Принцесса снова улыбнулась.

– Возможно, вы потеряете учителя, но приобретете брата, – заметила она.

Взволнованно поправив сюртук, Дан прочистил горло.

– Я все еще не могу в это поверить. – Он посмотрел на нее, подозрительно сощурив лисьи глаза. – А вы знали об этом? Не может быть совпадением, что именно он помогал вам.

– Клянусь Солнцем, до недавних пор ни я, ни Норт не знали о его родстве с госпожой Дольвейн. Когда мы встретились с вами в Лебрихане, для меня он был кем угодно, но не вашим братом.

Раздался звук открывшихся дверей. Все устремили взоры туда, где через мгновение появилась Сова. Она вошла, прижимая руку с белым платком к груди, второй втягивая за собой Норта Даррита. Он шел следом и выглядел при этом крайне скованно.

– Господа… – всхлипнула Сова, утирая платочком самые настоящие слезы.

Она провела Даррита к кушеткам и в ободряющем жесте положила руку на его плечо. Он обвел взглядом тех, кто сидел у камина, и его лицо приобрело озадаченное выражение. Омарейл невольно улыбнулась. Пока Сова представляла правителю Ордора своего вновь обретенного сына, Норт чуть повернулся, отчего острый воротник белоснежной рубашки впился ему в шею. Увидел Бериота, но и тут не остался доволен.

– Норт, – позвала его Сова и, кажется, слегка сжала руку, потому что он сперва взглянул на ее пальцы, затем обратил взор к Королю и Королеве.

Даррит поклонился и поприветствовал их, как полагалось по этикету. Затем высказал почтение сестре Короля, ее мужу, принцессе Севастьяне. И снова повернулся, чтобы охватить взглядом комнату. Но его вновь отвлекли – принц Алоис изумленно произнес:

– А не вас ли я видел в Кабаньем приюте чуть больше месяца назад?

Даррит не успел ответить, когда отец Севастьяны продолжил:

– Этот шрам трудно забыть.

– Папа прав, у вас запоминающиеся черты лица, – поспешно произнесла Севастьяна, чтобы сгладить бестактность родителя, – и знаете, я заметила, что у вас с Даном очень похожий разрез глаз. Не правда ли?

Тут все посмотрели на Дана, и Норт наконец увидел стоящую рядом с ним Омарейл. Их взгляды встретились.

Даррит вздохнул и его губы почти сложились в улыбку – лишь то, что он старательно контролировал свою мимику, позволило ему не показать чувства. Взгляд синих глаз потеплел, Норт сделал едва заметный шаг в ее сторону, но Сова удержала его, и порыв не привлек внимания остальных.

Все тревоги оставили принцессу.

– Ваше Высочество, – поприветствовал Норт Омарейл и склонил голову.

Она счастливо улыбнулась, но затем, спохватившись, кивнула и отвела взгляд.

– Мальчики, – произнесла Сова, обращаясь к сыновьям.

Те подошли ближе. Встав рядом и определенно не зная, как вести себя, они глядели то на мать, то на Даррита.

– Бериот, не знаю, помнишь ли ты, как мы ждали Норта…

– Я помню, – ответил Советник и откашлялся, а затем неожиданно добавил: – Я тогда приготовил множество подарков.

– А я не помню ничего, – отозвался Дан, – но знаю вас, господин Даррит, уже не один год и с радостью и гордостью назову своим братом.

Судя по тому, как менялось лицо Норта, он только теперь по-настоящему понял: да, признание Совалии Дольвейн вынуждало его познать славу главной сенсации месяца, но при этом дарило семью. Дарило братьев, которые, похоже, были готовы принять его.

Даррит протянул руку, и Дан ответил рукопожатием.

– Спасибо, – произнес Норт, – в этой, откровенно говоря, странной для меня ситуации мне приятно, что я могу рассчитывать на вашу поддержку.

– Полностью, – подтвердил Бериот и тоже пожал Норту руку.

– Удивительно, – заметила Королева, – в прошлый раз я не заметила, но Норт невероятно похож на Удо. Я всегда думала, что Дан – копия своего отца, но сейчас очевидно, что Норт унаследовал черты Удо почти полностью.

– Не хватает очков, – подтвердил Король.

– И Удо всегда делал стрижку короче, – спохватилась принцесса Акира.

Даррит явно чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому молчал.

– Жаль, что папа так и не узнал, – вздохнул Дан.

Это высказывание вызвало поток воспоминаний и обсуждений, все отвлеклись от Норта, и он вновь чуть повернулся: сначала будто бы оглядывая комнату, затем еще – чтобы увидеть Омарейл.

Как же ей хотелось, чтобы вся эта формальная часть поскорее закончилась!

– Господа, прошу простить, меня ждут дела, – заметил вдруг Дан.

Вместо того чтобы недовольно посмотреть на брата, Бериот поддержал его:

– Боюсь, я тоже должен спешить.

– В самом деле, не пора ли нам закончить? – задала вопрос принцесса Акира.

Даррит поднял брови, вопросительно глядя на Омарейл. Она вспыхнула и, постаравшись закрыть свои эмоции, которыми случайно поделилась с присутствующими, наконец, подошла ближе ко всем.

– Время и правда близится к обеду, – охотно поддержала она.

– О, Норт, вы с нами отобедаете? – любезно спросила Севастьяна, и Омарейл была ей очень благодарна.

– Почту за честь, – кивнул Даррит.

Но радость Омарейл была недолгой: в сдержанной беседе, что происходила за столом, было мало искренности. Даррит рассказал немного о себе, скупо отвечая на вопросы. Когда обед закончился и все разошлись, Бериот предложил Дану и Норту тотчас же отправиться в ресторан, чтобы продолжить знакомство. Место он выбрал крайне популярное в высшем свете, и потому новость о том, что Советник и его брат пили кофе в компании неизвестного темноволосого молодого мужчины со шрамом на щеке, облетела Ордор за сутки. По возрасту загадочный спутник братьев подходил, чтобы быть третьим сыном Совалии, а внешне сильно напоминал ее почившего мужа, Удо Дольвейна.

Прочитав очередные догадки пронырливого журналиста, Омарейл поняла замысел Советника: не делая громких заявлений об имени нового члена семьи, он запустил волну сплетен и домыслов. К вечеру следующего дня у репортеров было имя Даррита и кое-какая информация о его биографии. Чтобы избежать осады из толпы журналистов на Северной улице, Бериот предложил Норту – с дозволения Короля, разумеется, – временно переехать в Орделион, где сейчас обитали и Советник с женой, и Сова.

Новая реальность диктовала новый подход ко всему. Например, Омарейл почти привыкла доверять волосы придворному парикмахеру, хотя сначала это казалось дикостью. Чего ради мучиться со сложными прическами каждый день, если можно просто заплести косу или вовсе оставить волосы распущенными?

Но сегодня принцесса была рада воспользоваться помощью: планировался совместный обед с семьей и Дарритом. Конечно, Норт видел ее в разных нарядах и вряд ли полюбил за утонченный вкус в одежде, однако ей хотелось выглядеть блистательно, чтобы окончательно поразить его своей красотой. Подходящее для этого платье нашлось не сразу.

Принцесса уже готова была идти в столовую, когда в дверь постучали. Слуга объявил, что к ней с визитом пожаловал Ил Белория.

– Пускай ждет в Мраморной библиотеке, – устало вздохнув, ответила она.

Появление Патера Нортастера, столь внезапное, не могло означать ничего хорошего. Ведь они виделись совсем недавно…

– Мое восхищение, Ваше Высочество, – поприветствовал ее Ил, и было трудно понять, к чему точно относились эти слова.

Можно было бы предположить, что он оценил ее внешний вид, но что-то подсказывало Омарейл – возможно, явно недовольный тон Белории, – что речь шла не о ее неземной красоте.

Принцесса прошлась по комнате, ее каблуки громко стучали по мраморному полу библиотеки. Ил стоял у книжных полок из светлого бука, нетерпеливо барабаня пальцами по одной из них.

– Есть ощущение, что вы это говорите неискренне, – заметила она с иронией, и мужчина хмыкнул.

– Поправьте меня, если я неправ: дворец намерен заявить, что Норт Даррит – похищенный сын Совалии, которого все считали погибшим при родах?

Омарейл прижала ладонь к груди:

– Дворец не имеет к этому никакого отношения. Заявления, если и будут, то только от самой госпожи Дольвейн.