Но бежать ей было некуда и незачем. «Нормальная жизнь», о которой она грезила, стала страшной альтернативой.

Омарейл пришла к школьному двору. Встав на углу здания, от которого прекрасно было видно большие красивые ворота с гербом над ними, она натянула пониже козырек и принялась ждать.

По возвращении во дворец Омарейл могла забыть о своих вылазках. Сова не оставит ей возможности покидать Орделион. А значит, это был последний день принцессы на свободе. Она должна была увидеть Мая, поговорить с ним и извиниться.

Она простояла на улице четверть часа. Мимо проходили люди, скрипели колесами омнибусы, повозки и автомобили. По серому небу медленно и величественно проплыл огромный дирижабль. Было холодно и неуютно – таким, вероятно, Омарейл предстояло запомнить Астрар.

Наконец, когда ее пальцы совсем окоченели, из ворот вышли двое. Одна фигура, с гривой пшеничных волос в залихватски распахнутом сюртуке, пошла направо. Вторая, со спутавшимися от ветра иссиня-черными кудрями – налево. Норт Даррит, человек, который готов был раскрыть Омарейл тайну о ее необычном даре, стремительно шел в противоположном от Мая направлении. Май же уже приближался к остановке конного трамвая.

Омарейл посмотрела на прямую спину Даррита. Это был последний шанс узнать, кто такие «эксплеты».

Перевела взгляд на Мая. Тот таким знакомым, почти родным жестом запустил руку в волосы. К остановке приближался состав.

Она пришла туда ради Мая. Он встретил ее в этом странном мире. Показал Астардар. Стал ей другом.

Трамвай остановился, люди начали выходить из салона. Светлая шевелюра мелькнула в толпе, и молодой человек исчез внутри вагона. Омарейл медленно повернулась и пошла следом за Дарритом. Тот успел уйти достаточно далеко.

Стараясь одновременно не упускать его из вида и наблюдать за прохожими, чтобы вновь не столкнуться с Совой, она следовала за ним еще около получаса. Сперва они шли знакомыми Омарейл путями, затем свернули на узкую улочку с трехэтажными домами и пошли в сторону Торговой стороны. Здания в этом квартале были несколько обветшалыми, за старыми окнами временами можно было разглядеть довольно скромные жилища. Когда район с высокими домами закончился, они оказались на большой смотровой площадке. Внизу расположился дикий парк, за ним начинались домики, а вдали величественно возвышался Орделион, окруженный спокойными водами Рейнфло. Много дальше, окутанные белым туманом, виднелись Утесы Минли.

Увы, у Омарейл не было времени вдоволь насладиться прекрасным пейзажем. Бросив тоскливый взгляд на Лебединую башню, которую с площадки было почти не видно, она поспешила за Дарритом. Он спустился по каменной лестнице и вышел на небольшую улочку с одноэтажными домами, похожими на тот, в котором жил Май. Только здесь, на другом конце Астрара, все они были почти одинаковыми, очень аккуратными, с идентичными деревянными заборами и маленькими внутренними двориками. У некоторых перед жилищем прямо вдоль дороги были расставлены клумбы с кустами. Летом там, вероятно, росли и цветы, сейчас же торчали лишь голые ветки, да кое-где зеленели хвойные.

Омарейл была рада, что путь, по которому шел Даррит, был популярен у жителей города. Они никогда не оставались одни на дороге, иначе он легко бы заметил слежку. Лишь в самом конце, когда они почти добрались до дома Даррита, прохожие стали встречаться редко. Это был очень тихий квартал, демонстративно организованный и безукоризненный.

Наконец, Даррит остановился у калитки с большой цифрой 17, открыл ее и исчез во дворе. Когда Омарейл подошла ближе, он уже был в доме. Она огляделась по сторонам и, пройдя вглубь, постучала в дверь, аккуратно окрашенную в синий цвет.

Омарейл была уверена, что видела, как темный силуэт мелькнул в окне веранды, поэтому, по ее предположению, Даррит уже знал, кто пришел к нему с визитом, когда открывал дверь. Именно этим она объяснила отсутствие какого-либо удивления на его бесстрастном лице. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем он сделал шаг в сторону, позволяя войти.

Оказавшись в небольшой прихожей, Омарейл неторопливо сняла чужой плащ и кепку. Даррит помог ей повесить их на крючок.

Они молча прошли по коридору, минуя маленькую кухню, и оказались в скромно обставленной, но идеально чистой комнате. Здесь стояли буфет, обеденный стол с четырьмя добротными стульями, рабочий стол с множеством письменных принадлежностей и тахта. В углу Омарейл заметила дверцу печки, у которой, точно по стойке «смирно», стояли веник и железный совок. Из комнаты два проема с льняными занавесками вели в другие помещения. На стенах висели три старых календаря, большой фотопортрет красивой женщины с пронизывающим взглядом и несколько фотографий темноволосого мальчишки. В нем Омарейл легко узнала Даррита. На единственном окне висели цветастые занавески и стояло три кактуса.

Хозяин жестом предложил Омарейл сесть за обеденный стол. Когда она отказалась от предложенного чая, сел напротив и вопросительно поднял бровь.

– Вы обещали рассказать мне об эксплетах, – начала она без предисловий.

Он несколько секунд смотрел на нее непроницаемым взглядом, а затем усмехнулся. Шрам при этом искривился, исказив привлекательное лицо.

– Не раньше, чем вы расскажете, кто вы такая, – ответил он.

Она облизнула пересохшие губы.

– Я пришла за ответом на этот вопрос к вам.

Синие глаза недобро сверкнули, он сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Вы знаете, о чем я. После того как вы так впечатляюще покинули школу, только и разговоров было о том, что вы все это время скрывались за именем несуществующего человека. Порой я начинал думать, что вы и вправду – лишь мираж. Я бы даже поверил в это, если бы еще пару сотен людей рядом со мной не задавались вопросом, кем же вы были на самом деле.

– Моя личность не будет вам интересна, скрывалась я вовсе не от вас и не от кого-либо в школе. Я пряталась от… своей семьи… Но в Астардар действительно поступила по поддельным документам, поэтому не имела никакого желания встречаться с королевской стражей.

Даррит чуть сузил глаза – он не верил ей.

– Больше я все равно сказать не могу, – сказала она, стараясь скрыть отчаяние в голосе, – но сейчас – мой последний шанс узнать что-либо о том, кто я.

Повисла пауза, во время которой у Омарейл не было совершенно никаких предположений, ответит он или выставит за дверь.

Наконец, молодой мужчина вздохнул и нехотя сказал:

– Вы – эксплет. Эксплеты – это люди, которые способны воспринимать эмоции окружающих и передавать им свои.

Увидев голодный до знаний взгляд Омарейл, он продолжил уже более ровным тоном:

– Это способность, с которой рождаются, именно поэтому я удивлен, что вы узнали о ней только недавно. Наилучшим образом обмен происходит при зрительном контакте. Вы должны были заметить, что, когда встречаетесь с кем-то взглядом, почти невозможно не воспринять его или ее чувства.

– Если честно, у меня это всегда было так непонятно. В какие-то моменты я просто начинала чувствовать то, что не должна была. Ревность там, где совершенно не ревновала, раздражение там, где вроде бы все было хорошо.

Несколько мгновений Даррит изучал ее лицо, затем неискренне заметил:

– Вы на удивление наблюдательны. – После он продолжил: – Эксплеты легко узнают себе подобных.

– Резко болит голова? – уточнила Омарейл.

– Нет, голова у вас заболела, потому что вы попытались прочесть мои эмоции или навязать свои. Эксплет не может ни чувствовать эмоций другого эксплета, ни передавать их ему. У нас иммунитет друг к другу. Именно это – отсутствие отклика – и дает понять, что перед вами тоже эксплет.

Омарейл задумалась.

– Поэтому вы тогда на меня разозлились? Вы думали, что я знала, что вы эксплет, но все равно попыталась прочитать эмоции?

Он продолжил бесстрастно смотреть на нее, игнорируя вопрос.

– Я не понимаю, – задумчиво сказала Омарейл, также игнорируя угрюмость собеседника. – Иногда бывало, что я не смотрела никому в глаза и все равно люди начинали воспринимать мои чувства.