— Делай шестнадцать с половиной! — отрезал я, цепляясь за эту цифру как за единственное спасение. — И как можно быстрее, Эд. Желательно прямо сегодня.

— Э-э, Игорь... — замялся ювелир на том конце провода. — Ты меня не понял. Из эксклюзива в наличии прямо сейчас ничего нет. На такую работу нужно время, хотя бы пару дней.

— Эд, мне нужно кольцо сейчас! — сжимая трубку до хруста в пальцах, выдохнул я. — Любое готовое, классное, красивое! Эксклюзив будем на свадьбу делать, а сейчас давай то, что есть. Выручай!

— Ладно, ладно, понял тебя, сумасшедший, — вздохнул Эд. — Я пришлю курьера к тебе в офис. Ожидай.

Я положил трубку на стол иоткинулся на спинку кресла. Лоб покрылся мелкой испариной. На автомате я потянулся рукой к пустой чашке из-под кофе, но моя рука так и застыла в воздухе.

На пороге моего кабинета стояла Катя.

В руках она держала пухлые офисные папки с документами, а её голубые глаза смотрели на меня с искренним недоумением и растущей тревогой. Дверь была слегка приоткрыта, и она явно успела услышать часть моего нервного диалога.

— Игорь... что ты тут делаешь? — тихо спросила она, переводя взгляд с моего застывшего лица на телефон и обратно. — С кем ты только что говорил?

Я замер, чувствуя, как этот призрак прошлого смешивается с испуганным взглядом Кати, и понял: прямо сейчас, в эту самую секунду, рушится моё последнее право на счастье .

Я поднялся из-за стола.

— Кать-Мой голос дрогнул

— Ты с кем говорил? — повторила она.

Голос у неё был ровный. Слишком ровный.

— Я всё объясню.- встал из за стола и попытался обойти такой моментально огромный стол.

— Игорь. — Она сделала шаг в кабинет и аккуратно, очень аккуратно положила папки на стул у двери. — Ты сидишь в кабинете, куда сотрудников не пускают без вызова. За столом, за которым, я думала, сидит начальство. И заказываешь кольцо.

Она замолчала.

— Я не понимаю, что происходит. Объясни мне, пожалуйста.

Что ты ты здесь делаешь?- хрипло спросил я .

Меня отравила госпожа Патрисия. Она пришла к нам в секретариат на втором этаже, и сказала чтобы я срочно отнесла господину Пахомову эти документы.

Вот же сука французская - промелькнуло у меня в голове

И в месте с этим ,я стоял и молчал, как контуженный. Потому что за спиной у меня в эту секунду выстроилась вся моя ложь. Съёмная квартира с геранью. Плюшевый заяц на диване. Детский рисунок, который я сам нарисовал левой рукой. Разговоры о том, как трудно жить на зарплату.

И всё это надо было объяснить одним махом.

— Кать, сядь, пожалуйста.

— Я постою.

В дверь заглянула Оксана из бухгалтерии

— Игорь Валерьевич, извините, я на минуточку...

Катя очень медленно повернула голову.

— Как вы его назвали?

Оксана растерянно моргнула.

— Игорь Валерьевич. А что?

Тишина в кабинете стала такая, что было слышно, как в приёмной играет музыка из радио .

Снова в голове промелькнула мысль, что если бы моя секртетарша не болталась по офису и не трепалась и не собирала сполетрни, то и Катя бы не зашла так легко, и эта курица с бухгалтерии тоже,во так бы не ворвалась. Уволю к чертовой матери .

— Оксана, выйди, — сказал я.

Она посмотрела на нас обоих, всё поняла с полувзгляда — женщины такое понимают мгновенно — и тихо прикрыла за собой дверь.

Катя стояла и смотрела на меня.

— Пахомов, — сказала она. — Тебя зовут Игорь Валерьевич Пахомов.

— Да.

— Это твой кабинет.

— Да.

— И это твоя фирма.

— Наша. Нас трое.

Она кивнула. Медленно, как человек, который складывает мозаику и видит, что все кусочки подходят.

— Значит, Пётр Васильевич не твой хозяин?

— Он мой партнёр. Старший.

— А Сергей Анатольевич, который мне помог в первый день и сказал заходить с любыми трудностями...

— Начальник моей службы безопасности.

— Твоей, — повторила она.

И вот тут её начало трясти.

Не сразу, не картинно. Просто у неё задрожали руки, и она сцепила пальцы, чтобы этого не было видно.

— То есть я месяц рассказывала тебе, как у вас в офисе все меряются статусом. Ты помнишь? Я сидела в кафе и говорила: чем ниже должность, тем больше снобизма. А ты кивал.

— Кать...

— Я хвалила твоих подчинённых. — Голос у неё сорвался и тут же выправился. — Я тебе говорила, какой хороший человек Пётр Васильевич. Что он меня похвалил, а я всего неделю работаю. И ты кивал, Игорь. Ты сидел напротив и кивал.

Я молчал.

Потому что возразить было решительно нечего.

— Господи, а квартира? — Она вдруг рассмеялась — коротко, страшно. — Квартира на Профсоюзной. Ты же там не живёшь, да?

— Кать.

— Ты там не живёшь. — Она смотрела на меня в упор. — Скажи мне правду хотя бы сейчас.

— Не живу.

— А где ты живёшь?

— За городом. В Заречье.

— Дом?

— Дом.

— Большой?

Я молчал.

— Большой? — повторила она громче.

— Большой.

Катя отвернулась к окну.

С минуту она стояла молча, обхватив себя за плечи, а я смотрел на нее и не знал, что мне делать.

Я умел вести переговоры с французами, евреями и англичанами. Я мог за двадцать минут разобрать по цифрам чужую финансовую модель и найти в ней дыру.

А сейчас я стоял посреди собственного кабинета и не мог придумать ни одной фразы. Ни единой.

И вот тогда я увидел, что она плачет.

Не всхлипывая, не закрывая лицо. Просто по щекам текло, а она даже не вытирала.

— Зачем? — спросила она. — Ты можешь мне объяснить — зачем? Я же не просила у тебя денег. Ни разу. Я ни разу в жизни не спросила, сколько ты получаешь. Мы чай пили в дешевом кафе, и мне было хорошо, слышишь? Мне было хорошо!

— Кать, послушай...

— Нет, это ты послушай!

Она сделала шаг ко мне, и я впервые увидел её по-настоящему злой.

— Ты меня проверял. Вот что ты делал. Ты сидел и смотрел: возьмёт — не возьмёт, спросит — не спросит, останется — не останется. Ты меня месяц проверял, как на собеседовании!

— Это не так.

— А как?! Как это, Игорь?!

И тут я сказал самое худшее из всего, что мог сказать.

— Я боялся.

Катя замерла.

— Чего? — тихо спросила она. — Чего ты боялся, Игорь? Что я окажусь такой же, как остальные? Что польщусь на деньги?

Я молчал.

— Значит, я угадала. — Она вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Ты боялся, что я такая же. И построил мне целую декорацию, чтобы проверить. И я, дура, прошла твой экзамен. Поздравляю. Доволен собой?

— Кать, я хотел рассказать. Каждый вечер собирался.

— Каждый вечер, — повторила она. — Месяц каждый вечер?

Она подошла к столу, взяла со стула свои папки и прижала их к груди, как щит.

— А сейчас скажи мне ещё одну вещь. Только честно, ладно? У тебя больше не осталось причин мне врать.

— Спрашивай.

— Весь офис говорит, что ты женишься.

У меня внутри всё оборвалось.

— Это не правда

— Не ври. — Голос у неё был уже совсем спокойный, и это было страшнее слёз. — Неделю говорят. Про свадьбу Игоря Валерьевича Пахомова и француженки. Мне девочки все уши прожужали, представляешь? Со всеми подробностями. А я все думала кто это такой Пахомов Игорь Валерьевич.А это мой Игорь.

Она усмехнулась.

— Я сидела и слушала. И знаешь, о чём я думала? Что мне жалко эту француженку. Потому что жениться на человеке ради завода — это ужасно. Я сидела и жалела её.

— Кать, всё не так. Я как раз сегодня...

— А потом, — перебила она, — я иду к тебе в кабинет с бумагами. И слышу, как ты по телефону заказываешь кольцо.

Тишина.

— Срочно. Сегодня. Красивое.

— Кать!- я шагнул впред

— Не подходи.

Она отступила на шаг.

— Я всё поняла, Игорь. Ты со мной проводил время, пока шли переговоры. Тебе было скучно, тяжело, а тут я — простая, тёплая, ничего не требую, слушаю, восхищаюсь. Удобно же. Отдохнуть от французов.