– Дорогой, я знаю все, что сейчас происходит в королевстве в связи с пророчеством и принцессой, – в тон ему отозвалась Сова.

– Разумеется, ведь ты сама всем этим и руководишь.

Та ничего на это не ответила, но продолжила:

– И единственное, что произошло без моего контроля, это самозванка. Несложное расследование, и вот я с удивлением узнаю, что ниточки ведут к тебе. К счастью, к тому моменту, дорогой мой Ил, я уже знала, что ты взял под свое крыло настоящую принцессу. И потому эта интрига с самозванкой вызывала у меня массу вопросов.

– Просто побочная ветвь сюжета, – судя по голосу, Белория улыбался.

Повисла пауза. Омарейл в это время округлившимися от удивления глазами смотрела на Даррита. Тот, в свою очередь, мрачно глядел в пространство перед собой.

– Пытался убедить принцессу в твоей нужности? – за вопросом Совы последовал мягкий смешок от Белории. – Неужели ты всерьез рассчитываешь, что она победит? И ждешь каких-то преференций?

– Я лишь хочу, чтобы добро победило и справедливость восторжествовала… – ласково проговорил Белория.

– Дорогой мой, так и будет. И ты ведь знаешь, что добро, которое могу причинить тебе я, куда значительнее, чем то, чего ты ожидаешь от принцессы.

– Дорогая Совалия, ты, безусловно, весьма могущественна… Но что именно ты готова предложить мне?

Омарейл раздраженно сжала спинку дивана, у которого стояла. Значит, он еще и торговался…

– Если только ты не польстился на ее юные прелести – то же, и даже больше.

Белория вновь усмехнулся.

– Дорогая моя, трудно представить женщину более шикарную, чем ты. Ничьи прелести не идут в сравнение с твоими…

Повисла небольшая пауза, а затем Сова недовольно произнесла:

– Ил. К делу. Назови свою цену.

– Боюсь, в этот раз мы не сойдемся.

– Хороший купец всегда сумеет сторговаться, – не согласилась Сова.

– Видишь ли, мне нужна наследная принцесса. В общем-то, любая, но одну ты хочешь уничтожить, а вторую держишь для сына. Все идет к тому, что ты намерена оставить меня без трофея.

– Ты проиграешь и не получишь ничего, – с внезапной злостью в голосе заявила Сова.

Омарейл не слышала, чтобы эта женщина когда-либо разговаривала с такой ненавистью.

– Это не в наших с тобой правилах, разбрасываться пустыми угрозами, не так ли, дорогая? Давай обсудим это, когда я стану принцем-консортом.

– Идиот и слепец.

Несколько мгновений тишины, и раздался насмешливый голос Белории:

– Я люблю наблюдать за тобой, когда ты бессильна. Трудно обходиться без нашего дара, не так ли? Чувствуешь себя гораздо менее влиятельным человеком… Неудивительно, что ты решила избавиться от принцессы, как только поняла, что она – эксплет.

– Король уже почти готов к тому, чтобы отречь Омарейл от престола, – заявила Сова холодно после долгой паузы. – Еще пару чаепитий, провал Совета Девяти – и он сломается. Я не подпущу к нему принцессу, пока он не примет это решение. Ты уверен, что хочешь быть на заведомо проигравшей стороне?

Вероятно, Белория кивнул или еще как-либо дал понять, какой выбор делает, потому что она продолжила:

– Что ж, не ожидала от тебя подобной глупости. Ты всегда казался мне весьма разумным человеком… Будет жаль увидеть, как ты теряешь все… тебе же известно, я предпочитаю добивать врагов, чтобы не позволить им набраться сил и ударить меня в спину.

Раздался звук шагов – Сова подошла к двери. Омарейл и Даррит торопливо переместились в смежную комнату, оказавшуюся рабочим кабинетом.

Совалия Дольвейн прошла к дивану, у которого только что стояла принцесса. Омарейл видела ее сквозь небольшую щель – они с Дарритом не стали плотно закрывать дверь.

Сова выглядела собранной и решительной. В шоколадного цвета платье с вышивкой на груди, с эффектно убранными в сложную прическу волосами, она походила на Королеву.

Карие глаза холодно смотрели на Белорию.

– Дорогой мой, – она вновь перешла на соблазнительный тон, – я заставила половину королевства считать, что нас ждет гражданская война, так как принцесса уже вышла из башни, вторую – что они должны устроить гражданскую войну, так как однажды она все равно выйдет. Аристократия считает ее недостойной, видя Севастьяну гораздо более приемлемой фигурой для наследования трона, тем более что моя будущая невестка может, в отличие от Омарейл, иметь детей. Еще немного, и я сумею убедить в этом и Короля с Королевой. Неужели ты думаешь, что твои жалкие интриги или тем более смешные потуги самой принцессы смогут остановить меня?

– Зачем ты убеждаешь меня, дорогая? – Белория подошел к Сове, и Омарейл заметила, что он был ниже нее.

Он коснулся женской ладони, что покоилась на спинке дивана.

– Я привыкла, что мы с тобой союзники. Мне довольно одного эксплета в качестве врага. Однако не забывай, – она легонько провела пальцами по его щеке, – что именно случилось с Эддарионом.

Белория схватил ее руку и отвел от своего лица.

– Не надо угрожать мне, – процедил он с внезапной агрессией.

– Ты не оставляешь мне выбора, ведь не принимаешь подкуп. Остается только шантаж.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга.

– Кстати, отличный трюк с горничной, – вдруг совершенно спокойно сказал Белория.

– Дурочка все сделала точно по сценарию, – с легкой ухмылкой отозвалась Сова.

– Отдашь мне Севастьяну? – спросил Белория, чуть помолчав.

Его собеседница рассмеялась, на что он холодно улыбнулся и сказал:

– Тогда не смею задерживать.

– Встретимся после Совета Девяти, дорогой.

– Буду ждать с нетерпением, дорогая.

– Не представляю, как ты надеешься преуспеть…

– «Согласием процветаем», – парировал Патер, процитировав девиз Совета Девяти.

Обмен фальшивыми любезностями, и гостья наконец покинула комнату. Белория некоторое время смотрел ей вслед. Затем он развернулся, подошел к двери, что вела в кабинет, и резко открыл ее.

Омарейл охнула, встретившись с его ледяным взглядом. Даррит же сложил руки на груди, будто это он застал Белорию за чем-то недостойным, а не наоборот.

– Проходите, здесь нам будет удобнее, – бросил хозяин дома и решительно прошел к креслу.

Принцесса и Даррит проследовали за ним.

– Вы готовы были предать меня, если бы Сова предложила вам Севастьяну? – возмутилась Омарейл, усаживаясь на диван.

– Я был абсолютно уверен, что она откажет, – ответил он чуть устало, – но не мог не предложить свою цену, Совалия бы этого не поняла.

Принцесса недоверчиво фыркнула.

– Я знал, что вы в соседней комнате, слуга через окно подал мне знак в ту же секунду, что вы вошли в дом. Итак, что привело вас?

В течение следующего часа все трое обсуждали каждого Патера, степень уверенности в его благонадежности и необходимые действия во время голосования. Кому какие эмоции внушить, на кого как надавить.

– Я добился, чтобы именно я был председателем на этом заседании. Поэтому у меня будет возможность влиять на каждого, когда буду просить огласить свое решение, – заявил Белория, и Омарейл почувствовала себя чуть увереннее.

– А Сова не может попасть на заседание? – уточнила она.

Белория покачал головой:

– Никому не позволено находиться в комнате, кроме Патеров. Даже Королю. Но я подумал, что вы могли бы стать свидетелями всего, что будет происходить.

Омарейл восторженно распахнула глаза:

– Правда? Я бы этого очень хотела.

– Это немного опасно, но в целом осуществимо…

Белория объяснил, что Совет проходил в Часовом зале. Окном в нем служили огромные часы, которые украшали фасад Дома Совета. Для обслуживания механизма и стрелок существовала специальная комната. Дверь из нее вела на небольшой парапет с перилами, позволяющий попасть прямо к внешней стороне часов, к циферблату. Через стекло циферблата можно было увидеть Часовой зал.

– Если окно будет открыто – то можно будет и услышать, что происходит, – заверил Патер Нортастера. – Я постараюсь это организовать, хотя обещать не могу. Боргейн постоянно волнуется, что его продует.