Пространство вокруг взорвалось вихрем красок и звуков. Ощущение невесомости, мгновенная дезориентация — и вот уже под ногами твёрдая почва, а передо мной раскинулся знакомый мир, мир Всебога. Секунду потратив на восстановление, создал новый портал прямиком в мир Роя. Такая махинация нужна была, чтобы Рой не смог отследить мой мир.

— Вот ты какой, северный олень… тьфу, мир Роя.

Не так всё плохо, как думал. Деревья зеленее всех зелёных, как сама трава. Жизненной энергии в воздухе намного больше, чем в других мирах. Дышать легко, клетки в организме восстанавливались от затхлости прошлого мира, мышцы наполнялись силой. Животные меня не боялись, подходили, тёрлись об меня, намекая на ласку. А точно пришёл туда, куда нужно? Может, это мир бога жизни, ну либо света! Слишком тут хорошо, аж тошно становится. Словно Асмодей наваждение навёл. Единственное, что меня сильно удивило, — магия! Её тут нет от слова совсем. Но она была раньше, остатки её ощущаются под ногами.

Вздрогнув, наверно, от прохлады. Двинулся куда глаза глядят, не забывая быть настороже на территории мирового врага. И первым моим открытием стали руины города, по размерам, скорее всего, была столица. Стены и башни разрушены, от домов остались одни угли, брусчатка полностью заросла травой. Теперь это уже больше похоже на мир Роя. Отыскав более-менее не разрушенный дом, а точнее особняк, решил осмотреть его, может, информация какая-нибудь будет. Надо же детям рассказать интересную историю с подробностями.

Мурашки по телу не переставали бегать, принося неприятные ощущения.

Территория особняка оказалась немаленькой, минут пять пришлось идти от ржавых и помятых ворот до входа в здание. Войдя внутрь, прям у порога заметил разбитую рамку с фотографией. На фотографии были изображены двое юношей, скорее всего, брата, очень похожие друг на друга, только один был с черными волосами и старше, а второй был блондином и младше. Перевернув фото, там было написано на русском следующие: Дмитрий и Александр Юсуповы.

Русский язык, я уже думал, что забыл его, но мозг ещё помнит. На тумбочке ещё стояли пару фотографий: женщина небывалой красоты и девушка с мечом наперевес, подписей на обратной стороне не было.

Осмотревшись, больше интересного такого не нашёл, кроме книг по магии. Пролистав пару, пользы в них особо не нашёл, мой мир намного развитее в магии, чем этот. Если только книгу по рунам прикарманить. Хоть в ней мало что понятного, но Зоя и ещё безумная коллегия разберётся в этом. Создав маленькую пространственную дыру, отследить еë невозможно за счëт еë размеров, закинул туда находку, по расчетам, она должна оказаться прямо на столе Зои.

…

Бумаг становилось всё больше и больше, времени на исследования — всё меньше и меньше. Кипа на столе уже достигла угрожающих размеров: она смотрела на Зою свысока, как будто намекала, что скоро займёт её рабочее место, а саму Зою выселит в коридор.

Бросив ручку на стол так, будто это была последняя капля, и тяжело вздохнув, сняла очки и откинулась на стуле, мысленно прощаясь с надеждами на отпуск в этом тысячелетии. В тот же миг из воронки портала с идеально выверенной траекторией прилетела книга — прямо в лоб.

Завалившись на пол, Зоя невольно запустила цепную реакцию: башня бумаг на столе покачнулась, на мгновение замерла в нерешительности, а затем с торжествующим шелестом обрушилась, засыпав хозяйку с головой. Листы разлетались, как осенние листья, только вместо красоты — формулы, графики и обрывки гипотез. Вот так и закончилась славная история прекрасной, обонятельной и самой умной дамы учёного из Зверогорода. Правда, если прислушаться, из‑под бумаг ещё доносилось бормотание про “срочную правку гипотезы номер семь”…

…

Осматривая город, обнаружил интересное место, Колизей. От сооружения исходила остаточная энергия Бездны. Она словно захватила эту территорию, поддерживая его в первоначальном состоянии. Закон времени теперь не властен над ним.

Вздрогнув, решил покинуть место, оно слишком пугало меня. Словно клыки монстра рассматриваю, любуясь их красотой и опасностью.

Выбраться из города получилось только через полтора часа, его словно построили, чтобы запутывать противников, решивших вторгнуться.

Ступив на еле заметную дорогу, двинулся в её направлении, пока не обнаружил свежую протоптанную тропинку. Преодолев приличное расстояние, вдали заметил местных. Подобравшись как можно ближе, изучил их. Люди как люди, маны нет, но опасность излучали. Проследив за ними до села, входить не стал. Облик надо менять на человеческий. Нос картошкой, взлётная полоса на голове и шрам на пол-лица и среднего возраста. Мотёрый воин-бродяга, идущий путём меча, без меча. Думаю, идеально подойдёт. Как бы только свою силу замаскировать? А ничего тут не сделаешь, мир без маны! Всю ману тратить небезопасно, не смогу её восстановить и вернуться в свой мир. Есть ещё ангельская, демоническая и божественная сила, но ими сложно управлять, приходится очень много духовных сил тратить на созидания. Ай, что будет, то будет. Чему быть, того не миновать.

Село не оказалось чем-то выдающимся от других миров. Всё по стандарту: дома деревянные, колодец, поля и людей штук 100, может даже меньше. Но было в них что-то уникальное: руны, повсюду были руны. Эти люди используют руны в повседневности. Древняя магия в быту, скажу, никто не поверит.

Люди на меня внимания не обращали, или боялись, или настороженно относились ко мне. Попытка заговорить с ними не увенчалась успехом, они от меня как от прокажённого отходили. Чувствовали во мне чужеродную сущность, но не нападали, побаиваются. Вздрогнув уже в который раз, нервно начал осматриваться. Такое чувство, словно сотни, нет, тысячи глаз смотрят на меня, но вокруг на меня только жители.

— Вам чем‑то помочь? — спросила девочка, и её голос прозвучал неестественно звонко.

Она подняла взгляд, и я застыл. Глаза у неё были невинными — слишком невинными. Но за этой прозрачностью таилась бездонная тьма, чуждая всему живому.

От сказанных слов по спине пробежал ледяной озноб. Я медленно отступал, не отрывая взгляда от девочки. А она лишь счастливо махала мне вслед, и губы её беззвучно повторяли — так, что звук будто царапал сознание изнутри:

— Пожраны будут ВСЕ…

На долю секунды руки инстинктивно потянулись к пространству — так сильно хотелось разорвать ткань реальности и исчезнуть отсюда. Это место дышало жизненной энергией и негативными эмоциями. Даже в аду, где вопли грешников сливаются в вечную какофонию, не было такого гнетущего ощущения неизбежности. Здесь же сама атмосфера давила, словно кто‑то невидимый сжимал грудь ледяными пальцами.

Но я остановил себя. Если сейчас не избавиться от энергии бездны, она поглотит меня целиком — не тело, а саму суть.

За спиной раздались шаги. Я резко обернулся. Люди медленно приближались — слишком медленно, неестественно плавно, будто двигались не по своей воле.

Крылья за спиной заныли, требуя раскрыться. Всё сильнее и сильнее хотелось выпустить их на волю, взмыть в небо и оставить этот кошмар позади. Но они пожирали столько маны, что проще было…

— …перебить их всех! — закончил я мысль, и от этой мысли внутри что‑то содрогнулось.

Что произойдёт, если их убить? Этот вопрос впился в сознание, как ядовитый шип, и крутился в голове, словно заезженная пластинка, царапая рассудок.

С тихим шелестом крылья развернулись, впиваясь в воздух. Я направил ману в ноги, готовясь прыгнуть и планировать — прочь от этих пустых глаз, от этой девочки, от всего, что здесь происходило.

Сняв маскировку, раскрыл крылья с глухим шелестом и пустил ману в ноги, готовясь прыгнуть и планировать. Воздух вокруг задрожал, словно сопротивляясь моему намерению сбежать. Опасность нарастала с числом глаз, следящих за мной, удвоилось, а затем утроилось. Они мерцали в полумраке, холодные и безжалостные, будто сами стены деревни ожили и теперь наблюдали за моей агонией.

Прыжок. Оседлав воздушный поток, я полетел прочь из проклятой деревни. Жители, застывшие в неестественных позах, провожали меня взглядами — пустыми, лишёнными всякой мысли. Когда я отлетел на приличное расстояние, они, словно по команде, вернулись к своим делам, будто ничего и не произошло. Но это лишь усилило тревогу: что‑то здесь было не так. Приземлившись в густом лесу, я почувствовал, как ощущение опасности достигло пика.