— Я не возражаю, лорд Виктор, — сказал артефактор, задумчиво потирая подбородок. — Позволите лишь ещё один вопрос?

— Задавайте.

— Вы наверняка знаете, что раньше хозяева судили лично, без привлечения посторонних. И в этом был смысл — ибо никто в пределах Полуночи не может солгать её хозяину. Почему вы приняли иное решение?

— Потому что есть ложь и есть ложь, — пожал плечами я. — Полуправду, например, замок за обман не считает, и в целом трактовка очень широкая. Но даже если бы система работала идеально, мне хотелось бы убедиться, что правосудие не замыкается на одном человеке.

— Благодарю за ответ, лорд Виктор, — поклонился Арчибальд. — И начну готовиться к заседанию.

За одну ночь мы никак бы не могли рассмотреть дела всех заключённых — тех набралось около трёх сотен! Даже если уделять каждому не более пятнадцати минут, придётся вести суд более трёх суток кряду. Перед началом первого заседания требовалась строгая фильтрация.

— Фон Харген.

— Надзиратель.

Несколько месяцев назад, до похода в Авалон, хранитель темницы успешно пережил процедуру магического «омоложения», которая частично вернула ему утерянные силы и продлила жизнь. При первой нашей встрече он выглядел как воплощение Смерти, дряхлый мертвец в сером балахоне, перехваченном цепью. Сейчас… немного более аккуратно. Надзирателю со спины можно было дать на вид не более шестидесяти, а не сто шестьдесят, как раньше. Но его кожа всё ещё походила на сухой пергамент, а вместо глаз на меня смотрели два бездонных чёрных провала.

— Не был здесь так давно, — проскрипел он, оглядывая тронный зал. — Всё изменилось. Сильно.

— В лучшую или худшую сторону?

— В другую сторону, — равнодушно сказал он. — В твою. Но твои методы, очевидно, работают, и я более не намерен с ними спорить.

Старик добрался сюда быстро — короткий путь, что я проложил в окрестности темницы, снова заработал. Удачно, поскольку иначе Надзирателю и всем заключённым пришлось бы долго карабкаться наверх по железным скобам.

— Это правильно, — сказал я. — Как самочувствие?

— Я не в лучшей форме, но и далеко не в худшей. Полагаю, что протяну ещё несколько лет, прежде чем снова начну разваливаться на куски.

— Скорее несколько дней. Темница будет очищена сразу после завершения суда.

Он вонзил в меня свой страшный взгляд, но я давно привык и спокойно смотрел в ответ.

— Думаешь, что потянешь очищение, фон Харген?

— Потяну. Возражения будут?

А ещё кто-то только что сказал, что не намерен спорить с моими методами. Впрочем, Надзиратель не собирался качать права, и лишь неопределённо повёл плечами.

— Предлагаю заняться насущными вопросами. Я составил списки заключённых. Выбирай сам, кого судить первым, а кого — последним.

Старый тюремщик смог меня удивить — его списки оказались на удивление грамотными и понятными, с сортировкой по категориям. Так сходу из кандидатов на пересмотр дела можно было отсеять сотню — те попросту сбежали или были убиты во время большой слабости Полуночи. Среди этой сотни я отыскал имя Лаахизы, и наверняка где-то там же находился серокожий громила, устроивший бунт месяца три назад. Кажется, болотный ужас тоже раньше числился как разумное существо под арестом?

Так или иначе, надо выделить отдельную категорию — ещё живых и пока не пойманных, а затем найти беглецов. Практика показывала, что они редко покидали пределы Полуночи. Поразительно, как такое количество народу могло скрываться в загрязнённых территориях замка месяцами, не попадаясь никому на глаза.

Далее шли те, кто не мог самостоятельно передвигаться — чуть меньше тридцати. Некоторые испытывали физические ограничения, другие потеряли рассудок. К каждому перед судом требовался индивидуальный подход, от целителя до некроманта. Больше работы для Терры и Лаахизы, в ближайшем будущем, но сейчас надо рассмотреть других.

Ещё двадцать наотрез отказались покидать камеры и являться на суд. Конечно, можно было вытащить их силой, либо попытаться разобраться лично. В другой раз.

Надзиратель делал пометки о тяжести преступлений тех или иных лиц, но их я пока проигнорировал. В сухом остатке — сто сорок шесть дел. Всё ещё непомерный объём работы, но заметно меньший, чем раньше.

— Спасибо, — сказал я, поднимая глаза на терпеливо ожидающего старика. — Мы начнём с тех, кто находится в темнице дольше всего, а дальше пойдём по нарастающей.

— В этом есть смысл, — сдержанно согласился Надзиратель. — Я бы судил так же. Учти, что узники с бессрочным заключением без права на пересмотр виновны в тяжких грехах. Не позволяй бессмысленному милосердию затмить твой взор.

Я не стал возражать, хотя прекрасно помнил, что Геннадия Белого этот тип приговорил к минимум трёхсотлетнему заключению, хотя тот не совершил никаких ужасных вещей. Да, нарушил закон гостеприимства, подслушивал немного, но ведь не для вражеского замка, а чисто из научного любопытства. Впрочем, другие примеры могли быть отнюдь не столь безобидны.

Узнаем уже сегодня ночью.

Тронный зал несколько преобразился — появились две деревянные кафедры для обвинителя и защитника, которые Полночь сотворила по запросу. Кафедра Надзирателя была более массивной, внушительной, напоминающей церковный амвон, кафедра Арчибальда — полегче, смахивающей на место преподавателя старинного университета.

Согласно традициям, я судил, сидя на троне, обвинитель и защитник располагались передо мной, по правую и левую руки, а дальше, полукругом на стульях — присяжные. Сейчас из слуг в их число входили Кас, Лита, Луна, Кулина, Терра и Адель. Из союзников и гостей — Лаахиза, Инзор, Шаэль и Мордред, стоящий отдельно. Кроме них по правую и левую сторону от трона сидели два молодых дракона. Ава и Ян очень хотели посмотреть на заседание, а заодно служили наглядным доказательством текущих дел в Полуночи.

Заключённых приводили по одному, остальные ожидали на стульях в основном коридоре. Каждого из них быстро осмотрела Терра, каждый получил возможность привести себя в порядок перед судом — хотя воспользовались этим далеко не все. По всей видимости, если ты проспал колдовским сном тысячу лет и больше, тебя мало интересует собственная внешность.

Гвардейцы ввели в зал первого узника — тот шёл сам, без кандалов и верёвок. Если кто-либо из опасных ребят попытается напасть на самых слабых присяжных, мы с Мордредом отреагируем быстрее всех. Быстрее, чем все остальные успеют моргнуть.

— Имя. — скрипнул Надзиратель со своего места.

— Рори, — ответил тот после паузы. — Рори О’Данн.

Суд официально начался.

Теперь мне не требовалось даже заглядывать в список, чтобы узнать информацию о том или ином узнике — её подхватила Полночь. Стоило чуть прикрыть глаза, и перед мысленным взором вспыхивали буквы, кратко описывающие профиль заключённого и суть дела:

Имя: Рори О’Данн.

Раса: Человек.

Родной узел: Торвельд.

Преступление: Налёт на сокровищницу, грабёж, убийство двух гвардейцев при побеге.

Год заключения: девять тысяч шестьсот двадцать пятый.

Я открыл глаза — на стуле сидел, ссутулившись, человек лет семидесяти, хотя по факту ему перевалило далеко за полторы тысячи. Некогда это был могучий мужчина и, судя по составу преступления, сильный воин. Сейчас лишь пара рыжих прядей сохранилась в седине волос, тусклые глаза смотрели в пол. Тысяча четыреста девяносто семь лет он проспал колдовским сном, отбывая пожизненное наказание. Полночь сохранила его физически ровно настолько, насколько могла — но насколько он сохранил разум?

Надзиратель тем временем зачитывал более подробный состав преступления. Обычная история — группа наёмников, нанятая кем-то неизвестным, отправилась за артефактами вечного замка. В тот год Полночь не пустовала, но хозяин был зелёным новичком. Товарищам Рори удалось незамеченными проникнуть в сокровищницу, затем всё пошло не по плану. Сперва подоспели гвардейцы, за ними — Жнец. Девятнадцать из двадцати наёмников были убиты, Рори сбежал, оказался настигнут и брошен в темницу. Судя по всему, потом про него просто забыли.