Евгений Титов постучал в дверь с табличкой «Закрыто» и принялся ждать.

— Саня, — обратился я к другу, — покажи ещё раз его мысли.

Аверин вновь дотронулся до моей руки, закрывая глаза. По выражению лица было понятно, что данное действие даётся виконту с трудом.

Мысли Титова были путаными, он явно чего-то опасался.

'И всё-таки это бред, — думал Евгений, ожидая, когда владелец магазина откроет дверь. — Тем не менее в записке сказано предельно ясно…

«…Если хочешь спасти свою жизнь и жизнь матери, тебе нужно купить тридцать три пиона сегодня в полночь в магазине „Цветы от Эйлерса“…»

Но это несуразица какая-то!

Кто покупает пионы в сентябре в двенадцать часов ночи, когда всего в ста метрах решается вопрос о жизни Императора?

Сегодня последний слёт перед началом ритуала. В течение следующих трёх дней луна напитает силой статую, и она активирует пентаграмму на полную мощность.

Через три дня Императора не станет, а я стою здесь, как дурак, и собираюсь покупать цветы'.

— У нас есть ещё три дня, — шёпотом произнёс я, поглядывая на присутствующих.

Окороков, не слышавший мысли княжича, недоумённо уставился на меня.

— Видимо, для активации статуи им требуется напитать её лунным светом в течение трёх дней, и только потом проведут ритуал, — пояснил я дознавателю.

Тот кивнул, вернувшись к наблюдению за особняком.

— Записка и правда очень странная, — прошептал мне на ухо Саня. — Как покупка пионов может спасти жизнь его матери? Да и вообще, при чём тут Евгений? Ведь понятно же, что он просто пешка в большой игре отца.

— А, может, дело не в пионах, а в заманивании Титова поближе к фургону, чтобы ты мог расслышать его мысли? — обратился я к виконту, глядя, как у друга округляются глаза.

— Значит, кто-то знает, что мы следим за особняком? — спросил Аверин, и в его голосе послышались панические нотки.

— Угу, — подтвердил я, — и этот кто-то явно хочет, чтобы мы знали, о чём думает Титов-младший.

Саша задумался, а я ещё раз поблагодарил Анну за находчивость. Не зря Император держит такого специалиста возле себя. В голове вертелась ещё одна мысль. Вдруг Распутин тоже обладает даром предвидения? Тогда его осведомлённость о том, что я приду в больницу, и его слова о «горящем фитиле» приобретали новый смысл. Он ещё один доверенный человек в многоходовке, где я сам не всегда понимаю, чью партию играю. Размышления прервал резкий звук за окном.

Евгений продолжал стучать в закрытую дверь, и его терпенье постепенно подходило к концу.

— Открывайте! — кричал он, колотя кулаком по дубовому полотну. — Я знаю, что вы там! Полночь уже давно! — ударил пару раз ногой.

Вдруг стук прекратился. Евгений замер. И тут мы услышали едва уловимый шорох. В замке что-то щёлкнуло, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалась узкая полоска света.

— Мы давно закрыты! — возмущённо пискнул продавец цветов.

— Мне нужны пионы! — требовательно произнёс Евгений. — Тридцать три штуки! Срочно!

— Вы нормальный? Какие пионы? Сейчас сентябрь! Уходите, иначе я вызову полицию! — не уступал владелец магазина.

— Вы не понимаете! — чуть не плача, взмолился княжич. — Это вопрос жизни и смерти!

А ведь и правда, при чём тут пионы?

Зная Анну, я понимал, что каждое слово девушки заставляло колесо событий крутиться в определённую сторону.

Пионы?

Мозг лихорадочно заработал. Моя сестра очень любила эти цветы. Просто обожала. Она всегда жаловалась, что никто не может подарить ей пионы в день рождения, так как сезон заканчивался гораздо раньше.

Мысли снова вернулись к воспоминаниям о больнице. Помню, что перед смертью Насти как раз купил тридцать три пиона.

— Не говорите ерунды. Вы не найдёте пионов в это время года, — продолжал спорить с Титовым продавец цветов.

Воспоминания о больнице больно кольнули где-то в груди, но перед глазами всплыл новый образ. Распутин и его проницательный взгляд. Окороков с ножом в спине. Руна, которую мой мозг переименовал из общепринятого названия в водяную руну «Малого исцеления».

Видимо, интерфейс решил таким образом записать в базу данных новую руническую последовательность, чтобы я быстрее запомнил её свойства.

— А это ещё что? — достал из-под сиденья коробку с красными луковицами.

— А-а-а, это, — сказал дознаватель, разглядывая содержимое. — Эти коробки нужно отвезти на склад. Владелец лавки предупреждал, что ему негде их хранить. Вот они тут и лежат.

Луковицы пионов. Тридцать три штуки.

— Вы не можете со мной так поступить! Я требую пионы! Плачу золотом, сколько скажете, — не унимался всё это время княжич.

По всему было видно, что нервы продавца уже на пределе, и очень скоро он пойдёт вызывать полицию, а лишнее внимание нам ни к чему.

Я сосредоточился на рунной последовательности. Единственная руна воды, что была мне известна, это «Купол невидимости», выученный у Юсупова ещё на соревнованиях.

Но сейчас я использовал совсем другую, ещё не выученную руну. Она вытягивала из меня магическую энергию словно губка.

— Кристаллы, — хрипло произнёс я, указывая на дорожную сумку.

Саня сразу понял, что от него требуется, и быстро сунул мне в руку самый крупный алмаз, наполненный магической энергией.

Теплота в груди разрослась, и мой магический резервуар быстро восполнил запасы, но они тут же начали таять, исчезая в уже набухших луковицах.

— Это что? — уставился на меня Николаевич. — Магия воды?

Виконт кивнул, не сводя с меня глаз.

— Вот, — дознаватель протянул почти полную бутылку, — вытягивание молекул воды из воздуха требует большой концентрации. Это должно помочь.

Он оказался прав. Как только Саша вылил воду на луковицы, меня словно подменили. Магия медленно полилась тонкой струйкой. Даже дышать как будто стало легче.

Я воочию увидел, как капилляры растения напитываются живительной влагой. Из багровых оболочек с шелестом проклюнулись тугие бледно-розовые ростки. Они тянулись вверх с пугающей скоростью, будто время для них ускорилось в десятки раз. За считанные секунды стебли окрепли, покрылись листьями, и на их макушках набухли, а затем лопнули бутоны, раскрываясь в пышные бархатистые цветы насыщенного малинового оттенка.

В тесном пространстве фургона повис густой, дурманящий аромат весны.

Магия воды не была похожа ни на землю, ни на воздух. Ей не требовалось отдавать чёткие команды, как земле, и не требовались уговоры, как воздуху. Вода сама стремилась выполнить твоё желание. Это была магия потока, магия терпения и податливой силы. И сейчас, чувствуя, как последние капли энергии уходят из кристалла, осознал главное: я уловил душу стихии.

Её стремление к жизни, к постоянному движению, не замирая ни на секунду.

Фраза «Движение — это жизнь» в полной мере передавала суть стихии воды.

— Ничего себе! — услышал я удивлённый возглас соратников. — Тридцать три пиона!

Значит, пионы оказались тем самым ключом, что позволил мне уловить суть ещё одной стихии. Возможно, при встрече за такое… я Анну отблагодарю…

В это время возле магазина уже начиналась настоящая драма.

— Нужно заканчивать этот цирк, — произнёс я, поглядывая на улицу.

— Я пойду, — выхватывая коробку из моих рук, вызвался Окороков.

Не успел я возразить, как дознаватель повернул на мизинце перстень и превратился в пухленькую, но очень симпатичную девушку лет двадцати пяти.

Дверь фургона плавно раскрылась, и толстушка выпорхнула на тротуар, грациозно подхватив пионы, будто это была не тяжеленная коробка с цветами, а лёгкий поднос.

— Простите, господин, — произнесла она сладким голоском, — я сегодня так устала, что уснула, дожидаясь вас! Вот ваш заказ!

Глаза владельца лавки округлились, рассматривая пышные формы молодой девушки, вылезшей из его фургона с коробкой необычных цветов. Но девушка не дала ему опомниться. Она ловко сунула Евгению товар, от чего тот согнулся под тяжестью.