Детям, в основном девочкам, особенно нравилось проводить здесь время весной. Они устраивали небольшие пикники на уютной полянке, окружённой пышными клумбами. Расстелив клетчатые пледы, они раскладывали скромные угощения — домашние пирожки, свежие ягоды и ароматный травяной чай — и часами болтали, вдыхая нежный цветочный аромат.

На первый взгляд, эти цветы казались самыми обычными: яркие лепестки, сочные листья, тонкий запах. Но именно здесь скрывалась их главная особенность. Благодаря кропотливой работе учёных из Зверогорода были выведены специальные антиаллергенные сорта. Селекционеры годами скрещивали разные виды, отбирали наиболее безопасные образцы и тестировали их на чувствительность. Их цель была благородна — подарить радость общения с природой тем, кто раньше вынужден был держаться от цветов на расстоянии. Во спасение аллергиков.

Диаманда задумчиво улыбнулась, вспоминая прошлое. Шла её пятая жизнь — можно сказать, почти половина пути уже пройдена. Точно сказать, сколько ей сейчас лет, она не могла. Причина была проста. Цифры стали слишком громоздкими, путались в памяти, отвлекали от настоящего. Главное — помнить, какая жизнь идёт. И это куда важнее, чем считать года.

Зверогород не стоял на месте — он стремительно развивался, охватывая всё новые территории. Новые кварталы вырастали как грибы после дождя: изящные мосты соединяли берега рек, вдоль широких проспектов высаживали аллеи, а в научных кварталах день и ночь горели огни лабораторий. Город рос не только вширь, но и вглубь — под землёй прокладывали тоннели метро, а в небо устремлялись шпили новых обсерваторий.

За последние столетия произошли и более глубокие перемены. Тёмные эльфы, как их называли ещё сто лет назад, постепенно отказались от этого определения, оставив лишь одно слово — «эльфы». Проклятие тёмного бога, веками тяготевшее над их народом, наконец полностью покинуло их. С исчезновением мрачной магии ушли и её последствия: кожа эльфов больше не бледнела до прозрачности, волосы приобрели естественные оттенки, а продолжительность жизни увеличилась в разы. Это даровало им долгие годы благополучия и развития — теперь они могли сосредоточиться на искусстве, науке и восстановлении связей с другими народами.

Азимут, в отличие от Зверогорода, особо не стремился расширять свои территории. Его жители выбрали иной путь: все силы были направлены на наращивание знаний. В библиотеках Азимута собирали древние свитки и современные трактаты, в академиях проводили смелые эксперименты, а философы спорили о природе мироздания. Учёные изучали звёзды, химики создавали новые материалы, а историки кропотливо восстанавливали утраченные страницы прошлого. Для Азимута мудрость была ценнее земель, а открытия — важнее завоеваний.

— Здравствуйте, я заблудился, не могли бы подсказать, где находится резиденция царя зверей?

Обернувшись на звук знакомого голоса, Диаманда увидела перед собой юношу лет двадцати, за спиной которого слегка подрагивали два нежных ангельских крыла, покрытых белоснежными перьями, переливающимися в лучах полуденного солнца так ярко, что вокруг него, казалось, появлялось едва заметное золотистое сияние. В последнее время жители Небес всё чаще стали спускаться на нашу планету, осваивая города, знакомясь с жителями и постепенно привыкая к земной жизни, словно какая-то невидимая сила неумолимо тянула их сюда, заставляя покидать родные небесные земли, хотя никто из них толком не мог объяснить, почему именно наш мир вдруг стал для них настолько притягательным.

Диаманда вытерла испачканные землёй руки о старый фартук и объяснила юноше, как добраться до нужного места, стараясь не упустить ни одной мелочи, ведь город был достаточно большим, а его извилистые улицы и многочисленные переулки могли запутать даже того, кто прожил здесь не один год. Юноша слушал с таким вниманием, что невольно вызывал у неё улыбку: он слегка склонил голову набок, время от времени задавал короткие уточняющие вопросы и при этом старательно делал пометки в небольшом блокноте, который совершенно неожиданно материализовался прямо в его ладони с тихим серебристым мерцанием.

— Значит, после площади нужно свернуть направо, а потом пройти до старого фонтана? — уточнил он, перечитывая свои записи.

— Именно. — улыбнулась Диаманда. — А уже от фонтана вы увидите высокую башню с зелёной крышей, так вот, вам нужна улица сразу за ней.

Юноша несколько секунд смотрел на карту, после чего наконец удовлетворённо кивнул и поднял на неё глаза.

— Спасибо, что так подробно всё объяснили.

Он улыбнулся совершенно искренне, и в его глазах вспыхнули тёплые искорки, от которых Диаманда неожиданно почувствовала какое-то странное, почти забытое тепло.

— Не стоит благодарности. — ответила она. — Здесь не так сложно потеряться, как может показаться.

Юноша уже собирался попрощаться, когда солнечный луч скользнул по его руке, заставив серебро на пальце коротко блеснуть.

Диаманда замерла.

Она сама не поняла, почему вдруг так резко изменилась в лице, но в следующий миг её взгляд уже был прикован к украшению, а сердце болезненно сжалось от одного лишь его вида.

Серебряное кольцо.

На нём была выгравирована маленькая молния — тонкая, почти невесомая, но до боли знакомая.

Точно такое же кольцо когда-то носил её муж.

До того дня, когда он исчез.

Многие сотни лет прошли с тех пор, но Диаманда никогда не позволяла себе поверить в то, что он погиб, ведь где-то глубоко в душе продолжала жить упрямая надежда, что однажды дверь откроется, и он просто войдёт в неё, будто всё это время отсутствовал лишь несколько дней.

Не успев толком подумать, Диаманда осторожно взяла юношу за запястье и приблизилась, всматриваясь в кольцо так, словно от одного этого могла получить ответ на вопрос, который мучил её долгие годы.

— Откуда у вас это кольцо? — тихо спросила она.

Голос предательски дрогнул, и девушка тут же опустила глаза, пытаясь скрыть охватившее её волнение.

Юноша, напротив, выглядел немного растерянным.

Он посмотрел сначала на неё, затем на собственную руку и несколько мгновений молчал, словно вопрос оказался для него неожиданным не только потому, что касался кольца, но и потому, что затрагивал какую-то давно забытую часть его самого.

— Это кольцо... — наконец произнёс он и задумчиво провёл большим пальцем по серебряной поверхности. — Единственное, что осталось у меня от прошлого.

— От прошлого? — едва слышно переспросила Диаманда.

В её груди что-то дрогнуло.

Юноша кивнул.

— Да. Я почти ничего о нём не помню.

Он говорил спокойно, но в его голосе появилась лёгкая печаль.

— Вы, наверное, не знаете, но ангелы рождаются совсем не так, как другое любое живое существо. Мы появляемся из сильного и чистого желания, которое оказывается настолько искренним, что обретает форму и жизнь. Поэтому воспоминания о нашем рождении часто отличаются от других форм жизни... Иногда мы знаем лишь то, что должны знать, а всё остальное остаётся где-то за пределами памяти.

Диаманда молчала, боясь даже дышать.

— Но я точно знаю одно. — продолжил ангел, задумчиво посмотрев куда-то вдаль. — Когда-то я очень сильно любил кого-то на этой планете.

На несколько секунд весь окружающий мир словно исчез.

Шум улицы, голоса прохожих, шелест листвы и далёкий звон колоколов — всё это вдруг стало каким-то далёким и незначительным, потому что для Диаманды существовали только его слова и серебряное кольцо на его руке.

Её сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что ей показалось, будто юноша обязательно услышит этот гул.

Неужели? Неужели всё это время она ждала не напрасно?

Надежда, которую она годами прятала глубоко в душе, которую сама же пыталась похоронить под воспоминаниями и здравым смыслом, вдруг проснулась и вспыхнула с такой силой, что глаза Диаманды невольно наполнились слезами.

Она внимательно посмотрела на его лицо, пытаясь увидеть в нём хоть что-нибудь знакомое — линию подбородка, выражение глаз, едва заметную улыбку, какой-то жест, который мог бы связать стоящего перед ней ангела с человеком, которого она когда-то любила всем сердцем.