Они смотрели друг на друга какие-то доли секунды, но в душе Омарейл огромный монстр успел распустить свои щупальца: обмотал их вокруг желудка, сжал сердце, схватил за горло.

Вздох. Еще вздох.

Омарейл сумела отвести взгляд, сделать шаг вперед. Сова разжала пальцы.

Со стороны все выглядело так, будто двое прохожих просто столкнулись, чуть придержали друг друга, убеждаясь, что не причинили вреда, и пошли дальше, каждый по своим делам.

Омарейл сделала еще шаг, и еще – и услышала за спиной стук каблуков. Сова последовала за ней. Растерявшись, Омарейл просто перешла на бег.

– Стража! – вдруг услышала она крик за спиной. – Эта девчонка обокрала меня!

Сердце заколотилось в груди с бешеной скоростью. Омарейл бежала так быстро, как только могла. По тротуару, расталкивая прохожих, мимо магазинов и кафе. Она перепрыгнула ящик продавца вязаных изделий – и через три секунды услышала, как этот же ящик пнул тот, кто бежал за ней следом. Она бросилась на проезжую часть, где ее едва не сбила машина. Резкий звук тормозов не остановил девушку, но, успев обернуться, она увидела, что автомобиль задержал преследователя.

– Стража! – заорал вдруг мужчина. – Держите ее!

Омарейл увидела, как откуда-то с другой стороны улицы в ее сторону ринулись еще двое людей. Понимая, что единственным шансом убежать была смена тактики, Омарейл бросилась вверх по узкой лестнице, которая поднималась вдоль каменной стены и вела к пешеходной галерее со множеством арок. Галерея, как мост, проходила над улицей и уводила к жилым домам.

Лестница была настолько узкой, что двое людей, идущих навстречу, с большим трудом протискивались мимо друг друга. Поэтому, завидев впереди женщину с объемным мешком, Омарейл закричала:

– Дорогу! – И женщина шарахнулась в сторону, прижавшись к стене.

– Дорогу! – раздалось позади.

Омарейл выхватила у нее из рук мешок и, не оглядываясь, кинула назад.

Раздались ругательства и крик.

Омарейл выбежала на галерею и обернулась. Преследователи были совсем близко. Она посмотрела вниз. Там по улице спешили люди, по дороге проезжали автомобили. Вдруг прямо из-под моста медленно выплыла широкая площадка. Омарейл не сразу поняла, что это – крыша омнибуса. Совершенно не задумываясь над своими действиями, она просто перелетела через ограждение и неловко приземлилась на деревянную поверхность. Едва не скатившись, она расставила руки в стороны, боясь потерять равновесие. Люди на улице начали останавливаться и показывать на нее пальцем, что-то кричать. Омарейл обернулась и увидела четырех стражников, что стояли на галерее, свесившись через проем арки.

Омнибус медленно, но настойчиво увеличивал расстояние между Омарейл и ее преследователями. Она тяжело дышала, пытаясь унять жжение в груди. Расширившимися от страха глазами она смотрела на удалявшиеся фигуры.

Как вдруг омнибус остановился. Стражники сорвались с места, намереваясь сбежать по узкой лестнице вниз и возобновить погоню. Но теперь у Омарейл было преимущество. Оставалось только спуститься с крыши, что она неловко и сделала, пока пассажиры покидали салон и заходили в него. Ушибив колено, она все же оказалась на земле. Она видела, что стражники уже почти преодолели лестницу, поэтому побежала вперед. Примерно в пятидесяти метрах от нее был перекресток – там можно было свернуть на более узкую улочку и потеряться в одном из многочисленных переулков.

Пульс стучал в ее ушах, дыхание было громким и неровным. Тяжелый плащ с мехом мешал бежать, и она на ходу попыталась расстегнуть застежку. Но пальцы не слушались.

Не останавливаясь, она выхватила у мальчишки лет десяти самокат на больших колесах. Тот закричал, но у нее совершенно не было времени, чтобы извиняться. Пускай улица была вымощена не очень ровной каменной плиткой, ехать на самокате было гораздо легче, чем бежать.

Оказавшись у перекрестка, она, все же испытывая чувство вины перед ребенком, бросила транспорт. Сворачивая в маленькие улочки, она надеялась оторваться от преследователей. Один перекресток, еще один. Она уже не слышала звуков погони, но продолжала бежать. Дыхания не хватало, но страх подгонял ее, неся вперед. Внезапно она застыла.

Омарейл очутилась перед высокой решеткой, за ней слепила глаза бесконечно большая площадь Храма Света. Она упала на колени, обессилев. В узком переулке было две глухих двери, высокие каменные стены – и эта решетка.

– Тут везде тупики, – услышала она голос одного из стражников. – Иди туда, ты – туда, а я прямо. Ей некуда бежать.

Омарейл начала судорожно оглядываться. Она оказалась в каменном мешке. На четвереньках подобравшись к чугунной решетке, она начала трясти ее толстые прутья, но все было тщетно.

Внезапно кто-то зажал ей рот, прижал к себе и куда-то потащил. Раздался скрип, затем дверь мягко ударилась о косяк – и стало темно.

Ей было трудно дышать, так как еще не удалось восстановиться от долгой пробежки, а рот ей зажимала чья-то рука. Шумно дыша носом, она пыталась понять, что происходило. Ей понадобилось всего пару секунд, чтобы понять, что схватил ее не стражник. Тот сейчас кричал другим, что у него было «чисто».

Стражник покинул тупик, и руки тут же исчезли. Как раз вовремя, так как Омарейл начала терять сознание. Неловко развернувшись, она попыталась разглядеть в темноте человека, который ее… спас?

Тот же, не обращая на нее внимания, прошел куда-то вглубь комнат. Она пошла следом. Наконец, оба оказались в маленьком помещении, все стены которого были увешаны и уставлены часами. Мягкий желтый свет освещал комнату, мерное тиканье сотни механизмов создавало неповторимую атмосферу. В помещении пахло можжевельником, бергамотом и ветивером.

Спасителем Омарейл оказался очень пожилой мужчина – чего она никогда бы не предположила по той силе, с которой он утащил ее из переулка, – с длинными белыми волосами и лицом, сплошь изрезанным морщинами. На левом глазу у него был надет окуляр, закрепленный на голове широким кожаным ремешком. Судя по множеству увеличительных стекол, с его помощью можно было разглядеть самые маленькие детали – например, шестеренки в миниатюрных женских часиках.

– Сейчас пройдешь через лавку, – он махнул рукой в сторону дверного проема с холщовой занавеской, – и выйдешь через нее на улицу.

Сказав это, мужчина сел за стол и склонился над каким-то сложным механизмом.

– Эм, простите, господин, могу я узнать ваше имя?

– Зачем? – буркнул он.

– Чтобы поблагодарить? – Интонации получились вопросительными, так как Омарейл была совершенно растеряна.

– «Спасибо» будет достаточно.

Несколько секунд она потерянно стояла посреди странной комнаты с тысячей самых разных часов и смотрела на чудаковатого старика. Затем, вспомнив, что привело ее сюда, она выдохнула «спасибо» и вышла из комнаты.

Теперь она оказалась в лавке часовщика. Здесь был прилавок, почти такое же огромное количество часов, как и в предыдущей комнате, и большая стеклянная витрина. Омарейл аккуратно выглянула через нее на улицу.

Стражников видно не было, Совы, разумеется, тоже. Омарейл оглядела помещение и увидела на крючке рядом с дверью потертый серый плащ и черный кожаный берет с небольшим козырьком. Тот был украшен защитными очками, какие надевали автомобилисты. Оставив старому часовщику взамен свой дорогой плащ с мехом и бронзовыми застежками, она надела то, что висело в его лавке. Сова, конечно, ее бы узнала, но вот стражников такое перевоплощение должно было сбить с толку.

Подняв воротник, она шла по улице очень осторожно, постоянно оглядываясь и озираясь. Ее путь лежал к школе, только теперь она уже не знала, что собиралась делать дальше. Она шла туда лишь потому, что должна была куда-то идти. Ей нужно время, чтобы подумать.

У Совы было два варианта: сделать вид, что они с Омарейл не встретились на улице и не узнали друг друга, или же раскрыть всю правду перед родителями и перед всеми жителями Ордора. Так и у Омарейл было два пути: пойти в замок и сделать вид, что ничего не случилось, или сбежать.