И вот наконец-то харчевня появилась перед глазами... Войдя внутрь, я едва не задохнулся от потрясающего аромата свежеприготовленного мяса. Слюна мгновенно наполнила рот, а желудок громко заурчал, требуя пищи. Я осторожно опустился на ближайший свободный столик и поднял руку:

— Шеф, меню.

Меню появилось в моих руках мгновенно. Я жадно впился глазами в список блюд: разнообразные салаты, изысканные морепродукты, деликатесное мясо монстров и диких зверей, молочные продукты... Какое богатство выбора! Даже мороженое подают! Жаль только, валюты нет, сейчас бы мяска сочного купил.

— Выбрали? — поинтересовался официант, материализовавшись словно из ниоткуда.

— Да, но у меня нет денег! Простите за беспокойство, — пробормотал я, неловко поднимаясь со стула.

— Вы случайно не гость из славного города Звероград? — вдруг заинтересованно уточнил официант.

— Да, столько хорошего слышал об этом месте, что не смог удержаться и заглянул.

— И не зря! У нас самое лучшее заведение в Азимуте. А знаете, для священников у нас действует особое правило — всё бесплатно!

Эти слова буквально потрясли мою душу, едва не вызвав приступ жадности:

— Бесплатно?! Совсем ничего платить не надо?! — поинтересовался я, вдруг послышалось.

— Именно так, уважаемый служитель.

— Фанатики... — промелькнуло в голове. Как можно так слепо верить священникам? Они ведь те же политики, только в рясах. Может, в этом новом мире всё по-другому, или их жизнь до моего появления была настолько сложной?

— Тогда, будьте добры, принесите тот аппетитный кусок мяса и картофель по-домашнему. — произнёс я, с трудом сдерживая нетерпение.

— Ваше блюдо будет готово приблизительно через полчаса, — ответил официант, вежливо улыбаясь.

Ангельская энергия творила чудеса. Интересно, что было бы, почувствуй он во мне божественную силу? Попросил бы благословить заведение? Максимум, что я сейчас могу, — это бормотать нелепые заклинания и размахивать руками. Надо бы научиться благословлять, а то какой же я бог, если умею только убивать?

Дождавшись заказа, сердце забилось с новой, почти болезненной силой. Как же давно я не ощущал предвкушения настоящей еды — запаха жареного мяса, тёплого хлеба, пряных трав. Вилка с хрустом вонзилась в сочный кусок, и я уже приготовился вкусить долгожданное блюдо, как вдруг краем глаза уловил знакомый миниатюрный силуэт.

Она заметила меня. Медленно, словно боясь ошибиться, перевела взгляд. Её глаза — два голубых блюдца — всматривались в моё лицо, будто пытались проникнуть в самую глубину души. Остановившись в метре от меня, она замерла. Я сидел с приоткрытым ртом, вилка с наколотым мясом повисла в воздухе, словно время остановилось.

На её лице сменялись эмоции: сомнение, надежда, страх, решимость. Губы дрогнули, и наконец она произнесла, едва слышно, будто боясь спугнуть хрупкую реальность:

— Боженька?

Мир на мгновение потерял чёткость. Я уставился на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Святая дева? Как она смогла разглядеть меня сквозь маскировку? Мысли метались, словно пойманные птицы, а язык будто прилип к нёбу. Что сказать? Как объяснить?

В этот момент дверь харчевни скрипнула, и в помещение ворвался ещё один знакомый миниатюрный силуэт. Сайлер. Не раздумывая ни секунды, он рванул прямо ко мне и выкрикнул с детской непосредственностью:

— Бог!

Теперь их было двое — два ярых последователя. Они стояли передо мной, а вокруг постепенно нарастало недоумение: посетители оборачивались, перешёптывались, бросали на нас вопросительные взгляды. Воздух наполнился тихим гулом чужих мыслей: «Кто это? Что происходит? Почему дети называют этого зверолюда богом?»

Напряжение достигло апогея. Я медленно опустил вилку на тарелку, звук металла о фарфор прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Не говоря ни слова, я поднялся, схватил обоих детей и стремительно направился к выходу. Дверь хлопнула за спиной, отрезая нас от любопытных взглядов. В голове стучала одна мысль: «Только бы никто не подумал, что я их похищаю…»

Выбравшись на улицу, устремился к малолюдному парку — чем меньше посторонних ушей, тем лучше.

— Боженька, вы нашли мою маму? — с трепетной надеждой в голосе спросила Адриана.

Её глаза — два бездонных озера печали — впились в моё лицо. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Каждый удар отдавался тупой болью в груди.

— Нашёл, — выдохнул я, и слова прозвучали тяжелее свинца.

— Когда она вернётся? — в её голосе ещё теплилась искра веры.

Я сжал кулаки до хруста, пытаясь найти в себе силы произнести то, что нельзя было больше скрывать.

— Она… не вернётся, — голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. — Прости.

— Что?! — вскрикнула она, и в этом коротком слове отразилась вся вселенная детского непонимания. — Почему?

Этот момент я откладывал, как мог. Вся эта прогулка по городу, притворное изучение рациона полу‑драконов, маскировка — всё было трусливой попыткой избежать этого разговора. А она всё ждала, всё надеялась, что сегодня мама вернётся и жизнь снова станет прежней.

Мысли метались, выстраивая десятки фраз, но язык словно онемел. Как сказать ребёнку, что её маму поглотило чудовище, не оставив даже костей? Как облечь в слова эту чудовищную правду?

— Прости, — единственное, что смог выдавить я, заключая девочку в объятия. — Прости…

Адриана замерла в моих руках, словно пытаясь осознать услышанное. Её маленькое тело напряглось, а потом вдруг обмякло, будто все силы разом покинули её. Она всё ещё отказывалась верить — даже если это сказал сам бог. Но реальность, холодная и безжалостная, уже проникала в её сознание, вытесняя последние остатки надежды.

Тишина парка наполнилась невыплаканными слезами.

Смотреть на её слёзы было выше моих сил. Лёгким движением руки я коснулся её головы и погрузил в сон. Снова поступил так — и какой смысл в моей силе, если она лишь помогает избегать боль, но не даёт слов утешения?

Сайлер сидел рядом, безучастно наблюдая за танцующими в воздухе снежинками. Вероятно, он даже не запомнит этот день. Нужно будет вызвать Агамона — пусть осмотрит мальчика. Предчувствие нехорошее.

Посадив Сайлера на плечо, а Адриану бережно прижав к груди, я под его руководством наконец добрался до храма. Обличье льва я не стал снимать — в нём было удивительно комфортно, даже приятно ощущать мощь звериного тела.

— Я выполнил просьбу! Вся экспедиция погибла. — произнёс я, переступив порог святилища.

Священник поднял на меня расстроенный взгляд:

— Что там произошло?

— Руины оказались не просто ловушкой. Нет, вернее сказать — иллюзией, созданной голодной сущностью. Убить её у меня не хватило сил, удалось лишь запечатать.

— Спасибо, бог‑дракон, что смогли найти экспедицию.

— Не нужно меня благодарить. Мной двигала вера и желание помочь. А что с демонической сущностью? Удалось добыть из неё информацию?

— Трудно ответить… Лучше сами загляните и послушайте, что он скажет.

Прибыв в тюрьму, с удивлением заметил, она не оказалась пустой. Здесь присутствовала строгая градация уровней — от лёгких преступлений до самых тяжких. Первый уровень предназначался для мелких нарушителей, третий — для убийц и злодеев посерьёзнее. Но были и минусовые этажи — для тех, чьи преступления выходили за рамки разумного: геноцид, одержимость, самозванство, выдавание себя за божественного посланника. Такие, как правило, надолго не задерживались в этом мире.

Спустившись по извилистым лестницам, мы достигли глубин, где царила особая тишина — та, что рождается из отчаяния и безысходности.

Приближаясь к камере заключённого, я ощутил, как запах серы становится всё невыносимее — едкий, пробирающий до костей. Я прошёл семь кругов ада, но даже там зловоние не было столь пронзительным. Остановившись перед презренным, я почувствовал, как демоническая энергия пробуждается внутри меня, отзываясь на зов собрата.