Рой был противником мирового масштаба, существом, способным в одиночку обрушить на мир разрушение, с которым не справились бы целые армии. Недооценивать его было бы равносильно самоубийству. Убить или полностью уничтожить такого противника, скорее всего, не получится, но ослабить его — ещё как возможно. А если удастся хотя бы немного уменьшить его мощь, это уже даст остальным шанс переломить ход сражения.

Собравшись с духом, я уже начал формировать перед собой портал. Пространство задрожало, покрываясь тонкими трещинами света, а в воздухе стремительно закрутилась воронка, ведущая прямо к месту грядущей битвы.

Я уже собирался шагнуть внутрь, когда с земли до меня донёсся знакомый голос:

— Отец, мы с тобой! — голос сорвался на хрип, но Морган упрямо вскинул подбородок, не отводя от меня взгляда. В его глазах не было страха — лишь та самая упрямая решимость, которая всегда появлялась у моих детей, когда они уже принимали решение и не собирались от него отступать.

Я медленно покачал головой, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. Они мои дети, моя кровь, но сейчас они смотрели на меня глазами солдат, идущих на верную смерть.

— Вы ослепли от благородства? — мой тон стал ледяным, почти жестоким. — Я иду не на прогулку под луной, а в АД.

Они переглянулись. Ни тени сомнения.

— Мы знаем цену! — ответил за всех Морган. Его эхо подхватили остальные, сливаясь в единый хор. — Но твоя божественность связана со всеми, кто тебе близок. Мы чувствуем то, что чувствуешь ты. Боль людей. Их страх. Отчаяние... — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Мы чувствуем, как они умирают.

Её пальцы слегка сжались.

— Как после этого можно просто остаться здесь и делать вид, будто ничего не происходит?

Я замер.

Она говорила спокойно, без пафоса и громких речей. Именно поэтому её слова ударили сильнее всего.

— Мама тоже хотела пойти, но ей там будет слишком опасно. Рой питается жизненной энергией, а её способности... — Морган на мгновение замялся, — не предназначены для такого противника. Учителя Арес и Прайд тоже хотели отправиться с нами, но не могут. На них возложена слишком большая ответственность за защиту города. Сам царь зверей рвался в бой — пришлось буквально запереть его, чтобы он не покинул Зверогород.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил уже тише:

— Сайлер и Адрианна ещё слишком маленькие для такого места. Поэтому Я и Ева заключили с ними контракт.

Я молча смотрел на них.

Взять детей с собой на войну?

Нет.

Они уже давно не дети.

Передо мной стояли взрослые, сильные и самостоятельные личности, готовые поставить собственную жизнь на кон ради тех, кто даже не принадлежал к их расе. Они не искали славы, не пытались доказать свою силу и не стремились выглядеть героями.

Они просто хотели помочь.

Но для меня всё было иначе.

Внутри всё корёжило от одной только мысли, что я могу привести собственных детей туда, откуда они могут не вернуться. Сердце отчаянно требовало отказать, развернуть их и отправить обратно, где угроза была хотя бы немного меньше.

Дети — один раз.

Дети — навсегда.

Неважно, сколько им лет, насколько они сильны и сколько битв уже пережили. Для родителя ребёнок никогда не перестаёт быть ребёнком.

Я мог запретить им идти. Мог приказать. Мог заставить остаться.

Но имел ли я на это право?

Я тяжело выдохнул.

Нет.

Я не мог всю жизнь решать за них, какой путь им выбирать и какие решения принимать. Их судьба принадлежала им самим. Они должны были самостоятельно строить свою жизнь, делать выбор и, если потребуется, нести ответственность за его последствия.

Моя задача как отца была не в том, чтобы навсегда закрыть их от мира.

Я должен был подтолкнуть их вперёд, когда они боялись сделать шаг, и протянуть руку, когда они падали. Быть рядом, когда становилось тяжело, но не превращать любовь в клетку.

Я ещё раз посмотрел на них.

Трое моих детей.

Трое взрослых людей, которые уже сделали свой выбор.

— Хорошо. — наконец произнёс я.

На лицах детей тут же появились улыбки.

— Запрыгивайте.

Дети счастливо заулыбались. Морган схватил Еву и Лилит за талии, раскрыл свои собственные крылья, полученные от контракта с Сайлером, поднялись на борт воздушного корабля.

Накрыв их водным пузырëм, открыл портал в мир Всебога. Запах крови и озона ударил в нос, концентрация его была настолько высока, что заставляла мозг вздрогнуть.

Перешагнув через портал, расправил металлические крылья — они раскрылись с пугающими щелчками, сотни клинков разом пришли в движение.

Отыскав того самого мага — и едва узнал. Тот сильно изменился: в его взгляде больше не было прежней надменной презрительности. Теперь в нём читались усталость, страх… и что-то ещё, едва уловимое — будто внутри него тлела искра, которую он сам боялся разжечь.

Людская вера, тонкая, но упрямая, укутала меня приятным теплом, медленно расползаясь по всему телу. Это тепло было не просто ощущением — оно возвращало силы, стягивало невидимые раны, напоминало, ради чего всё это затевалось.

Погрузившись в сознание мага — так, как учил Верронн, начал допрос. Мысли сплетались в причудливые узоры, воспоминания мелькали, как обрывки старых снов, и вскоре картина стала ясной. Маги в этом городе действительно сгнили изнутри. Они отдались смертным грехам — гордыне и алчности, превратив свою силу в инструмент власти и наживы. Творили, что хотели, не считаясь ни с законами, ни с судьбами простых людей.

(Восстановлена божественность 22%)

— Ваша цель — убить пять магов девятого круга в этом городе. Их души полностью прогнили. Убивай без зазрения совести. В бой с Роем не вступать!

— Хорошо, отец. — коротко ответил они, и в этом ответе не было ни колебаний, ни сомнений.

Обнаружив вдали цель, на мгновение задержал взгляд, затем, не раздумывая, сбросил детей на город — пусть начинают чистку. А сам устремился вперёд, навстречу Рою.

Тело мгновенно вспыхнуло золотым сиянием. По коже с оглушительным треском пробежали тысячи жёлтых молний, воздух вокруг задрожал от чудовищного давления, а в следующий миг я сделал… Взмах. И мир превратился в размазанную полосу света.

Я сорвался вперёд подобно выпущенному из лука лучу, оставляя за собой разрывающиеся облака и ослепительный след божественной энергии. Всё, что оказывалось на пути, сметало ударной волной, словно жалкие соринки, не способные остановить моё движение.

Рой даже не успел поднять голову. Я влетел в него на полной скорости.

Земля под ногами Роя мгновенно провалилась, камни взметнулись в воздух, а ударная волна разошлась во все стороны.

Но…

Он устоял.

Темноволосый юноша медленно поднялся из воронки. Одежда висела лохмотьями, по лицу текла тонкая струйка крови, но он улыбался. Не радостно — так, что от этой улыбки становилось не по себе.

— Неплохо. — произнёс он тихо.

Мой взгляд скользнул вниз — на его меч.

И тут внутри всё заледенело.

Клинок пожирал божественные молнии. Зелёное пламя, клубившееся вокруг лезвия, словно голодный зверь бросалось на каждую золотую вспышку, разрывая её на части, поглощая энергию и превращая её в собственную силу.

Скверна. Злейший враг божественности.

Бездна была неприхотлива и могла пожрать практически всё, до чего дотягивалась. Но скверна была куда страшнее в другом отношении — она не стремилась поглотить всё подряд.

Она была гурманом. Её единственная цель — божественная сила.

И противник передо мной сейчас выглядел куда больше похожим на охотника за богами, чем тот старик, который когда-то отрезал мои крылья.

Золотые молнии вокруг моего тела погасли.

На их месте вспыхнули синие.

Воздух застыл.

Следующее мгновение — красным и голубым.

Демоническая и ангельская сила вырвалась наружу, заменяя божественную энергию и превращая мою ауру в нечто совершенно безумное. Одна половина тела сияла священным светом, другая полыхала алым пламенем.