Наконец поездка закончилась. Омарейл стянули с лошади и потащили куда-то еще. В этот момент она поняла, что настало удачное время для попытки освободиться. Но вместо того чтобы начать вырываться, она вдруг обмякла в руках похитителя, отчего тот запнулся, остановился и неловко перехватил девичье тело. Она не знала, почему решила поступить именно так, но, кажется, это сработало. Руки взяли ее иначе, как ребенка, поддерживая под коленями и под шеей. Затем похититель остановился, его колено уперлось ей в спину. Должно быть, желая убедиться, что принцесса была еще жива, он скинул с ее головы мешок. Несмотря на страх, от которого колотилось сердце, Омарейл продолжала безвольно висеть в мужских руках. Наконец похититель продолжил путь.

Вскоре до ее носа донесся знакомый запах. О, она знала его, так пахло в Лебединой башне, когда принцесса открывала окно. Особенно если ветер был западный. Это был аромат свежей рыбы, мокрого камня, тины и холодной воды. Родной Рейнфло.

Наконец Омарейл осмелилась и чуть приоткрыла ресницы.

– Я так и знал! Думала обмануть меня? – прорычал человек.

Она не столько узнала его, сколько догадалась, кем он был: тот самый гвардеец, который сначала намеревался убить ее на пути в Клоустен, а затем попытался поймать, когда они с Дарритом шли от Дома Совета к лавке Часовщика. Это был гвардеец Совы, по крайней мере, Омарейл была уверена, что им руководила госпожа Дольвейн. А теперь, судя по всему, она снова отдала приказ расправиться с принцессой. Свирепое лицо гвардейца явно говорило о его недобрых намерениях.

Он грубо схватил принцессу и едва не швырнул в лодку, неспешно качающуюся на воде. Она вскрикнула, от боли и обиды слезы брызнули из глаз. Гвардеец тоже прыгнул в лодку, не давая Омарейл возможности прийти в себя, и начал обвязывать девушку толстой веревкой. Он был так силен, что принцесса быстро прекратила все попытки вырваться. Не было никакой надежды, что она сможет спастись.

Она одновременно испытывала страх и странную уверенность, что с ней не может случиться ничего плохого. Это же она, Омарейл Доминасолис, наследница престола. Пережила предсказание Совы, двадцать два года заточения в башне, путешествие по Ордору, путешествие в прошлое, тьма тебя раздери! Ее жизнь не могла оборваться вот так глупо, прозаично…

Принцесса наблюдала, как уверенно работал веслами гвардеец, и в ее голове не было ни одной идеи побега.

– Мне казалось, ваш девиз: «Верны до смерти», – проговорила она. – Верны короне. Что, по-вашему, вы сейчас делаете?

– Не болтай, – рявкнул гвардеец.

– Вы собираетесь убить меня, не так ли? – решила прояснить ситуацию Омарейл.

Но ответом были лишь взгляд в сторону и тихое рычание. Этот мужчина немного напоминал Пилигрима, но если от последнего исходили волны добра, то этот излучал лишь враждебность и стремление разрушать.

– Уже не первый раз вы пытаетесь сделать это. Могу я хотя бы узнать почему? Для чего?

Ее общительность была связана не только с желанием выяснить мотивы гвардейца, но и с намерением посмотреть ему в глаза и внушить нужные эмоции. Однако, судя по всему, тот был научен, как следовало вести себя в присутствии эксплета.

Тогда Омарейл попыталась передать эмоции без зрительного контакта. Это было сложнее и почти никогда не получалось у нее намеренно. Вот случайно – сколько угодно. В толпе – тоже пожалуйста. Но один на один и без взгляда… Пару раз ей казалось, что гвардеец замедлялся, лицо его теряло ожесточенность, но затем он с двойным усердием начинал двигать веслами.

Они плыли к Орделиону. В душе принцессы начала теплиться надежда: а что, если он не собирался причинять ей вред? Что, если в его планы входило только доставить ее к родителям? Да пускай даже к Сове, это все равно было не так страшно. С Совой можно договориться, с этой же горой мышц разговаривать явно бесполезно.

Лодка обогнула замок, приблизившись к тому небольшому участку земли у подножия Черной башни, где когда-то встретил свой конец король Урдрик. Неужели они и правда направлялись в Орделион? Домой?..

Сердце принцессы болезненно сжалось от знакомых видов. Ее родная Лебединая башня, а вон – тайный ход в Черную, через который она столько раз сбегала и возвращалась. А если пройти туда дальше – можно будет попасть на мост Солнца…

Лодка остановилась, не добравшись до суши всего несколько метров. Гвардеец высунулся из лодки, чтобы оценить глубину Рейнфло. Омарейл знала, река резко становилась глубокой, в этом месте не было пологого спуска.

– Пробовала когда-нибудь плавать? – усмехнулся похититель.

Она ничего не ответила, во все глаза глядя на мужчину. Его забавляла мысль о том, что он сейчас лишит жизни беспомощную девушку. Принцесса не могла понять, что должно было случиться с человеком, чтобы подобное внушало радость.

– Я могу предложить вам столько золота, сколько пожелаете.

Гвардеец фыркнул, все еще не глядя на Омарейл.

– Вас не интересуют деньги? Они всех интересуют. Что ж… что такого вам предлагает Сова, что вы готовы служить ей и вытворять такие ужасные вещи? Скажите, и я удвою цену.

Тот осклабился. Оттого, что похититель не смотрел в глаза, но при этом всячески демонстрировал кровожадный настрой, выглядел он безумно.

Страх начал овладевать принцессой. Омарейл еще пару раз попыталась договориться и повлиять при помощи дара, но ничего не сработало.

Гвардеец приблизился к ней. Принцесса вновь почувствовала неприятный запах, будто кто-то пролил бочонок пива прямо мужчине на голову. Месяц назад.

Он принялся развязывать веревку, удерживающую ее, и в сердце Омарейл вспыхнула надежда.

А затем он просто поднял принцессу и бросил в воду. Плавать она не умела.

Беспорядочные барахтанья ни к чему не приводили, тело тяжелело, одежда тоже. Омарейл начало тянуть ко дну. Она видела сквозь толщу воды гвардейца, стоявшего на краю лодки и спокойно наблюдавшего за ее попытками спастись. Но отмечала она это лишь подспудно. Все ее существо сейчас боролось за жизнь. Она шевелила руками и ногами, интуитивно пытаясь вытолкнуть себя на поверхность.

Все тщетно.

Вода попала в нос и рот. Мир вокруг начал темнеть. И ничего не стало.

А затем свет ударил в глаза. Омарейл закашлялась, выплевывая воду, точно фонтан. Она резко села. Какое-то время ей потребовалось, чтобы прийти в себя и понять, где она находилась и что происходило.

Принцесса оказалась на том самом кусочке суши у подножия Черной башни. В мокрой одежде, с мокрыми волосами, с ног до головы, внутри и снаружи мокрая. Сидела на мокрой же земле. Рядом на коленях стояли Буря и Пилигрим. Первая глядела встревоженно, второй – угрюмо. Как будто это она была виновата, что ее спихнули в реку! Или что не умела плавать!

– Как ты, малышка? – спросила Буря.

И Омарейл разревелась. Она знала, что отреагировала слишком эмоционально, и не время было лить слезы, но мгновение назад она по-настоящему простилась с жизнью. Те последние секунды под водой – она действительно погрузилась в небытие и сейчас была так рада очнуться. Живая! Невредимая!

Буря неуклюже приобняла ее и похлопала по спине, отчего принцесса ощутимо качнулась.

– Все позади, – сказала пиратка так, будто первый раз в жизни произносила слова поддержки.

– Где этот гвардеец? – спросила Омарейл, вытирая щеки.

Слезы истерики, в отличие от слез тоски или горя, высыхают быстро.

Пилигрим мрачно взглянул на нее, а затем указал пальцем куда-то в сторону. Там в лодке, мерно качающейся на воде, лежал мужчина. Видно было только синюю форму.

– Он жив? – прохрипела принцесса, догадываясь, каким будет ответ.

Пилигрим покачал головой.

– Пришлось застрелить его, – ответил он, поправляя ремень ружья.

Она нервно сглотнула. Больше всего ее беспокоило то, что ее это не беспокоило.

– Главное, ты очнулась. Хорошо, я знаю, как спасать утопающих, – заявила Буря, и только теперь Омарейл заметила, что та была в мокрой одежде. – Опыта завались.