Степан сделал паузу, собираясь с мыслями, как будто мысленно восстанавливал досье.

— Первый. Тяжело ранен в стычке с контрабандистами лет десять назад, хромает, но крепкий как дуб. Специализация у него — оборона укреплённых пунктов и стрелковая подготовка. Второй. Долгое время служил старшим по заставе, мастер по организации патрулей и скрытому наблюдению. Обоим за пятьдесят, но глаза ещё зоркие, а опыт… — Степан хмыкнул, — такого в учебниках не напишут. Они не научат их фехтовать на саблях, барин. Но научат видеть, слышать и не спать на посту. А главное, обучат слушаться и действовать как одно целое. Сила от них как от бойцов уже не та. Но как от наставников и командиров караулов смысл будет, и ещё какой.

Я обдумывал его слова недолго. Ветераны. Не бойцы первого эшелона, но учителя. Это был стратегический подход. Мы строили не ударный отряд, а систему охраны. Её костяк должны были составлять не наёмные головорезы, а свои, местные ребята, обученные и организованные профессионалами.

— Одобряю, — кивнул я. — Договорись с ними об условиях. Постоянная ставка, проживание здесь, в форпосте, или в имении — как им удобнее. Уважение и власть над учениками. Начинайте с основ: распорядок, строевая подготовка, знание территории. Потом — стрельба, магия бытовых рун для сигнализации и связи, тактика действий вчетвером.

Староста, слушавший молча, одобрительно крякнул.

— Дельное решение, барин. Старые волки молодых щенков выдрессируют быстро. И парни к ним потянутся, уважают мои ребята возраст да заслуги.

— На том и порешим, — сказал я, глядя на Степана. — Организуй. Пусть в начале следующей недели уже начинают тренировки, а до этого всё проверят да скажут, чего не хватает, докупим.

— Будет сделано, — коротко кивнул слуга.

— Барин, а что с мясом делать? — перебил один из добытчиков, указывая на внушительные груды разделанных туш. — Тут с каждой змеи килограмм по двести чистого будет. Не пропадать же добру!

Я окинул взглядом площадь. Действительно, масштабы добычи впечатляли. Но тут же мой взгляд уловил, как Матрёна с Алёнкой, уже загрузив тележку железами и головами, теперь деловито складывали в большие корзины аккуратно вычищенные внутренности — требуху.

— Мясо раздать, — твёрдо сказал я. — Всем жителям Сердцегорска пропорционально количеству человек в семье. Пусть знают, что добыча со мной идёт в общий котёл. А излишки засолить или закоптить впрок для той же дружины. Ничего не должно пропадать.

Работники заулыбались и тут же оживлённо закивали: такое распоряжение им явно было по душе. Я же проследил взглядом, как травницы, погрузив последнюю корзину, уверенно поволокли свою странную ношу в сторону амбара. Наверняка десяток применений найдётся: для удобрений, для основы едких составов, для приманок…

Кости — Илье на порошок.

Железы и органы — на зелья.

Чешуя — в запасники.

Мясо — людям.

Даже кишки, похоже, шли в дело. Ничего не пропало. Ни грамма ресурса. Всё было распределено и направлено в нужное русло.

Ресурсы, логистика, безопасность, экономика. Это уже не квест на выживание. Это загруженное сохранение из «Казаков» или «Цивилизации». Маленькое, но своё государство. Со вкладками «Армия», «Экономика» и вечно моргающим красным предупреждением «Казна пуста!».

На следующий день я вышел из московского портала, Анну Сергеевну не встретил и смело шагнул из здания в переулок. В руках мешок, внутри аккуратно упакованные свёртки с порошком из костей многополосных гадюк. Два килограмма, как и просил Илья, и сверху ещё кило на всякий случай, пусть другу будет приятно.

Встреча у Юсупова была недолгой, но яркой. Илья, увидев мешок, чуть не задавил меня в богатырских объятиях. Его лицо сияло таким облегчением и радостью, будто я ему не пепел, а алмазов заряженных мешок принёс.

— Димон! Родной! — друг хрипел от эмоций. — Ты всю семью спас! Если бы контракт сорвался, то нам конец, отец сломился бы… а теперь… теперь мы не только выполним, мы перевыполним! Качество порошка…

Муром схватил один свёрток, высыпал немного порошка себе на рубашку и попробовал поджечь обработанную ткань простейшей искрой. Потом расплылся в ещё большей улыбке.

— Он отменный! Чистый, без примесей!

— Договорились же, — отмахнулся я, пряча улыбку. — Ты мне — я тебе. Так и работаем.

Пётр, наблюдавший за этой сценой с обычной сдержанной улыбкой, предложил чаю, но я отказался.

— Дела в Архангельске не ждут.

Илья ещё раз крепко потряс мне руку.

— Я в долгу, Дим, по гроб жизни. Помни.

Я кивнул. Долги между друзьями — дело тонкое. Но такие долги и скрепляют союзы прочнее любых договоров.

Последовавшие две недели пролетели в ритме методичной работы и тренировок.

Лаборатория. Мы с Александром, Степаном и Алёнкой обустроили её в одном из каменных складов форпоста. Вынесли хлам, провели вентиляцию, тут я впервые применил магию воздуха для создания постоянной тяги, установили столы, полки. Степан, оживший, как от источника святой воды, суетился больше всех, расставляя колбы и объясняя Алёнке принципы дистилляции.

Охрана. Пятнадцать ребят из Сердцегорска, отобранных Гордеем, теперь тренировались перед фортом под громкие команды бывших унтеров, найденных Степаном. Основы ведения боя, обращение с холодным оружием, стрельба. Инструкторы объясняли новеньким: «Вы — система раннего предупреждения и быстрого реагирования. Ваша задача — заметить, сообщить, задержать».

По вечерам мы с Александром выходили за стены форпоста тренироваться. Магия воздуха. Прогресс был мучительным. Но он был. К концу первой недели я уже мог не просто создавать воздушные подушки или слабые порывы. Я мог сформировать сжатый «клин» воздуха, способный разбить камень, или удержать вокруг себя устойчивую зону разрежённого воздуха, в котором огненные шары теряли силу и разлетались искрами. К концу второй недели интерфейс холодно констатировал:

[Навык: «Магия воздуха»,

достигнут уровень «Мастер»].

Это было достижение, оплаченное двумя неделями упорных, скучных, методичных тренировок. Как когда-то зубрёжка к экзаменам или оттачивание навыка в игре до мышечной памяти.

Но одно событие в конце первой недели поменяло мой скучный досуг.

Это был «железный конь», вернувшийся из Архангельска после капитального ремонта и модернизации. Мастера постарались на славу. Он стал не просто внедорожником, а настоящим монстром выживания.

Кузов — матовый, защитно-грязно-зелёный, сливавшийся с лесной чащей. Под ним проглядывала усиленная стальная рама. Съёмный брезентовый верх был натянут на дуги, которые выглядели так, будто их выковали для взятия оборонительных укреплений.

— Даже если на них пять тонн рухнет, — хвастался один из механиков, — не погнутся. Подвеска раньше сдохнет.

Передний бампер — массивная сварная конструкция с интегрированной лебёдкой.

Задний — такой же основательный, с фаркопом и площадкой для запасных колёс.

Шины — с агрессивным «зубастым» протектором, готовые рвать грязь и бездорожье.

Салон остался спартанским: никакого лишнего пластика, лишь поменялись сиденья. На торпеде появились специальные крепления — для карт и всяких мелочей.

Я обошел машину кругом, положил ладонь на прохладный капот. Улыбка сама появилась на лице.

Красавец? Нет. Это слово не подходило.

Это был зверь.

На таком и в ад заехать, и обратно выбраться.

— Ну что, испытываем? — спросил Александр, уже открывая пассажирскую дверь.

Мы проехались по ближайшим кочкам и колеям. Машина вела себя предсказуемо и надёжно, подвеска отрабатывала удары без жалобных стонов. Саня держался за ручку, но без прежней гримасы отвращения.

— Завтра махнём подальше, — сказал я, глядя на простиравшиеся за стеной леса и горы. — Проверим в деле. И магию воздуха по пути подтянем. Дороги-то тут ещё отцовские, если не дедовские. Пора бы заняться их изучением.

В голове уже строились планы. На этой машине можно добраться куда угодно. Исследовать границы владений. Заглянуть за хребет.