враг находился за гранью человеческих возможностей. Победить такого противника мог лишь другой бог.

И во всём этом хаосе, среди стонов, криков и треска ломающегося камня, спокойно шёл один высокий тёмный эльф. Он двигался с неестественной грацией, будто скользил над землёй.

Гнев божий словно не падал на него, обходил стороной, избегал соприкосновения. Ни тяжесть воздуха, ни давление божественной воли не имели над ним власти. Он шёл сквозь бурю страданий с невозмутимым спокойствием, и в этом спокойствии читалось нечто большее, чем просто иммунитет к силе бога — в нём угадывалась связь, договор, возможно, даже часть той самой силы, что сейчас терзала город.

— Нашёл! — спокойно произнёс аватар Тёмного бога, его голос прокатился по городу, заставляя камни дрожать.

Эльф ударив слегка ногой, нежно раскидал народ в разные стороны, создавая для себя пустое пространство.

— Давай, накажи меня! — крикнул тёмный эльф. Он намеренно провоцировал бога, распахивая руки в вызывающем жесте. — Покажи свою силу!

«Одинокая, грустная, несчастная фигура, стоящая посреди хаоса и перемен, но вселяющая веру и надежду в лучшее…» — всплыли в памяти слова матери. Так она описывала отца.

Сейчас этот тёмный эльф был похож на него. Повернув голову, он устремил взгляд прямо на меня. Во взгляде читалась искренняя радость, а улыбка лишь подтверждала это. В ней не было ни страха, ни сомнения — лишь твёрдая уверенность в правоте своего пути.