Особняком держался Ил Белория. На его лице застыло выражение вежливой заинтересованности, поза была небрежная, он опирался спиной о деревянную колонну и, чуть задрав голову, смотрел из-под опущенных ресниц.

Уже после выступления, за которое она получила горячие аплодисменты, Омарейл заметила, что Патер Нортастера заговорил с Королем. Но принцесса не могла подойти к ним, так как сама была занята разговорами. Сначала Иан Планта неуверенно поздравил ее с Явлением и прекрасной речью.

– И знаете, есть одно большое дело, которым я планирую заняться, оно касается деревни Лимпа, – многозначительно произнес он.

Омарейл вопросительно подняла брови:

– В самом деле? Я знаю о ней.

– Хотел бы заручиться вашей поддержкой.

Она одарила его снисходительной улыбкой:

– С удовольствием обсужу это во время нашей с вами личной встречи. Договоритесь с Бериотом о дате.

Она ощущала сомнение Патера Фортосдора, но предпочла так и оставить его в замешательстве.

Затем подошел Патер Лебрихана. Не сводя с принцессы мудрого взгляда, он сказал:

– Вы смелее, чем я всегда о вас думал, Ваше Высочество.

– Мне льстит, что из всех черт характера вы выделили именно смелость, – отозвалась она. – Мои поступки могли навести и на другие выводы.

– Я в ваших действиях вижу больше пользы, чем вреда.

Омарейл подумала, что, с точки зрения господина Боргейна, принцесса покинула башню уже после того, как Сова сделала свое второе предсказание, якобы дающее свободу. Возможно, поэтому и преступление ее не казалось ему таким шокирующим. Принцесса предпочла не опровергать это, хотя и испытывала стыд.

Джан Дженна, наблюдая, как принцесса общается с другими Патерами, все пытался вспомнить, почему лицо ее казалось ему знакомым, – это было написано на его собственном. И Омарейл могла точно назвать момент, когда его наконец озарило. Он дождался возможности начать разговор и довольно произнес:

– Блестящая партия, Ваше Высочество. Тонко разыграно.

Она слегка наклонила голову.

– Должна поблагодарить вас за то, что оказались человеком слова, – негромко проговорила она, чтобы никто не услышал ее ответа.

Омарейл ощутила, как напряжение начало отпускать Патера Агры. Он перекинул свои длинные огненно-рыжие волосы за спину и, обаятельно улыбнувшись, многозначительно сказал:

– Надеюсь, и вы – человек чести.

– Если вы о том, что я могла бы рассказать кому-то, как кто-то делал что-то противозаконное, то не беспокойтесь. Ведь мне бы тогда пришлось рассказать и о том, как я это узнала. А это совсем не в моих интересах.

Улыбка Дженны стала еще шире.

– Приятно знать, что вы это понимаете.

– И мне также известно, что есть господа, желающие избавить ваш город от беззакония, – добавила она. – Вот о чем я подумала в связи с этим: я дочь своего отца и поддерживаю его и Великий Иетихон, и любой закон, принятый в Ордоре.

Дженна нетерпеливо кивнул.

– Поэтому не стану покрывать преступные деяния.

Он прищурился, не понимая: ведь только что она сказала другое.

– Но, на мой взгляд, – продолжила принцесса, – карточная игра – слишком безобидное занятие, чтобы делать из него такую большую проблему.

– Как бы мне ни нравились качели, на которых вы меня раскачиваете, Ваше Высочество, молю: к сути!

Омарейл улыбнулась и прошептала:

– Я думаю, в Ордоре должно быть создано место, в котором покер станет легальным. Только один игорный дом на все королевство. Разумеется, города лучше Агры для этого я не представляю. Заведение будет облагаться дополнительными налогами, которые пойдут в казну на организацию медицинских учреждений по всей стране.

Она видела, как загорелись глаза Джана Дженны. Омарейл склонилась к нему:

– Только пока я ни с кем не обсуждала этот вопрос, поэтому прошу, тсс. – Она приложила палец к губам, как делал Норт когда-то. – Это будет наш с вами проект на ближайший год.

Наконец принцесса обменялась любезностями со всеми и подошла к Королю и Белории. Первым делом она посмотрела в глаза последнему, но зрачки Ила были обычными, радужка зеленой – значит, или не применял дар к Королю, или предусмотрительно прекратил это делать.

– Ил рассказал мне, как помог тебе в Остраите, – поделился с ней отец.

Омарейл мрачно взглянула на Белорию, но тот будто не замечал недовольного взгляда.

– Ах, ну это громко сказано, помог, – отозвался он, – всего лишь предоставил девушке в беде крышу над головой. В конце концов, к чему особняки и виллы, если не можешь дать приют нуждающемуся.

– Вы – достойный мужчина, господин Белория. – Король похлопал Патера Нортастера по плечу и отошел к другим гостям.

Принцесса же продолжала буравить взглядом Ила.

– Прекрасная речь, – похвалил он, – очень продуманная и тонкая, а вы будто выступали перед публикой сотню раз. Казались уверенной и…

– Я же велела вам не использовать дар на родителях, – прервала она поток лести.

Белория сложил руки на груди и, подняв брови, сказал:

– Вы пытаетесь меня обидеть, Ваше Высочество?

– Папа уверен, что вы благороднейший из благородных. Хотите меня убедить, что он сам пришел к такому умозаключению?

Ил закачал головой:

– Как больно осознавать, что вы, моя будущая жена, считаете, будто назвать меня достойным человеком может лишь тот, к кому я применил свой дар.

Омарейл вздернула подбородок, принимая гордый, независимый вид. Она не будет участвовать в этих словесных танцах!

– А я тем временем лишь отвечал на вопросы Его Величества. Не сказав ни слова лжи. Разве я не предоставил вам свой дом в распоряжение, будто он был вашим? Разве не велел кормить и поить вас, будто вы – моя семья, а не просто гостья? Разве не остался с вами до последнего, несмотря на дела, ожидающие меня в Нортастере?

Омарейл вздохнула. Как бы ей ни хотелось видеть в Белории проходимца, он, увы, был прав.

– Укрывал, между прочим, не только вас, но и приятеля, объявленного гвардейцами в розыск. Пускай недолго, но все же в конечном счете стал хранителем нескольких ваших секретов. И какова же ваша благодарность? Вечное подозрение в обмане, мошенничестве и манипуляциях. Я оскорблен, Ваше Высочество.

Принцесса смотрела на Ила, не зная, как реагировать. Разум и чувства вступили в нешуточный бой: первый утверждал, что слова этого человека были справедливы и не поддавались сомнению, чувства же убеждали, что Белории нельзя доверять.

Она решила не пытаться найти верный ответ, а просто сменила тему разговора:

– Разве вы не говорили, что будете заняты ближайшие две недели?

Он окинул ее взглядом с ног до головы, будто решая, стоило ли прощать, затем, снисходительно вздохнув, ответил:

– Вы же не думаете, что я мог пропустить Явление? Я приехал сюда утром, а уже вечером возвращаюсь в Нортастер. Но могу сказать, что мой визит в Астрар оказался полезен. Я встретился с парой человек, которые помогают мне с кандидатками. Мы ищем, кто же оставит меня вдовцом со статусом первой семьи. Уже есть два неплохих варианта.

Омарейл ушам не поверила. Он говорил так, будто выбирал себе кресло в гостиную!

– Одной за восемьдесят, но, увы, держит себя в форме, – как ни в чем не бывало продолжил Белория. – Вторая помоложе, но зато курит сигары и регулярно выпивает.

И тут принцессу поразила одна мысль:

– А если они проживут еще лет двадцать? Что мы будем делать? Не ждать же мне до сорока лет смерти знатной дамы!

– Не стоит беспокоиться, Ваше Высочество, – отозвался Ил. – Все будет сделано в лучшем виде. Я найду себе жену на последнем издыхании.

Она покачала головой.

– То, что вы говорите, – ужасно.

– Вы же цените честность, не так ли?

– Честность – да, жестокость – нет.

– Эти вещи часто идут рука об руку.

С этими словами Белория поклонился и оставил принцессу, так как к ней подошел Бериот. Тот предложил закончить встречу: для первого раза, по его мнению, было достаточно.