Наступив куда не следует, лезвие катаны молниеносно вырвалось из‑под завала и пронзило сердце первого храмовника. Он замер на мгновение, широко раскрыв глаза, а затем беззвучно рухнул на мостовую.

Остальные трое отпрыгнули в сторону, мгновенно приготовившись к нападению.

Обломки посыпались вокруг. Морган, весь в ранах и ушибах, с трудом поднялся на ноги. Но он уже не был прежним. Его привычный человеческий облик исчез, уступив место монстру. Кожа покрылась чешуёй, местами проступающей сквозь разорванную одежду. Вертикальные зрачки расширились, сверкая в полумраке. Клыки выступили из‑под губ, а пальцы удлинились, превратившись в острые когти.

— Вы выбрали не ту цель, — прохрипел Морган низким, рычащим голосом. Его дыхание вырывалось паром.

Храмовники переглянулись, но не отступили. Один из них шагнул вперёд, подняв клинок:

— За храм! За Тёмного Бога!

Морган лишь усмехнулся — оскал его был полон угрозы.

Ящер

Я потянулся к глубинам своей сущности. Шар в кулаке засветился ярче, разгоняя тени вокруг. Ещё больше… Его сила должна быть сравнима с атомной бомбой, с вспышкой сверхновой, способной испепелить тьму до основания.

Выпустив демоническую энергию, я отгородил нас от внешнего мира — вокруг вспыхнул барьер, сотканный из переплетения чёрных и алых нитей. Этот свет предназначен только для одного зрителя. Тёмный бог забеспокоился, его глаза, похожие на бездонные колодцы, сузились.

— Тут темновато, не правда ли? — произнёс я с закрытыми глазами, чувствуя, как энергия обжигает кожу. И освободил световой шар.

Вспышка оказалась настолько мощной, что даже через барьер потрескался от ослепительного света. Тёмный бог вскрикнул и схватился за глаза — его руки дрожали, а тьма вокруг него затрещала, испаряясь под натиском сияния. Даже его мана испарилась в теле — она содержала примеси теней.

Рука, державшая свет, покрылась глубокими ожогами — даже ангельская энергия в таком количестве может навредить носителю. Плоть почернела, волдыри вздулись на запястье, и острая боль пронзила всё тело.

Морган

Воспользовавшись световой вспышкой, быстро сблизился с храмовниками. Молнии забегали по телу, добавляя дополнительную омплетуду для удара. Сблизившись с противником как можно ближе, с размаху разрубил его оружие, а следом и его самого. Двое, не став ждать, ринулись на меня, защититься от двух мечей трудно даже для опытного фехтовальщика. Бросив катану, схватился за лезвия мечей, остановив их в паре метрах от груди. Храмовники давили со всех сил на мечи, желая меня убить. Приложив как можно больше сил, лезвия меча, не выдержав напряжения, лопнули по середине. Пнув потерявшего равновесие храмовника, молниеносно схватил второго за шею и сломал еë. Остался последний.

Храмовник медленно поднимался, воздух холодел, дышать становилось всë труднее, но это мало его беспокоило, монстр — вот его главная проблема. Весь изранен, кровь с него льëтся ручьëм, ладони рук ранены, держать меч не сможет, всë сходится на том, что у него преимущество. Когда почему так СТРАШНО!

Тело больше не выдержало кровь монстра, оно, словно вирус, разрушало организм, всë больше видоизменяя меня. Схватившись за последние силы, устремился на испуганного храмовника. Он первые секунды давал отпор, пока руки ему не переломал, следом ноги. Схватив его за волосы, потащил на центр площади, схватив его за волосы, лёгким движением руки отделил голову от тела. Подняв голову вверх, битва за веру закончилась. Верующие в Тëмного Бога побросали оружие, и надежды на тëмное будущее полностью рухнули.

Воспользовавшись световой вспышкой, я быстро сблизился с храмовниками. Молнии забегали по моему телу, потрескивая и искрясь, добавляя дополнительную мощь для удара — аура энергии окутала меня мерцающим ореолом.

Сблизившись с противником как можно ближе, я с размаху разрубил его оружие пополам — клинок зазвенел, разлетаясь на части, — а следом и самого храмовника. Сталь вошла в плоть с глухим хрустом, и враг беззвучно рухнул, заливая камни кровью.

Двое оставшихся, не став ждать, ринулись на меня одновременно. Защититься от двух мечей трудно даже для опытного фехтовальщика — клинки сверкали с обеих сторон, угрожая вспороть грудь. Бросив катану, я схватился голыми руками за лезвия мечей, остановив их в паре сантиметров от груди. Пальцы обожгло болью — острые кромки врезались в плоть, кровь потекла по запястьям, но я удержал удар.

Храмовники давили изо всех сил, их лица исказились от напряжения, жилы на шеях вздулись. Они хотели меня убить — здесь и сейчас. Приложив всю доступную силу, я перенаправил их напор против них самих. Лезвия мечей, не выдержав напряжения, лопнули посередине с резким звоном.

Пнув потерявшего равновесие храмовника в грудь, я молниеносно схватил второго за шею. Хрястнул позвонок — враг обмяк, безжизненно повиснув в моей руке. Остался последний.

Последний храмовник медленно поднимался, тяжело дыша. Воздух вокруг холодел, дышать становилось всё труднее — магия Тёмного Бога сковывала лёгкие, словно ледяные цепи. Но это мало его беспокоило. Его главная проблема была перед ним — монстр, который стоял напротив.

Я был весь изранен: кровь лилась ручьём, раны на ладонях пульсировали болью, пальцы дрожали — держать меч он уже не мог. Всё сходилось на том, что у меня преимущество. Но почему тогда так страшно?

Тело больше не выдерживало влияния крови монстра. Она действовала как вирус, разрушая человеческий облик, видоизменяя меня всё сильнее. Чешуя проступала сквозь кожу. Схватившись за последние крохи воли, я устремился на испуганного храмовника.

Он первые секунды ещё пытался дать отпор — клинок мелькнул в воздухе, но я перехватил руку, и хруст переломанных костей заглушил его крик. Следующий удар — и вторая рука безжизненно повисла. Затем ноги: резкий рывок, и суставы не выдержали. Храмовник рухнул на колени, задыхаясь от боли.

Схватив его за волосы, я потащил его на центр площади — туда, где ещё недавно королева провозглашала новую веру. Толпа замерла в молчании. Подняв врага на ноги, я взглянул в его глаза — в них больше не было фанатизма, только страх и осознание неизбежного. Лёгким движением когтистой руки я отделил голову от тела.

Подняв голову вверх, я издал рёв — не человеческий, а звериный, полный триумфа и освобождения. Битва за веру закончилась.

Верующие в Тёмного Бога побросали оружие. Клинки со звоном падали на камни, щиты валились на землю. Надежда на тёмное будущее рухнула окончательно. Кто‑то опускался на колени, кто‑то отворачивался, пряча глаза. В воздухе повисла тишина — тяжёлая, гнетущая, но в то же время несущая облегчение.

Ящер. 5 минут назад.

Накрыв обожжённую руку божественной энергией, боль на время отступила, но не исчезла совсем, продолжая пульсировать в такт ударам сердца.

Демонический барьер осыпался осколками, похожими на чёрные кристаллы, разлетаясь по земле. Тёмный бог оклемался первым. Спрятав глаза в клочьях уцелевшей тьмы, он сжал кулак до крови, вены на его руке вздулись от напряжения. Резкий апперкот — удар аватара бога — выбил звёзды из моих глаз. Следующий удар в челюсть повалил на землю.

Тёмный бог плавно поднялся в воздух. Его силуэт, окутанный мрачной аурой, вырисовывался на фоне тусклого свечения подземелья. Он медленно поднял палец, и на его кончике зародился чёрный шар — крохотная точка тьмы, с каждой секундой разрастающийся, пожирая окружающий свет. Вскоре шар достиг размеров солнца — но не тёплого и живительного, а зловещего, пропитанного ледяной пустотой.

Холод расползся по подземелью. Тепло, которое ещё хранило это место, начало втягиваться в тёмное солнце, оставляя после себя лишь пронизывающий мороз.

Расправив крылья, устремился к богу.

Бросив бездушную улыбку, в которой не было ни капли сострадания, легко, словно бросая камешек, он опустил шар вниз — прямо на город.

— Не‑е‑ет! — прорычал я, и мой голос эхом разнёсся по подземелью.