— Именно так. Но не прибедняйтесь, Виктор Игнатьевич, вы потрясающе живучи. К тому же, с этого момента вам всего лишь нужно отыскать то, за чем вы пришли — раньше, чем вас поймают.

— Есть идеи, где искать музыку высших сфер?

— Боюсь, что нет. Мне, видите ли, медведь на ухо наступил.

В дверь за моей спиной постучали — вежливо, но настойчиво. Изнутри.

Никогда бы не подумал, что в моей голове может поместиться столько однотипных офисных коридоров. Да ещё и таких обшарпанных, кое-как освещённых, местами до потолка забитых оставленной на утилизацию и так и не вывезенной старой бытовой техникой. В обычных условиях Бенедикт мог бы поднять стиральную машинку одной рукой, я бы её даже не заметил. Но вместе с памятью оказались заблокированы и все мои способности — другая часть платы за то, чтобы сдержать самую могущественную сущность в обозримой вселенной. Бенедикт же находился здесь на птичьих правах, через нашу с Анной связь и толику кошмара происходящего. Он всё ещё был сильнее обычного человека, но ненамного — зато безупречно ориентировался в обстановке.

— Здесь надо свернуть, Виктор Игнатьевич. Нет, не налево, там тупик через два поворота. Будьте внимательны, в следующем коридоре придётся пробираться на четвереньках.

Шар'Гот шёл за нами — неторопливо, но неотступно. В рамках выстроенной фальшивой реальности, не выходя из навязанной роли. Возможно, это его даже развлекало. Вальяжные, слегка шаркающие шаги всегда были слышны где-то позади, дальше или ближе. Неважно, какой темп мы набирали, вынуждены были карабкаться на завалы или проползать под ними, шаги не замирали и не утихали. Можно сказать, что П. П. Шарготов твёрдо вознамерился взять интервью у последнего уцелевшего сотрудника «Техно-супер», для личной оценки компетенции и перспектив.

Возможно, место начальства на моей бывшей работе проклято само по себе.

Ни способностей хозяина, ни поискового амулета, а единственный союзник не знает, как добраться до цели. Но простенькая мелодия, засевшая у меня в голове с утра, вновь зазвучала — и я начал напевать её под нос. Шаг за шагом, коридор за коридором. Сперва тихонько, затем громче и громче, не заботясь о том, насколько фальшиво это может прозвучать, и не услышит ли наш преследователь.

Пока в какой-то момент из глубин бесконечного лабиринта моего личного кошмара не донёсся отклик, заставив моё сердце бешено забиться от восторга.

Увы, этот слабый мотив тоже услышали не одни мы. Шаркающие шаги позади застыли, что не означало совершенно ничего хорошего.

— А вот теперь мы должны ускориться, Виктор Игнатьевич, — вежливо сказал Бенедикт. — Очень важно, что бы ни происходило — не останавливайтесь и не оборачивайтесь. Помните о том, кто вы и зачем вы здесь.

— На этот раз постараюсь не забыть. Ходу!

В отличие от нас, наш враг не ускорился — ему попросту было незачем. Его неизмеримая сила постепенно просачивалась за пределы тесной оболочки, влияла на пространство выстроенной наспех клетки. Пол коридоров впереди начал смещаться в сторону, сворачиваться в невозможную спираль. Потолок выгибался дугой, растягивался, пытаясь заполнить собой как можно больше пустого пространства. Старая техника плавилась, плыла, обращаясь в смесь жидкого бетона и мазута, сковывая каждое движение. Стены отрастили чавкающие рты и большие белые зубы.

И всё-таки, мы не останавливались ни на миг.

— Налево, здесь налево. Позвольте, я слегка расчищу проход — вот так, теперь нас не будут жевать. А здесь выбирайте сами, где звучит громче, туда и пойдём. Это лишь выглядит, как тупик, надо немного подтолкнуть.

Окружающее безумие становилось всё хуже, всё активнее преграждало дорогу, но оно не могло заглушить зов музыки высших сфер. Теперь я понимал, что она тоже не была равнодушным соучастником Пожирателя. Ей давным-давно надоело оставаться под боком вселенского чудовища, и уж тем более не хотелось играть роль в тотальном поглощении великой паутины. Моё появление принесло шансы на свободу, на участие в по-настоящему интересных вещах!

Оставалась сущая мелочь — обойти на повороте того, кто совсем не хочет её отпускать.

— Привык, болезный, под колыбельную засыпать, так теперь никак не отучится, — пропыхтел я, перепрыгивая через огромную смоляную лужу, из которой торчали насадки пылесосов. — Но ничего, мы ему поможем, да, Бенедикт? Бенедикт?..

Вежливый голос с неизменными нотками издёвки ничего не ответил — поскольку его владелец больше не шёл рядом. Я не заметил, как он отстал, то ли завязнув в липкой луже, то ли сжатый челюстями стен. Или же всё было гораздо проще — Шар'Гот постепенно догонял, и кто-то должен был задержать его, пусть и ненадолго.

Пусть и ценой собственной жизни.

У меня не было даже времени как следует осознать, что произошло. Не было времени скорбеть.

Не останавливаться. Не оборачиваться.

Добраться до цели.

Не помню и не уверен, как я преодолел последний участок. Можно сколько угодно твердить, что всё это — у меня в голове, но боль и усталость ощущались совершенно реальными. Иначе правила будут нарушены, иначе стены падут, а враг предстанет в своём истинном могуществе.

Моя правая рука повисла плетью, левая лишилась трёх пальцев. Правое колено еле гнулось, левая ступня подворачивалась при каждом шаге. Левый глаз попросту не видел — возможно, его больше не было. Раны на теле я предпочитал не считать — кишки не выпадают, и на том спасибо. Я всё ещё оставался жив, я всё ещё мог двигаться. Я нашёл то, что искал.

Музыка по определению была тем, что воспринималось на слух, а не глазами — но ничто в обители Пожирателя не предназначалось для человеческих глаз. Вот и теперь, божественная мелодия получила зримый облик: небольшое существо, сотканное из чистого света, напоминающее сказочную фею. Она была заперта в птичьей клетке из того самого уродливого мрака, ранее составлявшего «тело» Пожирателя — и отчаянно заметалась, когда я появился из-за поворота. Но звучать не перестала, придавая мне сил дойти до неё, пусть и уже не так быстро. Шаг за шагом, осторожно, не позволяя себе упасть.

И лишь остановившись возле цели, я позволил себе устало обернуться.

Шар'Гот нагнал меня — не мог не нагнать. Забавно, но он не выглядел как-то чудовищно, никаких тебе щупалец и даже фирменных ртов по всему телу. Элегантный, подтянутый бизнесмен в дорогом костюме, со стильной стрижкой и разве что совсем чуточку неприятным лицом. Его снисходительная полуулыбка раздражала куда сильнее, чем жуткая ухмылка Бенедикта. Он стоял на расстоянии не более двадцати метров, заложив руки в карманы. Пристально меня разглядывая, но не пытаясь раздавить, как в прошлый раз. Оценивая.

А затем дружелюбно кивнул на клетку и произнёс одно-единственное слово:

— М-О-Ё.

— Да, мужик, над маскировкой под человека тебе ещё работать и работать, — проворчал я, проморгавшись после первого впечатления. — Внешность удалась нормально, а вот голос…

— М-О-Ё, — повторил он всё тем же искажённым, вибрирующим, невыразимо чуждым гласом. — М-О-Ё!

— С первого раза услышал. Нет, то, что ты научился худо-бедно болтать — уже большой плюс, но этого недостаточно. Кстати, должен тебя расстроить — этой музыке тысячи, если не миллионы лет. Она давным-давно в общественном достоянии.

— М-О-Ё! М-О-Ё!! М-О-О-О-О-Ё!!!

Вот теперь я перестал его развлекать и начал злить — снова. Тщательно выверенный человеческий облик пошёл трещинами, рот с каждым новым криком открывался всё больше, пока не растянулся до комичных — и ужасающих размеров. Мой невольный собеседник решил наконец перейти от слов к делу, и шагнул вперёд в попытке сократить расстояние и войти в близкий контакт.

И грохнулся на пол, ноги вплоть до пояса намертво спутаны цепкими побегами лиан.

— «Трава, что крушит камни», сволочь, — спокойно сказал я. — Раз ты нарушаешь правила и применяешь свои трюки, то пора и мне.