Единственным человеком, сохранявшим спокойствие, был Бериот. Они с Королем пришли незадолго до церемонии. Советник критически оглядел Омарейл, одобрительно кивнул, вслед за чем посоветовал ей походить по коридору, чтобы привыкнуть двигаться в платье. Это оказалось хорошей идеей. Прогуливаясь, принцесса поняла, что кринолин помогал не запутываться в юбках, и она стала чувствовать себя увереннее.

– Пять минут, – бросил Советник вскоре, показавшись в галерее.

Фрейлины и служанки взволнованно зашептались, Королева принялась смахивать невидимые пылинки с полупрозрачных рукавов платья принцессы, Король, непривычно молчаливый, поправил свой парадный мундир.

К ним подплыла Сова. Омарейл все же сумела отстоять право выйти к народу в одиночестве, без сопровождения госпожи Дольвейн. Пока Королева что-то говорила фрейлинам, та склонилась к принцессе:

– Это будет шквал эмоций, направленных на вас, Ваше Высочество. С подобным трудно совладать. Если вам приходилось сопротивляться влиянию толпы, умножьте те ощущения на сотню, и вы узнаете, каково это, когда все чувства направлены на вас лично.

Глаза Омарейл испуганно округлились. На мгновение, мечтая о мудром совете, она забыла о том, что перед ней был враг.

– Сосредоточьтесь на себе, – продолжила наставления Сова, – концентрируйтесь на собственных эмоциях, каждую секунду пытайтесь проанализировать, что испытываете. Это поможет сопротивляться влиянию извне.

Она нежно провела кончиками пальцев по лицу Омарейл, но та даже не шелохнулась. Все ее мысли сейчас были заняты тем, как сохранять самообладание, представ перед толпой.

– Если почувствуете, что тонете, дышите так: вдох на «раз-два-три», задержите дыхание, выдох на «раз-два-три». Попробуйте.

Принцесса послушно повторила.

– Ох, Совалия столько раз помогала мне, – сказала Королева, подходя к ним. – Может успокоить лишь словом. Ни один волнительный момент не проходил без твоей поддержки, не правда ли, дорогая?

– Пора, – в галерее снова появился Бериот.

Уверенной походкой он подошел к королевской семье:

– Ваше Величество, напоминаю порядок…

– Да-да, нарушаем традицию, Омарейл выходит первая, только затем мы. Я в состоянии запомнить, кто в каком порядке выходит на балкон, Бериот, тем более мы репетировали. За кого ты меня принимаешь?

Такая тирада говорила о том, что Король тоже был неспокоен. Омарейл улыбнулась. Бериот же, приложив ладонь к сердцу, чуть склонился и почтительно ответил:

– Я не сомневаюсь в вас ни секунды, Ваше Величество, но Явление – событие волнительное для нас всех, и нам всем пойдет на пользу повторить регламент.

Омарейл готова была поклясться, что отец закатил глаза, но уже в следующую секунду он отступил, пропуская принцессу вперед, и она сосредоточилась на том, что ее ждало.

К Северным воротам вела парадная галерея, оформленная строго, но празднично. Вдоль стен с позолоченной резьбой стояли штандарты девяти городов, карнизы украшались лентами с их девизами, в простенках между окнами висели портреты Королей и Королев в увесистых рамах. Потолок был расписан детализированными фресками, изображающими сцены из истории Ордора. Чем ближе к балкону, находившемуся прямо над центральным входом в Орделион, тем отчетливее становился шум толпы. Омарейл чувствовала, как вспотели ладони, сдавило горло от волнения, одеревенели ноги. Но она продолжала уверенно идти вперед.

Краем глаза она видела, что Бериот махнул герольду в золотом сюртуке, тот тут же вышел на балкон. Народ на улице взревел. Королевский глашатай дождался, пока восторги чуть утихли, и провозгласил:

– Наследная принцесса Омарейл Эйгир Доминасолис, дочь Афлейн!

Крики толпы, кажется, стали еще громче. Но постепенно они сменились тихим ропотом. Герольд поклонился и вышел с балкона, уступив место Омарейл.

Она подошла ближе, как никогда до этого ощущая вес платья. Двери были приглашающе распахнуты, и принцесса уже видела слепящее солнце, кроны деревьев Парка Девяти и огромные часы Дома Советов по другую сторону площади Салкан. Омарейл сделала шаг. Любопытные зрители слились в одно разноцветное полотно. Тысячи людей собрались там, чтобы увидеть Явление воочию.

Заиграла музыка. Омарейл мельком отметила, что это был Концерт № 21 Амадеуса. Бериот потратил не меньше часа на выбор композиции. Он пригласил несколько музыкантов прямо к принцессе в комнаты, чтобы они вместе прослушали различные варианты и выбрали наиболее подходящий. Сейчас же на мосту Солнца расположился Большой Королевский симфонический оркестр.

Мелодия лилась над площадью, нежная и волнующая, и принцесса сделала несколько уверенных шагов вперед. Все, казалось, застыло, замедлилось в ожидании.

Омарейл вышла на балкон. Низкая балюстрада его была накрыта белоснежной тканью, расшитой золотыми солнечными дисками и звездами. Принцесса подошла к самому краю, насколько позволяло платье. И тут все взорвалось: народ возликовал, струнные пропели особенно высокую ноту, и на Омарейл обрушились чужие эмоции, да с такой силой, что она покачнулась. Если бы не тяжелое платье, кто знает, чем закончилось бы ее Явление. Но она устояла. Воспользовавшись советом Совы, принцесса стала дышать, считая секунды. Ощутив, что контроль возвращается к ней, она сосредоточилась на собственных эмоциях. Толпа восторженно бушевала. Омарейл вспомнила репетиции и, улыбнувшись, приветственно помахала собравшимся.

Следующие несколько минут прошли словно в тумане. Вспышка фотоаппарата где-то рядом заставила ее очнуться, но уже в следующее мгновение раздался голос Бериота. Омарейл пора было уходить. Только тогда она заметила, что Король и Королева стояли рядом. Вместе они покинули балкон, откуда прошли в Голубую столовую – там был сервирован праздничный обед. Принцесса не сразу взялась за еду: ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Вскоре к ним присоединился Бериот, который сообщил, что все прошло даже лучше, чем он ожидал.

Сразу после обеда Омарейл следовало вернуться в свою комнату, чтобы подготовиться к следующему мероприятию – встрече с Советом Девяти. Для этого был подготовлен более строгий наряд, а на столике у зеркала ее ждала другая тиара, «Слезы Луны», украшенная двумя десятками жемчужин в виде капель.

«Знакомство» с Патерами было для Омарейл не менее волнительным, ведь они уже видели принцессу, но еще пока не знали об этом. Всю неделю она репетировала речь, с которой предстояло выступить перед Советом. Какой будет их реакция?

После вечернего чая Омарейл проводили в Мраморную библиотеку. Она ступила в комнату, расправив плечи и высоко подняв голову. Прошла к небольшой трибуне. В библиотеке, помимо девяти Патеров, были Король, Королева и Советник, а также помощники Патеров и несколько слуг.

Текст принцесса выучила назубок, поэтому слова вылетали изо рта сами, она же имела возможность следить за реакцией собравшихся.

Джан Дженна, Патер Агры, едва увидев Омарейл, чуть сощурился, всматриваясь в ее лицо. Он будто не мог вспомнить, где мог встречать ее раньше. Север Бордора, Патер Успада, глядел бесстрастно, на его лице появился интерес, только когда принцесса в своей речи затронула открывающиеся перед ней возможности, в том числе – проведение всех церемоний в соответствии с требованиями служителей Света. Именно это когда-то стало для него причиной проголосовать за освобождение принцессы, и вот теперь он одобрительно закивал головой, услышав, что все традиции и ритуалы будут соблюдены. Но он не узнал ее. Шиет Дольвейн смотрела с любопытством, но так как они не встречались прежде, эту реакцию можно было объяснить тем, что Патеру Тоблаудана была просто интересна личность принцессы. С Патером Клоустена Омарейл тоже была едва знакома, на том празднике в Остраите он вряд ли обратил на нее внимание. Не узнал ее и Зной Канари, Патер Остраита. Зато Патер Лебрихана, господин Боргейн, определенно догадался, что не так давно встречался именно с наследницей. На его немолодом лице читалась легкая усмешка, будто он разгадал трюк фокусника. С интересом принцессу рассматривал и Патер Фортосдора, Иан Планта, – Омарейл была уверена, что если он до сих пор не догадался, кто был у него в гостях в Кабаньем приюте, то поймет при личной беседе. Патер Астрара же казался чем-то недовольным – и не зря. У Омарейл были планы на его счет, как и насчет Зноя Канари. Еще во время подготовки к этой встрече она сообщила отцу и Советнику о жаждущем независимости Остраите и о спорной лояльности Толка Таммита.