— Ничего не поняла. — призналась девушка, нахмурившись. — Слишком сложно.

— Магия никогда лёгкой не была. — терпеливо произнёс я. — Всё познаётся опытом. Магу никогда не вырасти в тепличных условиях, он должен пройти через испытания, ощутить магию всем существом.

— Но у меня много опыта! — возразила она. — Я постоянно лечу раненых. Каждую неделю помогаю маме по выходным в больнице Зверогорода.

— В больнице? — заинтересованно переспросил я.

— Да. — кивнула девушка. — Лекарей в Зверогороде мало, а раненых и больных становится всё больше. По этой причине мама решила по выходным ходить в больницу и лечить. У меня маны не так много, поэтому я приходила только в последний день недели — помогала тем, кому нужно было немного поддержки, чтобы встать на ноги.

— Ну, если опыта достаточно, значит, у тебя нехватка понимания того, что такое жизнь! — заключил я. — Ты же не задумываешься, когда лечишь живых существ. Просто накладываешь заклинания и ждёшь результата.

— Не поняла. — растерянно пробормотала девушка.

— Вот смотри. — я поднял руку, и в воздухе повисла маленькая сверкающая молния. — Молния. Как ты охарактеризуешь её? Что ты в ней видишь?

— Магия разрушения и усиления, — уверенно ответила девушка.

— И всё, только это? — приподнял бровь я.

— А что ещё? — удивилась она.

— Молния умеет разрушать, но она может и жизнь дать. Усилить тело, пищу приготовить, зарядить бодростью, осветить тьму, предупредить об опасности, создать грозовой дождь, который напоит землю… Видишь? Одна и та же сила может служить разным целям. Магия реагирует на сознание и мировоззрение. Если захочешь, молния может стать твоим оружием. Или проводником. Или другом.

Я вытянул ладонь, и из искры возникла миниатюрная форма — лезвие, полностью состоящее из потрескивающей молнии. Оно висело в воздухе, пульсируя энергией, но не обжигало.

— Не бойся, бери. Она тебя не тронет. Прикоснись к ней сознанием, а не пальцами. Почувствуй её суть. Не как угрозу, а как часть мира.

Девушка нерешительно протянула руку. Сначала она ощутила тепло, потом — вибрацию, словно лезвие дышало. Постепенно страх ушёл, а на его место пришло странное ощущение единства. Молния больше не казалась опасной — она была живой, изменчивой, многогранной.

— Видишь? — улыбнулся я. — Магия — это не просто заклинания и жесты. Это диалог. С миром, с собой, с той силой, что течёт внутри тебя. Исцеление — это тоже жизнь. Но чтобы подняться на шестую ступень, ты должна понять, что жизнь — это не только раны, которые нужно залечить. Это рост, изменение, цикл рождения и увядания, гармония всего сущего.

Эвелинна — умная девочка. Имитировать пламя феникса способен лишь тот, в ком талант не просто тлеет, а полыхает. А чтобы этот огонь проснулся, нужно распахнуть ставни её сознания, дать ему воздух и простор. Лишь окунувшись в мир с головой, она сможет стать по-настоящему сильной. И у меня есть шанс дать ей это необходимое. Я ведь её отец, а не какой-то случайный попутчик, который вышел прогуляться.

Спустя месяц после битвы с аватаром Тёмного Бога мир наконец вернулся в Даркхол. Город ещё вздрагивал, как после кошмара: на площадях темнели выжженные пятна, а в воздухе висел горький привкус магии. Фанатики ещё пытались сопротивляться — их отряды шныряли по окраинам, как крысы в погребе, — но одного моего присутствия оказалось достаточно, чтобы подавить их зарождающийся мятеж. Едва я ступил на мощёную улицу, как шепотки смолкли, а тени отступили в переулки.

Но из‑за этих бесконечных облав и погонь я так и не смог завершить одно важное дело. То самое, что терзало меня изнутри, словно заноза, которую никак не ухватить.

Приняв облик эльфа, я метался от лавки к лавке в поисках его. Узкие улочки кишели эльфами: купцы зазывали покупателей, дети игрались, чуть ли не сбивая прохожих, а над головами колыхались полотнища вывесок.

Я искал кольцо. Не простое украшение, а то самое — с рубином. Но удача словно насмехалась надо мной. В одной лавке рубин был крохотным, как капля крови на снегу, — слишком слабым, чтобы стать маяком для пламени. В другой — огранка оказалась грубой, камень будто задыхался в металле. А размеры… О, размеры стали настоящей пыткой. Кольца были все какие угодно — узкие, широкие, витые, — но я понятия не имел, какой у Диаманды размер пальца.

Когда я спросил Еву об этом, она лишь покачала головой, глядя на меня своими огромными глазами от растерянности.

— Не знаю. — прошептала она.

Пробегав целый день, я вынужден был сдаться. Ноги гудели, в висках стучала усталость, а в груди разрасталась глухая досада. С поникшей головой, будто провинившийся мальчишка, я вернулся в резиденцию королевы. Без содействия высшей магической инстанции мне было не обойтись.

…

Пришло время отправления. Дел в Тёмном королевстве больше не оставалось — теперь всё зависело от них самих. Как они распорядятся новыми возможностями?

Перед тем как принять форму дракона, меня остановила Королева и передала в руку коробочку. Это было то, что еë недавно просил. Эмоции нахлынули на меня, и я обнял королеву и тихо произнëс слова благодарности. Счастливо улыбнувшись она обняла меня в ответ, благодаря за оказанную помощь.

Принял форму дракона, нехило удивил троицу. Вид чешуйчатого исполина с распахнутыми металлическими крыльями явно превзошёл их ожидания.

Усадить ребят себе на спину оказалось задачей не из лёгких. Морган не стал ломаться — с деловитым видом взобрался и устроился поудобнее. А вот девушки… Они прошли обучение у самого Ареса! И что теперь — боятся обычной высоты?

Пришлось применить водную магию. Не спрашивая согласия, я аккуратно, но настойчиво закинул Эвелину и Лилит себе на хребет. Остались только Адрианна и Сайлер. Где они пропадают?

Наконец, вот и они — бегут, запыхавшись, с подарками в руках.

— Извините за опоздание! — выпалила Адрианна. — Нас не хотели отпускать одноклассники, мы им слишком понравились.

— Ничего, запрыгивайте. Следующая остановка — Зверогород или Звероград, не знаю, как правильно.

— Звероград. — тут же ответил Сайлер.

— Зверогород. — возразил Морган.

Сайлер и Морган переглянулись. Между ними пробежала искра — всего секунда зрительного контакта, а затем оба неожиданно обменялись крепкими рукопожатиями. Похоже, спор обернулся началом дружбы.

Поднявшись в воздух, троица поначалу вцепилась в меня так, что едва не вырвали чешую. Но через десяток минут напряжение понемногу сошло на нет — ребята начали оглядываться по сторонам, привыкая к высоте.

Такое положение дел меня не устраивало. Пора было дать им почувствовать настоящую свободу полёта!

— Адрианна, Сайлер — вперёд! — скомандовал я.

С разбегу они прыгнули вниз. Я тут же накрыл их водными пузырями — и вот уже двое парят в воздухе рядом со мной, смеясь и раскинув руки. Я их так не вернул в нормальный вид.

Морган сглотнул. В его глазах читалось явное желание присоединиться, но какой‑то внутренний барьер удерживал его на месте.

Лилит не стала тянуть: с громким «Йу‑ху!» она выпрыгнула и, подхваченная водной сферой, полетела следом за «птенцами».

Эвелина колебалась дольше Лилит. Она стояла на краю, вцепившись в чешую, и явно боролась с собой. Но вот — глубокий вдох… и она прыгает с закрытыми глазами.

Водный пузырь мягко подхватил её, и она медленно, осторожно открыла глаза. Перед ней расстилался бескрайний простор: облака, как пушистые острова, земля далеко внизу, а вокруг — только небо и ветер.

— Вот что значит жизнь… — прошептала Эвелина. Одинокая слеза скатилась по её щеке.

В этот момент она не просто летела — она переродилась.

Я‑то думал, Морган прыгнет первым. Но он оказался последним. Видимо, ему нужен был именно такой, резкий, толчок.

Недолго думая, я схватил его и выбросил со своей спины.

Сначала — крик, ругань, поток проклятий в мой адрес. А потом… потом он замолчал. Открыл глаза. И вдруг — смех. Громкий, искренний, счастливый.