Однако в этот раз удача обошла меня стороной. Не успел я сделать и нескольких шагов по лесу, как наступил на капкан. Капкан щёлкнул, но не нанёс никакого урона: даже чешуя осталась невредимой. Сайлер не упустил возможности высмеять меня, его звонкий смех эхом разнёсся по лесу. Дайте лопату, я его сейчас закопаю!

Мы продвинулись глубже в чащу, и тут нас встретили градом стрел. Не раздумывая ни секунды, я закрыл собой детей, защищая их хрупкие тела от снарядов. Стрелы со звоном отскакивали от моей брони, собрав одну тридцать вторую часть силы в кулак, выпустил мощную волну энергии — она прокатилась по лесу оглушительным раскатом грома, заставив нападавших замереть от шока и боли. Я схватил первого попавшегося нападавшего. Все они были в чёрных масках, скрывающих лица. Рванув за ткань, я сорвал маску — передо мной предстал тёмный эльф. Его глаза расширились от страха, а руки дрожали.

— Ящер, прости их! Они ни в чём не виноваты. Это всего лишь молодые солдаты, выполняющие приказ.

В этот момент из тени леса вышла она — тёмная королева Шарлотта. Время сильно изменило её: теперь это была взрослая, уверенная в себе женщина, в чертах лица которой не осталось ничего детского.

— Королева, как поживаете? — отпустил солдата. — Я к вам в гости пришёл.

Мне очень хотелось обсудить с Шарлоттой одно важное дело, но она наотрез отказалась вести переговоры в лесу.

— Здесь повсюду враги! — произнесла она холодным тоном. — Все важные переговоры должны проходить на безопасной территории.

Значит, пришло время провести один эксперимент. Передо мной — тёмные эльфы. Они не верят в меня как в бога. Но что, если я смогу внушить им поклонение? Мысль обжигала, будоражила, заставляла сердце биться чаще.

Сдерживая волнение, я сосредоточился. Пальцы дрогнули, выпуская едва заметную нить маны — тонкую, как паутинка. Она скользнула к ближайшему тёмному эльфу, невесомо коснулась его ауры и… проникла внутрь. Соединение с душой произошло мгновенно — словно ключ вошёл в идеально подходящий замок. Теперь — главное. Я направил поток божественности, осторожно, едва ощутимо. Душа эльфа начала претерпевать едва заметные изменения. Я чувствовал, как рушатся барьеры, как зарождается новое чувство — пока робкое, но уже ощутимое.

На моём лице постепенно расползалась зловещая улыбка. Она начиналась в уголках губ, затем охватывала всё лицо, обнажая острые клыки. Это было… опьяняюще. Но вдруг — резкий удар! Аплеуха от другого бога, единственного на этой планете, прервала мои размышления. Все ощущения разом оборвались, оставив лишь жгучую боль и растерянность.

В голове прозвучал его голос — холодный, властный, лишённый эмоций:

— Не рекомендую это делать, новорождённый бог.

— Почему? — спросил я.

— Истинная и навязанная вера дают разные результаты на пути к божественности! — последовал бесстрастный ответ.

— Чем же отличается навязанная вера от истинной? — не унимался я.

— Сердцем! — коротко бросил он.

— Сердцем? Что это значит? Моя паства должна верить в меня до глубины сердца? — попытался я уточнить.

— Старик, что ты имеешь в виду? — воскликнул я, но ответа так и не получил.

Бросив гиблое дело с расширением паствы, я с головой ушёл в размышления. Мысли крутились вокруг слов бога — «Истинная и навязанная вера дают разные результаты…» — никак не желали отпускать. В редкие мгновения сквозь этот водоворот проскальзывали детские голоса: Адриана, щебечущая с Шарлоттой, или Сайлер, пристающий к солдатам с бесконечными вопросами. Хоть ушёл в размышления, но не забывал о детях.

— Прибыли. Добро пожаловать в тёмное королевство Дархол, — прозвучал ровный голос Шарлотты.

Я вздрогнул. Действительно, мы уже здесь. Даже не заметил, как минули лесные тропы — теперь под ногами расстилался холодный камень подземелья. Оглядевшись, я не смог сдержать лёгкого удивления: массивные своды, увитые светящимися лианами, колонны из чёрного мрамора. Всё это создавало не гнетущую, а почти завораживающую атмосферу.

— Вау! — восторженно вскрикнули дети, и даже суровые тёмные эльфы не смогли сдержать едва заметных улыбок.

— А как у вас с тюрьмами? Всё как в прошлом городе? — решил немного с умничать, чем получил гневные взгляды тёмных эльфов в ответ, кроме Шарлотты. Она оценила мои слова.

— Хочешь проверить?

— В другой раз. Я своего рода эксперт в таком роде вопроса.

Дархол, вопреки названию, оказался не тёмным королевством, а настоящим произведением подземного искусства. Огни, развешанные повсюду, превращали коридоры в сказочные галереи. Диаманде бы понравился такой вид. Как ты поживаешь, моя огненная птичка, очень скучаю.

Дети носились между витринами, заворожённые обилием украшений. Здесь было всё: перстни с лунными камнями, ожерелья из звёздного серебра, диадемы, инкрустированные рубинами размером с вишню.

— Когда вырасту, проколю себе рог. — мечтательно протянула Адриана, не отрывая взгляда от витрины с золотыми кольцами. — И буду носить три таких. Сразу!

Сайлер приоткрыл рот, явно собираясь выдать очередную остроту, но вдруг замолчал. В его глазах мелькнул озорной огонёк — и я тут же насторожился. Что‑то задумал, гадёныш.

Признаюсь, я и сам краем глаза посматривал на витрины. В душе зрела давняя мысль: хочу сделать Диаманде предложение. Но бриллианты… нет, ей они не подойдут. Слишком холодно, слишком формально. А вот рубин — другое дело. Яркий, как её смех, глубокий, как её взгляд. Или янтарь — тёплый, живой, словно отблеск её волос в закатном свете. Ну давай, взглянем правде в глаза: кто дарит доисторических насекомых любимой даме? Обычно их там и находят! И откуда, кстати, взять деньги? Может, почку продать? А как ценятся когти дракона или рога? Кровь сдать? Нет, это уже донорство… Мысли крутились в голове, абсурдные и тревожные одновременно.

Не успел я опомниться, как Сайлер исчез.

Никто не заметил, как он исчез. Неужели похищение! Осматриваясь как можно быстрее в поисках Сайлера, обнаружил его в одном из зданий.

— А‑а‑а, монстр! — с душераздирающим воплем выскочил наружу продавец, бледный как полотно.

Я ворвался внутрь — и замер. Сайлер восседал на куче драгоценностей, словно на троне. Витрины были опустошены: кольца, колье, браслеты — всё оказалось у него под задницей или надетым на теле.

— Преклоняйтесь перед моим могуществом! — провозгласил он, заметив нас. — Это мои сокровища!

Первый раз в жизни мне стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю. Я закрыл лицо руками, слыша, как за спиной перешёптываются тёмные эльфы.

— А ну слезай! — гневно выкрикнула Адриана.. — Это не твои сокровища!

— Моё, всё моё! — лихорадочно засмеялся Сайлер, вцепившись в груду украшений.

Королева эльфов сначала стояла с невозмутимым видом, будто пыталась осмыслить происходящее. А потом — неожиданно — разразилась звонким, элегантным смехом. Видно было, что этот маленький бунтарь пришёлся ей по душе. В нём она, наверное, увидела отражение самих тёмных эльфов — народа, веками зарабатывавшего на жизнь созданием и продажей украшений.

— Сайлер, правильно. — произнесла она, когда смех стих. — Не хочешь стать нашим хранителем?

Она протянула руку, и в её глазах светилась искренняя заинтересованность.

— А что мне за это будет? — настороженно спросил Сайлер, не торопясь слезать с «трона».

— Богатства. Вот столько. — она раскинула руки, изображая горы золота. — И уважение. И право первым выбирать украшения.

Сайлер на секунду задумался, окинул взглядом сверкающие сокровища, потом — меня, потом — Адриану. И, недолго думая, протянул свою маленькую лапу в ответ.

— Я согласен.

Вокруг Сайлера и Шарлотты закружился звёздный свет, словно россыпь млечных искр, сплетающихся в невидимый узор. На лапе мальчика и на запястье королевы медленно проступили светящиеся символы — знаки заключённого договора. Они пульсировали мягким сиянием, запечатлевая взаимные обязательства. Если кто‑то нарушит клятву, его постигнет неминуемое наказание. И я, невольно ставший свидетелем этого таинства, теперь нёс бремя хранителя возмездия — того, кто призовет провинившегося к ответу.