Но я не собирался уступать.

Сосредоточив волю, я создал алебарду — оружие, сплетённое из четырёх сил: жёлтые божественные молнии, пульсирующие, как сердце самого мироздания; красные демонические всполохи, ядовитые и жгучие, как ненависть; синие нити моей личной силы, холодные и расчётливые, как звёздный мрак; белые ангельские искры, чистые, как первый рассвет.

Чувство опасности нарастало в троичной системе. Если не уничтожить систему Всебога сейчас, она поглотит меня, лишит свободы, превратит в марионетку.

— Всё или смерть! — прорычал я, занося алебарду.

Удар обрушился с яростью, способной расколоть звёзды. Система Всебога не пыталась уклониться — она просто ждала.

Единый континент, ранее представлявший собой сплошную массу суши, разделился на четыре крупных фрагмента. В местах разломов началось активное высвобождение воды. Разделение происходило поэтапно: сначала обозначились основные линии разломов, затем участки начали смещаться относительно друг друга. Под земной корой находились обширные подземные резервуары, заполненные жидкостью. Давление в этих резервуарах оказалось выше атмосферного, что привело к выбросу воды на поверхность. Поток сначала был прерывистым — вода выходила толчками, сопровождаемыми глухими подземными звуками, — но вскоре стабилизировался.

Вода заполняла углубления вдоль разломов, формировала временные русла и постепенно распространялась по прилегающим территориям. Уровень затопления варьировался: в низинах он достигал нескольких метров, на возвышенностях вода лишь слегка увлажняла почву. Новые водные массивы соединялись друг с другом, образуя единую систему водоёмов.

Хмурые тучи, затянувшие небо, рассеялись в мгновение ока. Ветер, пропитанный некротической гнилью, сменился свежим дыханием возрождённой природы.

Вспышка — короткая, интенсивная, длительностью не более 0,3 секунды. Её яркость достигала уровня, сравнимого с кратковременной работой мощного прожектора. После вспышки началась активация Системы Всебога: запустился процесс высвобождения сущности, находившейся в латентном состоянии.

Меня отбросило назад импульсом силы. Смещение составило около четырëх метров. Ощущение было похоже на воздействие ударной волны от небольшого взрыва: резкое давление на тело, кратковременная потеря равновесия, после чего — стабилизация положения.

Над системой началось последовательное формирование физической структуры. Процесс проходил поэтапно, с чёткими временными интервалами:

Формирование каркаса (2–3 секунды). В верхней части системы появилась структура, напоминающая скелет человека. Элементы каркаса возникали последовательно: сначала — осевая линия (позвоночник), затем — плечевые и тазовые пояса, далее — длинные кости конечностей. Соединения между элементами имели шарнирный тип, схожий с суставами.

Добавление мышечных тканей (4–5 секунд). Поверх каркаса начали формироваться структуры, аналогичные мышечным волокнам. Они распределялись симметрично, следуя анатомическому принципу: крупные группы — на бёдрах, плечах, спине; более мелкие — на руках и ногах.

Прокладывание сетей (3–4 секунды). Следом появились разветвлённые структуры, напоминающие нервную и кровеносную системы.

Образование внешнего покрова (2–3 секунды). Финальный этап — формирование слоя, аналогичного кожному покрову.

Передо мной теперь находилась антропоморфная фигура. Рост под два метра; черты лица — чётко выраженные, с гармоничными соотношениями: прямой нос; высокие скулы; чётко очерченный подбородок; глаза симметричной формы, с равномерной окраской радужной оболочки. Кожа — ровная, без шрамов, родинок или иных отметин. И полное отсутствие каких‑либо аномалий или дефектов.

Фигура сохраняла статичное положение, не совершала движений. Визуально она соответствовала представлениям об «идеальной человеческой форме», часто встречающимся в мифологических и художественных источниках.

Всебог спокойно осмотрел место своего рождения. Вокруг бывшая мёртвая земля, покрытая серой пылью и трещинами, теперь превратилась в пышные зелёные луга. Трава переливалась изумрудными оттенками, цветы источали тонкий аромат, а над головой раскинулось чистое голубое небо, усыпанное лёгкими облаками. Он медленно вдохнул свежий воздух, слегка нахмурившись. Это точно был не его мир — в этом творении не было ни капли его следа. Ни единого знака, ни отголоска его воли.

Заметив знакомое существо в отдалении, Всебог одним плавным шагом очутился возле него. Его неожиданное появление даже не успело меня испугать — я лишь вздрогнул, инстинктивно отступив на шаг назад.

— Где мы? — первое, что произнёс Всебог. Голос его звучал ровно, но в глубине глаз читалась напряжённая сосредоточенность.

— На нейтральной территории! Здесь мы сможем спокойно поговорить, без помех и чужих ушей.

— Поговорить, говоришь… — Всебог слегка склонил голову, изучая собеседника. — Ну, давай поговорим.

— Кто я? В чём смысл моего существования?

— Ты — это я. Девятое перерождение. Смысл твоего существования — даровать мне новый путь.

— Зачем мне знания о другом мире, более технологичном? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

— Чтобы не сойти с ума и приходить к каким‑нибудь умозаключениям, успокаивая себя. — Иначе ты бы уже начал искать смысл там, где его нет. — ответил Всебог.

— Почему Бездна хочет меня подчинить? — мой голос стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки.

— Не тебя — МЕНЯ. — бог сделал шаг вперёд, его взгляд стал пронзительным. — Бездна обладает разумом и хорошо понимает угрозу с моей стороны. Она чувствует, что я — её главный противник.

— Это ты направлял меня на путь божественности?

— Нет. — коротко, как отрезал, произнëс Всебог.

— Тогда почему я монстр? — в моём вопросе прозвучала боль, почти отчаяние.

— В крови монстра заключён природный инстинкт к росту. — спокойно объяснил Всебог. — Так я обезопасил себя от нежелания становиться Богом.

— Ты сказал, что не направлял меня. Но сделал меня монстром.

— «Сделать» и «направить» — у этих слов разный смысл! — Бог сделал паузу. — Ты мог в любой момент уничтожить божественную основу, закрыв для себя путь к обожествлению. Но ты этого не сделал. Почему?

— Мне нужна сила для мирной и спокойной жизни! — в голосе ящера зазвучала искренняя страсть. Он сделал шаг вперёд, глаза горели решимостью.

— Сила, говоришь… — собеседник усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Слова чистокровного монстра. Тогда ответь на один вопрос: твоя жена открыла для себя путь к обожествлению, но не идёт по нему, уделяя больше внимания детям. Почему?

Я замер, обдумывая слова. В груди разливалась тяжесть, а в голове крутились десятки вопросов, на которые пока не было ответов.

— Ответь на такой простой вопрос! Почему ты используешь алебарду как оружие, не легче же использовать меч или катану, сделанную из сердец демонов? — спросил Всебог. Его голос звучал почти насмешливо, но в глазах читалось искреннее любопытство. — Почему я использую алебарду? — задумался я. На первый взгляд вопрос был простым, не требующим долгого размышления… но… я… не знал, ответа.

— Потому что так проще убивать толпы врагов! Вот ответ на твой вопрос. — сказал Всебог разрушая затянувшуюся тишину.

— А теперь ответь на следующий вопрос. Ты привязан хоть к кому-то?

Я должен был ответить на этот вопрос без раздумий. Но, собираясь ответить, я вдруг замер. Из горла вырвалось лишь одно-единственное имя — «Диаманда» — и всё. Больше ни звука.

Я знал множество зверолюдей, тёмных эльфов и полудраконов — Ареса, Прайда, Кристалла и многих других. Но произнести их имена я не смог, словно на них лежал какой‑то запрет, невидимый и непреодолимый барьер.

— Привязанность. — прозвучал голос собеседника, холодный и беспощадный. — Ты ни к кому не привязан. Существа, что окружают тебя, — не больше, чем фоновый шум. Ты всё время не думал о них, считая, что так и должно быть, словно ты главный герой книги, а остальные — лишь статисты на заднем плане.